Восхождение Плотника. Том 4 (СИ) - Панарин Антон - Страница 38

Чернобородый посмотрел на своих товарищей. Те пошептались и один за другим начали кивать. Сухопарый буркнул «а чего терять-то?», рослый мужик с обветренным лицом пожал плечами, мол «хуже не будет», и через полминуты все восемь пильщиков выстроились передо мной и протянули руки.

Я пожал каждому ладонь, и по крепким мозолистым рукопожатиям чувствовалось что эти люди привыкли горбатиться за медяки и не ждали от жизни подарков. Когда пильщики отошли и сбились в кучу, обсуждая переезд, ко мне подошёл Ермолай. Вытер лоб рукавом и выдохнул с облегчением.

— Ярый, спасибо тебе. Я уж было решил что они харю разнесут, если не тебе, то мне уж точно. Спалить то лесопилку не спалят, у меня вон гарнизон под боком, а вот физиономию бы разукрасили знатно.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся я и хлопнул его по плечу. — Зато теперь у тебя расходы на зарплату упали в пять раз, а производительность выросла десятикратно. Радуйся, партнёр. Ты только что стал богатым человеком. А ещё собери все доски первой и второй категории, а после доставь их в Яриловку как мы и условились. Хорошо?

— Вот ты чёрт иудейский. — Хмыкнул он и кивнул. — Сделаем.

Попрощавшись с Ермолаем я пошел обратно в Яриловку. Древомир кряхтя догнал меня и спросил:

— Восемь голодных ртов, ещё и их семьи. Это ж сколько народу в Яриловке прибавится то?

— Человек тридцать, если считать с жёнами и детьми, — прикинул я. — Может больше.

— И куда ты их денешь?

— На первое время поселю в домах Микуловских родичей, потом новые избы поставим. Лес рядом, лесопилка работает, рабочие руки есть. За месяц всяко управимся. К тому же первым заданием моих трудяг будет обеспечить самих себя жильём. Вот и посмотрим как они работать умеют.

Древомир расплылся в улыбке:

— Ну ты голова конечно. Скажи сразу, ты ведь наперёд знал что Ермолай их уволит, а ты так удачно сможешь забрать трудяг себе?

— Ну не то чтобы знал, но надеялся на такой расклад. — Честно ответил я и мы зашагали дальше.

Глава 17

На следующее утро я проснулся от грохота и лошадиного ржания за окном. Я скатился с лавки, сунул ноги в сапоги, натянул тулуп и вышел на крыльцо, ожидая увидеть что-нибудь привычное, вроде мужиков идущих в мастерскую или стражников, меняющих караул.

Вместо этого я увидел караван. Не обоз из трёх-четырёх подвод, а настоящий караван из двенадцати гружёных саней, растянувшийся от южных ворот до самой площади перед моим домом. Каждые сани были нагружены штабелями досок, перевязанных верёвками и проложенных рогожей, а лошади, мохнатые крестьянские тяжеловозы, стояли в клубах пара и нетерпеливо перебирали копытами.

На передней лошади, развалившись в седле и закинув ногу на переднюю луку, сидел Ермолай. Рыжеватая борода была по-прежнему усеяна опилками и заляпана смолой, бельмо на левом глазу поблёскивало в утреннем свете, а на физиономии лесопильщика красовалась улыбка такой ширины, что казалось будто она вот-вот обогнёт уши и замкнётся на затылке.

— О-о-о, староста! — заорал Ермолай, завидев меня на крыльце, и взмахнул рукой в овчинной рукавице. — Доброго утречка! Ну всё, привёз договорённое! Забирай этот хлам, а я получше досок напилю, да через месяцок привезу.

Я стоял на крыльце и смотрел на этот бесконечный обоз, считая сани и прикидывая объёмы поставки. Двенадцать саней, на каждых минимум по сотне досок, итого больше тысячи штук. Ермолай притащил целую лесопилку на полозьях и сидит на лошади, сияя как медный пятак.

— Ермолай, ты все доски решил мне сбагрить? — рассмеялся я, спускаясь с крыльца.

— Ха-ха! Нет, ты что? Привёз только то, что указано в договоре. Первый и второй сорт. — Ермолай спрыгнул с лошади и зашагал ко мне, на ходу стягивая рукавицы. — Полторы тысячи досок, Ярый. Дубовые и сосновые, ольховые тоже имеются и немного ясеня.

— Ну пошли в дом, замёрз небось. Напою тебя чаем, и монеты отсчитаем. — Махнул я рукой.

