Ты не опоздал (СИ) - Волкова Дарья - Страница 9

– Чего? Приворот? Реально?

Ко мне оборачивается Снежана, наша староста.

– А чего ты? Это, правда, работает!

Снежана тоже из деревенских, как и моя бабушка. Поэтому, наверное, верит в приворот и всякую подобную чушь.

– Снежан, – толкает ее в бок другая одногруппница, Ева. – А твоя бабушка может сделать приворот по фотографии? Ну, на экране смартфона, в смысле, – Ева слегка краснеет.

– Может! – авторитетно заявляет Снежана. – Она тут вообще… одной женщине… – Снежана понижает голос… – По фото в телефоне… Сделала так, что у нее… Ну, это… – староста наша тоже чуть краснеет. – Чтобы у нее ребеночка не стало. В смысле, чтобы скинула. Ну, вы понимаете?

Девчонки, принизив головы, кивают, шепчутся. А я отворачиваюсь, отодвигаюсь.

Понимаю они, как же. Ни хрена они не понимают!

Смотрю в окно.

А там уже октябрь. Скоро день рождения папы. Я обещала ему торт, его любимый, с маком. «Мудрый еврей» называется. Папа смеется: «Я не еврей, но очень мудрый!».

Мне бы папину мудрость…

***

Не помню, как пережила свадьбу Богдана. Как пекла ему торт. Как танцевала с Сашкой. Помню только, как наступала ему на ноги. И отворачивалась, когда они целовались.

Было ощущение, что я сплю. Что вот-вот проснусь. И все исчезнет. И Богдан в темном костюме – а ему так идет, ужас какой красивый! И крыса вся в белом, тоже отвратительно красивая. А скоро будет некрасивая и с животом. И крики «Горько!». И мой торт – впервые формовала такой большой, накосячила с мастикой, мне он кажется уродским, но все хвалят.

Но все это по-настоящему. И я не просыпаюсь. А потом мы возвращаемся домой, и мама подшучивает над Сашкой: «Ну, все, друг твой женился. Теперь твоя очередь». И Сашка отвечает неожиданно зло: «Спасибо, я уже насмотрелся этого цирка, мне хватит. Богдан дурака свалял».

И эти слова брата окончательно разбивают иллюзию, что это все сон. Все по-настоящему. Богдан женился. И все.

Все.

Меня выворачивает, тут же, на кухне.

– Саша! Ты зачем позволил Арише пить! Она же еще маленькая, ей нельзя! – кричит на брата мама, поддерживая меня за плечи. – Пойдем, пойдем, моя хорошая, пойдем в ванную.

Сашка оправдывается, что он следил, и я не пила, только глоток шампанского за здоровье молодых, но один глоток можно же! Саша прав и не прав одновременно. Я и глотка не сделала, только нос в бокал сунула. Наверное, это нервное. Или я что-то не то съела там, в этом кафе, хотя вообще не помню, что ела. А, блины ж были, обносили гостей. Преследуют меня эти блины. Поминальные.

Меня тошнит до половины ночи, мама грозит вызвать скорую, папа гремит ведрами, Сашка просто трется рядом с виноватым видом и словами: «Ариныч, но что ты там такое умудрилась съесть? Меня ж не тошнит!».

Тебя, Саш, не тошнит, потому что не твоя любовь сегодня от тебя ушла навсегда.

Так и проходит эта ночь. У Богдана там первая брачная, а у меня – в обнимку с унитазом. Такой вот вышел итог у моей первой любви.

***

Только ни хрена это не итог получился. Ничего не ушло. Не добралась я до дна, видимо. И я по-прежнему сохну по Богдану. Выяснилось, что то, что он женат и у него будет ребенок – ничего во мне не поменяло. Только больнее стало.

Раздается звонок, в аудиторию входит преподаватель. Ко всем моим горестям добавилась еще одна. Оказывается, практически весь первый курс в техникуме – это школьная программа! Математика, физика, литература! Я не для этого не пошла в десятый класс, чтобы вот это все! Но деваться уже некуда, я же пообещала родителям, что окончу этот техникум. Вот и сейчас сижу, вожу ручкой по тетради, особо не вслушиваясь в слова преподавательницы. Я не за этим сюда пришла, чтобы снова историю учить!

