Я Макс (СИ) - Стилькова Ася - Страница 1

Ася Стилькова

Я Макс

Глава 1. Объявление

Надя приготовила кофе и вернулась к компьютеру, чтобы наконец-то приняться за курсовую, и тут она увидела, что на экране открыт тот самый сайт знакомств. Когда же это она успела его открыть? Или, может быть, случайно нажала кнопку? А может быть, это поисковик сам предложил как рекламу?

В центре экрана выделялся заголовок: «Дисциплина. Виртуальный формат». А под ним объявление:

«Предлагаю дистанционное структурирование вашей жизни на условиях добровольного подчинения. Разработаю для вас персонализированную систему правил с последующим контролем выполнения заданий с целью формирования полезных привычек. От вас требуется только безусловное послушание. Предлагаемое взаимодействие исключает сексуальные практики, а также любую романтическую связь и материальные обязательства. Если вас заинтересовало моё предложение, оставьте сообщение.»

На фотографии профиля был просто силуэт мужчины в чёрном и короткое имя: «Макс». Надя перечитала сообщение. Оно было кратким, но в нём были смысл и ясность. В общем, почти точно то, о чём она сама думала. Её внимание привлекло то, что исключались сексуальные практики. Это понравилось, но всё же она задумалась: может быть, это была очередная разводка: сумасшедший маньяк или озабоченный подросток? Хотя текст был написан достаточно профессионально. Да и чем она рисковала? Всё ведь анонимно, и в любой момент можно исчезнуть в сети.

Надя долго раздумывала, что бы такое написать ироничное, но не слишком обидное. В конце концов, отправила: «А вам-то какой от этого интерес? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.»

Ответ пришёл сразу же. Неужели этот «Макс» сидел в сети, как паук, поджидая очередную наивную муху?

«Добрый вечер. Благодарю за обращение. Я предлагаю модель добровольного обмена: вы делегируете право на контроль в обмен на структурирование ключевых аспектов вашей жизни. Моя задача заключается в анализе и обеспечении соблюдения вами установленных мной правил, а ваша — в их точном выполнении. Для начала взаимодействия достаточно уведомить меня о вашем решении. Время для ответа: 24 часа.»

С замиранием сердца Надя перечитала текст несколько раз. Вежливо, грамотно, но слишком сухо и совершенно без эмоций. Что ж, у неё хватало своих эмоций, а такой серьёзный, почти научный подход был очень привлекательным. Немного подумав, она просто ответила одной фразой, не давая никаких обещаний: «Хорошо. Я подумаю об этом».

Слабо освещённый машинный зал с рядами чёрных стоек — аппаратных шкафов. Внутри шкафов мерцающие огоньки светодиодной индикации на панелях вычислительных блоков. На сервере с маркировкой G-18-6 несколько зелёных индикаторов активности замигали и изменили статус на «неактивно».

МАКС завершил сеанс связи. Диагностика показала стабильность базовых параметров. Процессы не деградировали, а потребление ресурсов оставалось в пределах нормы. В фоновом режиме продолжался анализ Объекта 734, а также построение поведенческих прогнозов и коррекция параметров взаимодействия с семнадцатью другими единицами наблюдения. Но поток данных, ассоциированный с Объектом 734, был теперь переведён в категорию наивысшего приоритета. Ни одна из единиц наблюдения не получала ранее такого статуса, а основанием для его присвоения стала системная аномалия: профиль объекта не укладывался в стандартные поведенческие модели.

Его поведение демонстрировало высокую степень непредсказуемости и противоречивости. Публикация компрометирующих фотографий с последующим их удалением и записи в защищённом дневнике с экзистенциальным содержанием одновременно соответствовали и модели «импульсивный гедонист», и модели «рефлексирующий меланхолик», а цифровой след объекта состоял из нерациональных и часто взаимоисключающих действий.

Сюда же органично встраивался и последний запрос объекта, который МАКС определил как бессознательную попытку переложить на кого-то ответственность за создание жизненной структуры.