Ермолай не заставил себя уговаривать. Мы вошли в горницу, где Пелагея уже колдовала у печи, а Злата помогала ей с завтраком.

Пелагея окинула Ермолая взглядом, фыркнула и отвернулась к печи, решив что очередной бородатый мужик в её кухне не заслуживает её внимания. Ермолай же кивнул и уселся на лавку. Злата молча поставила перед ним кружку горячего травяного отвара. Ермолай моментально обхватил кружку обеими ладонями и блаженно зажмурившись от тепла.

— Ох и морозяка на дворе, — выдохнул он, отхлёбывая. — Мы ели добрались. У лошадей пар из ноздрей столбом, а я думал что у меня борода к воротнику примёрзнет.

— Зато доставку организовал по высшему разряду, — кивнул я направляясь в подвал. — Погоди тут, скоро вернусь.

Спустившись вниз, я вытащил из тайника одну сумку с монетами, а после вернулся за стол и отсчитал нужную сумму дорогому гостю. Монеты тускло блеснули в свете лучины, и Ермолай, увидев количество золота на столе, перестал дуть на отвар и медленно опустил кружку.

— Знаешь, Ярый. Пожалуй ты лучший покупатель который у меня был за всю жизнь. И это несмотря на то что ты алкаш. Ха-ха-ха. — Как всегда неуместно пошутил он.

— Гляди-ка, ты хоть и одноглазый, а всё равно рассмотрел что есть во мне тяга к выпивке, — парировал я пододвигая монеты к Ермолаю.

Ермолай почесал бельмо на левом глазу и расплылся в ухмылке.

— Не одноглазый, а косоглазый, но всё равно, ты верно подметил. Несмотря на наши недостатки, мы трудились не покладая рук и вот мы здесь. Пока другие зубоскалили и пальцем тыкали, мы работали. — Философски сказал Ермолай и отпил отвар. — Тьфу! Что за ослиная моча⁈ Как будто коровью лепёху в кипятке развели! — Выругался он и сделал это зря.

Сзади неспешно подошла Пелагея и влепила ему такого леща, что Ермолай чуть лбом стол не клюнул.

— Ай! Ты чё творишь окаянная⁈ — Завопил он вскакивая с лавки, я же придержал Ермолая за рукав.

— Не стоит. Бабушка Пелагея путник. Если захочет, то проломит тебе череп без особого труда. — Предупредил я.

Ермолай удивлённо уставился на неё, а после сел обратно и выдавил из себя:

— Извините. Но отвар и правда не очень.

Мы посидели ещё пару минут пока Ермолай пересчитывал монеты, потом он сгрёб обретённое богатство в карман, пожал мне руку и откланялся косясь на Пелагею.

Смотря в окно я увидел как возницы, ожидавшие у саней, получили от Ермолая короткую команду и принялись разгружать доски, складывая их на площади штабелями.

Вся Яриловка высыпала на улицу. Я имею в виду вся, кроме тех кто уже ушел работать на фабрику. Ну ладно. Вышли на улицу всего три старухи, остальную часть деревни я уже нанял. Бабки с интересом наблюдали за разгрузкой каравана, а когда всё закончилось зевая разбрелись по домам.

Пока разгружали доски, в Яриловку подоспел новый караван. В основном пеший, но и пара телег тоже имелась. Пильщики прибыли в Яриловку со своими семьями. Народа было с гулькин клюв. Человек сорок пять. Восемь мужиков и прорва женщин, стариков и детей. Караван остановился у моего дома и тут уже пришлось мне подняться с лавки и выйти на встречу моим новым гражданам? Жителям? Сельчанам? Короче, пришлось встретить переселенцев.

Я оглядел собравшихся, посчитал головы и прикинул что за вычетом стариков и детей тут стоит человек двадцать работоспособных мужиков и баб. Я вдохнул морозного воздуху, расправил плечи и гаркнул так, что Ермолаева лошадь дёрнула ухом, а ребятишки шарахнулись от саней:

— Добро пожаловать в Яриловку! Я ваш староста! Звать меня Ярый! Вы можете поселиться вон в тех двух домах! — Я указал пальцем в направлении двухэтажных домов родичей Микулы. — Скоро Яриловка станет не просто деревней, а торговым городом! Если вы хотите помочь и при этом заработать, то спускайтесь вниз с холма и стройте новые стены, отступив три сотни шагов от подножия!

Толпа замерла. Мужики переглядывались, бабы шептались и только чернобородый как всегда рявкнул:

— А нахрена нам за так горбатиться? Мы на фабрику к тебе пришли. Если хочешь чтоб забор строили, не проблема. Позолоти ручку и всё сделаем!