Восхождение Плотника. Том 4 (СИ) - Панарин Антон - Страница 9

— Видать не только он. — Улыбнулся я.

Решив ничего не объяснять, а наоборот нагнать на себя таинственности, я молча пошел на склад. Внутри пахло опилками, а ещё возвышались три десятка столов и около пятидесяти стульев. Да уж, ребята зря времени не теряли.

Смотря на это богатство мысли невольно стали искать способ всё это защитить и я посмотрел в правый верхний угол зрения и увидел цифры:

Текущий запас живы: 450 / 450 единиц.

Этой живы достаточно для выполнения работы в мастерской, но вот для реального боя нет. Когда я устроил лесоповал, то израсходовал практически весь имеющийся запас. А значит мне нужно стать сильнее прежде чем я столкнусь со старостой.

Да, я мог бы поступить как бандиты в девяностые. Заколотить ставни, облить его избу смолой или маслом, а после подпалить. Вот только я не убийца. Хотя теперь то убийца, но не по собственной воле. Я убиваю лишь защищая собственную жизнь и если подпалю дом старосты, то убью не только его, но и его жену, возможно внуков и прочую родню. Этого мне не хотелось бы.

Да, они избалованные родственники чинуши, но всё же смерти не заслуживают. Если бы я был достаточно силён, то завернул бы белы рученьки Микулы за спину, закинул его на лошадку, да отвёз в городскую управу на суд. Но он культиватор и только боги знают насколько он силён. Даже не так. Я опасаюсь не только того что он силён физически, а больше боюсь покровительства Чернобога. Что оно даёт старосте даже Пелагея не знает.

Чтобы увеличить свои шансы на победу, мне нужно уничтожить алтарь Чернобога в подвале старосты. Пока он стоял на своём месте, Микула черпал из него силу. Если же алтаря не станет, то думаю я и в рукопашную старосте разобью морду и лишу власти. Правда для уничтожения алтаря мне нужна помощь Пелагеи. Но всё это потом. Сперва нужно стать сильнее.

Выйдя из склада, я снова спустился в землянку, взял из пайка приготовленного Дуськой ломоть хлеба и кусок варёного мяса, после чего двинул на выход.

— Ты куда? — Окликнул меня Петруха.

— В священную рощу. — Честно ответил я. — Если Микула пришлёт ещё одну тройку наёмников, то мне может уже не повезти и тогда помру не только я, но и производство, а следом за мной и вы с голодухи.

— Помощь нужна?

— Нужна конечно Петя. Присматривай за производством, да Древомиру скажи что я жив, здоров и вернусь через недельку. Может и раньше.

— Ага. Всё сделаю. Ты это, Ярый. Давай, береги себя. — Пробубнил Петруха с тревогой смотря мне вслед.

— Обязательно.

Я вышел через ворота и свернул в сторону болот решив первым делом навестить Пелагею. Тропа к болоту начиналась за оврагом с ручьём и уходила на юго-восток, петляя между холмами и перелесками.

Я практически бежал, перенаправив живу в ноги. Деревья мелькали по сторонам, в ушах свистел ветер, так я и добрался до полянки Пелагеи. Из трубы Пелагеевой избы поднимался жиденький сизый дымок, а на крыльце сидела Злата, подперев подбородок кулачком и задумчиво разглядывала небо над верхушками елей.

Завидев меня, она встрепенулась и улыбнулась так, что у меня потеплело в груди. Хотя внутренний голос шестидесятивосьмилетнего пенсионера настойчиво напоминал, что девчонке семнадцать, а мне по паспорту этого мира двадцать, но по содержимому черепной коробки все шестьдесят восемь.

— Наконец то ты пришел! Бабушка ждёт, — Злата поднялась со ступеней и отступила в сторону, пропуская меня к двери.

— Я тоже рад тебя видеть. — Улыбнулся я. — Долго она меня ждёт?

— С утра. Говорит мол приснилось что ты явишься и вот ты здесь. — Объяснила Злата.

Не став тратить время на расспросы, я вошёл в избу и обнаружил Пелагею седящую у печи в плетёном ивовом кресле. Ведьма перебирала сушёные коренья, раскладывая их на холщовой тряпице. Серые глаза скользнули по мне, задержались на кольчуге под расстёгнутым тулупом и на топоре у пояса. На тонких губах ведьмы проступила усмешка, в которой одобрение мешалось с насмешкой.

