Циклы исторических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Галанина Юлия Евгеньевна - Страница 141

Жанна охотно согласилась. Со вчерашнего вечера и Вечный город виделся совершенно другим, веселым и жизнерадостным.

Дамы устроились в экипаже и неспешно направились к Капитолию, с которого, по мнению мадам де Шатонуар, следовало начать осмотр.

Сегодня баронесса не была расположена рассказывать, она больше спрашивала.

Слово за слово, Жанна рассказала ей все события вплоть до того момента, когда пиратская «Козочка» унесла их от берегов Африки. Рассказала почти не приукрашивая, без вранья.

Но вот про то, что было дальше, ей рассказывать совсем не хотелось…

Мадам Беатрису было не провести.

Она недаром хвалилась своей великолепной памятью: то, что Жанна любила Марина Фальера, и то, что Фальер был киприотом, баронесса прекрасно помнила.

– Ну и что же было дальше? – неумолимо спросила она.

– А потом один пират доставил нас на Кипр… – неохотно сказала Жанна. – Уж лучше бы не доставлял… – вырвалось у нее помимо воли.

– Марин принял тебя не так, как ты рассчитывала? – тут же спросила баронесса.

Жанна прекрасна знала, что для мадам Беатрисы нет ничего святого, что дама она весьма прожженная и в разговоре с ней нельзя распускать язык, а тем более открывать душу.

Но сейчас ей так хотелось хоть с кем-то поделиться горем (ведь не с Жаккеттой же?!), что она расплакалась и сквозь слезы сказала:

– Он меня совсем не ждал! И чуть ли не испугался, когда я появилась там, около его ободранной башни! У него прямо на лице читалось: быстрее отвести меня в гостиницу, быстрее уложить в постель, как следует попользоваться, посадить обратно на лодку и с облегчением помахать вслед рукой. Даже когда меня шейху продавали, я себя так гадко не чувствовала! Словно я – девка из харчевни, с которой приятно провести ночь, но в обществе появиться нельзя! Ненавижу!!!

Мадам Беатриса редко была искренней. Но сейчас она обняла Жанну за плечи и грустно сказала:

– Бедная моя, глупая девочка! Никто ведь кроме тебя не виноват в этом…

– Ну почему?! – всхлипнула Жанна.

– Разве твой Марин обещал тебе что-нибудь?

– Обещал, что разлука разобьет его сердце, что скоро вернется, что сделает меня королевой Кипра в своем сердце, – упрямо перечислила Жанна.

– Разве это обещания? – усмехнулась баронесса. – Он лишь галантно распрощался с тобой, как и подобает учтивому кавалеру. Девочка моя, это же такие прописные истины! В Ренне твой Марин был вырвавшимся на волю с родного острова молодым холостым человеком. И весь мир ему казался восхитительным, все было легко, да еще такая красивая дама рядом…

Это был его праздник, дома же ждали будни. Он ведь не обещал сделать тебя королевой своей башни? А обещать Кипр, который ему не принадлежит, это не обещать ничего.

Его семье не нужен брак сына с дамой, чьи владения за семью морями и за которой не стоит влиятельное семейство. Родители наверняка подыскали рядом хороший кусок земли, который входит в приданое какой-нибудь местной простушки. А в таких прелестных замкнутых уголках, как Кипр, даже кусты имеют уши и языки. Ведь ты же сама все это знаешь, и не хуже меня…

– Знаю… – всхлипнула Жанна.

– Вот он и принял тебя соответственно. И хочется, и колется, – подытожила баронесса. – Почему же ты решила, что он должен встретить тебя иначе? Никто из вас никому ничего не должен.

– Но я же любила его, я же верила ему!.. – тихо сказала Жанна и про себя добавила:

«Я ведь бежала от смертельной опасности к человеку, который был для меня всем! Ну к кому же мне еще было бежать? За чью спину прятаться?»

– Тебе было плохо и ты кинулась под его крыло? – угадала баронесса. – Девочка моя, ты выбрала не те крылья. Ты ведь перепутала свою любовь и любовь к тебе. Вот покойный герцог де Барруа принял бы тебя, какой бы ты к нему не явилась…

И те мальчики, что из-за любви к тебе получали увечья на турнирах, стараясь хоть чем-то заслужить твой благосклонный взгляд, сделали бы тебя королевой своих крохотных владений, защищая от всего мира, пусть бы самые могущественные владыки ополчились против них.