Но слова учительницы истории поворачивают мои мысли в определенную сторону. В сторону слов, сказанных моими одногруппницами. Чушь все это – привороты и все такое подобное, я в это не верю. И все же… Все же, если бы кто-то дал мне стопроцентную гарантию, что это работает – что бы я сделала? Пошла бы на такое? Девчонки рядом все так же шушукаются, только совсем тихо. Видимо, Еве невтерпеж и надо. Какого-то Артема приворожить.

А мне привораживать уже поздно.

Или нет? Снежана говорила еще, что ее бабушка может заставить женщину… сбросить. Эта мысль впервые приходит мне в голову.

А вот если правда? Если правда у крысы случится этот… Выкидыш – вот как это правильно называется. И тогда все. У Богдана не будет от крысы ребенка. А без ребенка она ему не нужна. Он на ней женился из-за того, что у нее будет ребенок – в этом я уверена твердо. Сашка же сказал – залет. А залет – это значит, что специально никто этого не хотел, просто так получилось. Как-то.

А, значит… Значит, если этого ребенка не будет – то все изменится. Крыса исчезнет. Где-то мелькает по краю сознания слово «развод». Я думала раньше, что разводятся только взрослые, уставшие друг от друга люди. Ну, у меня в школе у пары одноклассниц такое случилось в семье. Будет ли Богдан разводиться со своей крысой – не знаю. Но знаю другое – пока есть этот ребенок, все вообще бессмысленно.

После пары ловлю Снежану. Одногруппницы смотрят на нас с любопытством, но оставляют вдвоем. Как будто догадываются, о чем я собираюсь говорить. Ну и в целом ко мне как-то в группе относятся… С уважением, что ли. Потому что такого практического опыта, как у меня, ни у кого в группе нет.

Стоим у окна холла. За окном в полный рост листопад. Как будто снег или дождь. Только листья.

– Слушай, про бабушку твою хотела спросить.

– Кого-то приворожить хочешь? – деловито спрашивает Снежана.

– Я про другое.

– О-о-о-о… – у нее круглеют глаза. И рот приоткрывается. – Слушай… – заправляет волосы за ухо. Нервничает. Что, соврала? Не умеет твоя бабушка это? К чувству внезапного облегчения я оказываюсь не готова. – Мне надо у бабушки спросить. Я вот домой на выходные поеду и спрошу, ладно? Время же еще есть?

Мне не нравится блеск ее глаз, любопытство в голосе и то, как Снежана облизывает губы. Но я киваю.

– Есть.

До апреля еще очень-очень далеко.

***

На выходных я пеку «Мудрого еврея», и мы отмечаем папин день рождения. Торт этот несложный, но папе очень нравится, и он меня нахваливает. И хвастается подаренной мамой новой рубашкой в клетку. Сашка подарил отцу какой-то навороченный набор инструментов – с заработанных летом денег и вскладчину с мамой. А я думаю о том, что, может, пора и мне тоже зарабатывать. Навык у меня уже прокачан, можно пробовать размещать заказы. Правда, учебы в колледже наваливают, будь здоров. Будто надо будущим кулинарам непременно этого «Обломова» читать!

Я стараюсь занять голову чем угодно, чтобы не думать о Снежане. И о ее бабушке. И обо всем этом.

***

В понедельник Снежана первым делом бросается ко мне.

– Бабушка сказала, что тебе надо к ней приехать! – шепчет конспиративно.

– Она сделает?

– Ну да, – звучит как-то неуверенно. – Вот приедешь – и она тебе сама все скажет. Это недалеко. Минут сорок на автобусе всего. Поедешь?

Киваю неопределенно. Я никогда одна никуда не ездила. Не в том дело, что чего-то боюсь или не знаю, как сделать. В конце концов, Снежана мне все объяснит – куда ехать, как билеты покупать и все такое. Может, с ней и поеду. А там? А надолго? Успею я за один день туда и обратно? А если нет? И как это вообще все объяснить родителям? Или как сделать так, чтобы они ничего не узнали?

А деньги? Про деньги я не подумала! Ведь, скорее всего, бабушка Снежаны за это все деньги берет? Да как я вообще дошла до таких мыслей?!

– Я подумаю.

– Мне бабушке надо ответить, – вдруг упрямится Снежана. – Ей же тоже надо… Ну, это… Подготовиться!

Внутри какой-то холодок вдруг появляется. Мне это все не нравится.

– Я завтра скажу.

Снежана кивает.

После занятий иду домой пешком. От техникума до дома можно на автобусе, так быстрее. А можно и пешком, если хочется прогуляться. Минут сорок.