— Ого, гляди-ка, — протянула Пелагея не отрываясь от сортировки. — Воин объявился. С топором и в кольчуге, будто на войну собрался. Не хватает только шлема и белого коня.

— Конь был, да на болоте утоп. — Пошутил я. — А шлем мне ещё не по карману, — я присел на лавку напротив и сразу перешёл к делу. — Мне нужна ваша помощь…

— Да знаю я. Решил алтарь разрушить, да? — Перебила меня Пелагея и я кивнул.

Пелагея откинулась в кресле и уставилась в потолок, где связки сушёных трав покачивались от невидимого сквозняка.

— Разрушить можно что угодно, вот только у всего есть свои последствия. Готов ли ты принять то что последует за разрушением алтаря?

— Если это избавит деревню от старосты, то да, готов. — Решительно ответил я не сводя взгляда с Пелагеи.

— Что ж, в таком из случаев я скажу тебе следующее. Чурбан нельзя просто разрубить или сжечь. Это не дрова для печки. Алтарь Чернобога привязан к хозяину нитями обратной живы, и если ты его разрушишь без подготовки, то вся накопленная дрянь хлынет обратно в тело Микулы.

— Это же здорово, да? От этого староста явно даст дуба…

— Или даст или не даст. — Перебила меня ведьма. — Если Микула не подохнет сразу, то может сойти с ума. Нужно сперва обрезать связь между алтарём и хозяином, а уже потом уничтожать чурбан. Этим я и займусь, но мне понадобится время на подготовку. Неделя, может полторы.

— Отлично. Этого времени мне как раз хватит что бы…

— Да, да. Чтобы сходить в священную рощу и напиться живы. — Отмахнулась Пелагея не желая слушать то что и так знает. — Ступай, не трать моего времени.

Я поднялся с лавки, поблагодарил ведьму и двинулся к выходу. На пороге нос к ному столкнулся со Златой. Она робко посмотрела на меня, а после положила руки на мой кожаный доспех и тихо произнесла:

— Береги себя, — от этих слов её щёки порозовели.

— Да что со мной станется? Дважды не убьют. — Улыбнулся я и собирался уйти, когда она потянулась и чмокнул меня в щеку.

Покраснев от кончиков ушей, до кончика носа, Злата тут же рванула в избу и с грохотом захлопнула за собой дверь. Я остался стоять на улице и почувствовал как бешено колотится сердце. Словно я снова стал молодым парнем, которого впервые поцеловала девушка.

— Так! Иван Петрович, чего расслабился? — шепнул я сам себе и бодрым шагом направился в сторону священной рощи.

Спустя три часа небо начало темнеть, а я как раз добрался до поляны размером с деревенскую площадь. Двенадцать белых дубов стояли кругом, образуя почти правильное кольцо. Их стволы светились в предзакатных сумерках мягким молочным сиянием.

В центре кольца расположился алтарный камень который некогда осквернил Микула. Плоский, серый, по пояс высотой, с ровной верхней гранью, на которой проступал тонкий зеленоватый узор, похожий на годичные кольца на спиле древесины. На этот узор я и сел достав из котомки кусок хлеба и мяса, которые тут же принялся жевать.

— Лефый, ты ефи фо, не серчай. Я недельку тут пожифу и уйду.

В лесу послышался удаляющийся хруст веток. Проглотив еду я посмотрел в сторону звука и произнёс:

— Сочту это за разрешение остаться.

Закрыв глаза я сосредоточился на разлитой вокруг энергии, распахнул узлы настежь и потянул в себя живу с такой силой, будто пытался надышаться перед смертью.

Глава 6

Внутренним зрением я окинул свою энергетическую сеть. Пятнадцать зеленоватых огоньков, подрагивали в такт сердцебиению, соединённые каналами. Маленькая энергетическая сеть, которую я выстроил невзирая на страдания.

Однако между огоньками зияли пустоты. Суставы без узлов, позвонки, сквозь которые жива текла транзитом не задерживаясь, мелкие кости запястий, лодыжек и пальцев, способные стать точками концентрации энергии, но пустующие до сих пор.

Пелагея когда-то обмолвилась, что при контакте с алтарным камнем формирование узлов пойдёт на порядок проще. Сейчас я собирался проверить, насколько она была права.

Я направил живу из алтаря в правое запястье. Поток прошёл по каналу от плеча через бицепс и предплечье, добрался до лучезапястного сустава и закрутился в тугой вихрь, сжимающийся к центру с каждым оборотом.