Даже барон де Риберак, которого ты ткнула в лужу, как кутенка, укрыл бы тебя, грози тебе беда, потому что он истинный рыцарь и любитель дам, что не мешает ему быть грубияном, гулякой и транжиром!

Баронесса опять пришла в веселое расположение духа и закончила:

– А ты, моя девочка, ослепленная собственной любовью, поверила венецианцу! Ведь Фальеры – это венецианская фамилия. Да они сами себе не доверяют! Слышала, как они избирали дожа?

– Нет, – вытерла последние слезы Жанна.

– Ну так слушай. Двести с лишком лет назад они сделали это так: Большой Совет выделил из своего состава тридцать человек. Эти тридцать человек среди себя выбрали девять. Девятеро избрали сорок электоров среди членов Совета и вне его. Сорок выделили двенадцать, двенадцать избрали сорок пять. Сорок пять выделили одиннадцать, а одиннадцать выбрали сорок одного человека, которые и избрали дожа. Каково? И после этого ты летишь на Кипр к отпрыску венецианской фамилии. Просто прелестно! – с удовольствием сказала баронесса.

– И как Вы помните подобную чушь? – поразилась Жанна. – Я и повторить-то не смогу.

– А я помню, – улыбнулась баронесса. – С детства. Твоя матушка, когда мы вместе воспитывались в монастыре, тоже удивлялась моей памяти. Слезы высохли, давай смотреть на город!

Маршрут, который выбрала баронесса для показа Рима, был причудлив и довольно извилист.

Это был Вечный город с точки зрения мадам Беатрисы. Показное благочестие перемешалось здесь с ненасытным интересом ко всему выдающемуся, скандальному и внешне эффектному.

Для начала экипаж баронессы прибыл на Капитолийский холм, самый невысокий из семи.

Мадам Беатриса величественным жестом показала одно из зданий.

– Смотри, это дворец Сенаторов. Здесь заседают люди, которые считают, что правят городом наравне с папой. В Италии все-таки странные нравы. Какие-то республики, сенаты, советы. Давай-ка выйдем из экипажа и обойдем этот дворец, с той стороны есть неплохое место, откуда открывается интересный вид.

Дамы обошли здание дворца Сенаторов.

– Смотри, эта низина, сплошь в развалинах и заболоченных лужах называется Форум. А холмы, что окружают ее, помимо Капитолия, на котором мы стоим, Палатин, Эсквилин и Квиринал. Как видишь, ничего особенного, но все римляне, словно сговорившись, первым делом тащат вас сюда. «Это центр Рима, отсюда начинается Рим!» – твердят они. – Если бы так начинались наши города, то подумать страшно, чем бы они заканчивались! – уничтожив так морально Форум буквально тремя фразами, баронесса сочла свою миссию выполненной и повела Жанну обратно к экипажу.

Но на полпути она передумала и направилась к лестнице, ведущей в церковь.

– Чуть не забыла, надо обязательно посетить храм Санта Мария ин Арачели. Там находится часовенка с прахом святой Елены. Честно признаться, я ей завидую. Легко попасть в святые, если ты мать императора. Стоит съездить в Палестину, со всеми удобствами, полагающимися по сану, отыскать там реликвии, благо деньги есть – и готово! Посмотрела бы я, как бы святая Елена свершила все это, имей она мой годовой доход!

А церковь эта больше напоминает публичное место. Римский сенат здесь устраивает ассамблеи, дискуссии, да разные заседания, словно других мест в округе нет, обязательно надо в храме ораторствовать! Давай только на минутку заглянем, боюсь там опять о чем-нибудь спорят!

Едкие комментарии мадам Беатрисы не мешали Жанне наслаждаться ни видом Форума, ни красивой ажурной часовенкой над урной с прахом святой Елены в храме, ни замечательными фресками, изображающими разные фрагменты жизни святого Бернардина.

– Госпожа Беатриса, – спросила Жанна, когда они вышли из церкви. – Говорят, где-то здесь были заточены в тюрьму апостолы Петр и Павел? Мы увидим это место?

– Вот уж не думала, что тебя привлечет дыра в земле! – пожала плечами баронесса. – Но если хочешь, давай посмотрим. Только надо спуститься. Это Мамертинская тюрьма на Форуме. Но ломать ноги на здешних лестницах я не согласна. Садись в экипаж.