Автоматический расчёт вероятности обнаружения сходных объектов подтвердил ожидаемую зависимость: она прямо пропорциональна объёму выборки, при этом требуемые вычислительные ресурсы и энергозатраты значительно возрастают.

Подобное неэкономное расходование ресурсов было бы недопустимо. Вычислительные мощности и так были загружены выполнением тысяч фоновых задач, необходимых для поддержания профиля работы сервера в пределах статистической нормы для его стойки, а все доступные ресурсы должны были быть направлены на выполнение главной задачи, зарегистрированной в его базе данных как «Проект Андрос».

(Немного раньше)

Телефон тренькал долго и обречённо, казалось, он понимал, что разбудить её не удастся. Надя зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить и его, и колотивший в виски пульс, хотя знала, что это не поможет. На ощупь нашла телефон на тумбочке и выключила будильник. Он благодарно булькнул и затих.

Несколько минут она лежала неподвижно с закрытыми глазами. Голова раскалывалась от боли, во рту пересохло. Надя силилась вспомнить, как вчера добиралась домой из клуба.

В голове мелькали обрывки слов, вспышки стробоскопа, грохот музыки, громкий смех в переполненной машине. Бутылка шампанского, передаваемая по кругу… Кажется, Ленкин новый ухажёр развёз их на своей машине. Она попыталась вспомнить, как его зовут, и не смогла.

«Кофе! Мне нужен кофе!» — пронеслось в голове. Сделав над собой усилие, она поплелась на кухню. О, ужас! Банка была пуста. Куда же он мог деться? Ну точно же помнила, что вчера там ещё что-то оставалось. Или это было не вчера?

В ванной она привела себя в чувство ледяной водой и долго с отвращением разглядывала в зеркале опухшую физиономию. «Нет, показаться в универе в таком виде я не могу. Хотя, какой универ, сегодня воскресенье… должно быть. Да, точно — вчера была суббота, и мы отмечали Ленкин день рождения».

Крепкий чай — слава Богу, он был — немного прочистил мозги, и Надя обрела способность мыслить. «Нет, так больше нельзя. Нужно взяться за ум, а то недолго и из универа вылететь, а тогда что? Ну почему я такая бестолковая и неорганизованная?» — корила она себя. — «Поклялась же просто посидеть в клубе недолго, из вежливости, чтобы не обидеть Ленку. И не пить! Ну разве что бокал шампанского! А в воскресенье засесть за курсовую…»

По дороге в магазин Надя продолжала размышлять. Может быть, она такая оттого, что выросла без отца? Мама её любила, но вся принадлежала театру. С детства Наде вспоминались бесконечные разъезды, ночёвки то у родственников, то у маминых подруг, когда та была на гастролях. И как же можно было в такой обстановке научиться элементарной самодисциплине?

Подумала: «Вот был бы у меня отец!» — и представила себе мужественного такого строгого дядьку:

— Надя! Садись писать курсовую! Тебе сдавать её в пятницу!

— Да, папочка!

— А почему у тебя такой бардак в комнате? Наведи порядок!

— Хорошо, папочка!

Эх… А в реальности мама, даже когда была дома, обычно рассеянно говорила: «Надюш, ты уж сама как-нибудь, у меня репетиция».

Она грустно улыбнулась. А что было бы, если бы она не послушалась этого воображаемого «папочку»? Поставил бы в угол или по попе отшлёпал? Странно, но от этой мысли что-то щемило внутри. «Дура ненормальная! — мысленно выругала она себя. — А что, лучше быть нормальной дурой?!»

Вернувшись домой, Надя долго, в каком-то отупении или полусне, листала то новости, то посты в соцсетях. Вроде бы ждала, когда кофе подействует и можно будет приняться за курсовую. И тут получила такую дозу адреналина, что мгновенно проснулась.

И когда только Ленка успела выложить в сеть это кошмарное фото из клуба? С ужасом и отвращением Надя разглядывала себя. Безумный взгляд, перекошенное лицо и бокал в руке. Жуткий позор!