Восхождение Плотника. Том 4 (СИ) - Панарин Антон - Страница 31

С гребня холма открылся вид, от которого у меня отлегло от сердца. По Щуре, ломая тонкий лёд на середине русла, медленно продвигались широкие баржи с просмолёнными бортами и бурыми парусами, свёрнутыми на мачте.

Как и сказал Санька на носу стоял лучник и раз за разом посылал вперёд стрелы окутанные ярким свечением. Свечение было на порядок ярче того которое накладывал на свои стрелы Тарас, что говорило о силе культиватора. Впрочем, о его силе можно было судить и по тому, что лёд от таких выстрелов крошился и разлетался во все стороны, будто снег попавший под напор реактивного двигателя.

На корме, заложив большие пальцы за ремень, стоял Кирьян. Даже с такого расстояния я узнал его по осанке и по шраму, белевшему на загорелом лице.

— Ну наконец-то, — выдохнул я и почувствовал, что улыбаюсь.

Ещё бы пару дней, и лёд набрал бы толщину, через которую баржи даже с десятком культиваторов не пробились бы. Можно сказать что Кирьян успел в последний момент, и то что он вообще решился идти по замерзающей реке, говорило о том что он человек слова, да и дела тоже. Либо купец упрям до безобразия, либо у него с собой такая сумма, ради которой стоило рисковать баржами и командой.

Баржи с натужным скрежетом ткнулись в берег, раздавив прибрежный лёд. Матросы перебросили канаты на вбитые в мёрзлую землю колья. Кирьян спрыгнул на берег, поскользнулся на обледенелом склоне и чуть не упал, но удержался и зашагал вверх по холму, размахивая руками.

— Ярый! — заорал он, хотя я стоял в метре от него широко улыбаясь. — Если бы ты знал, через какой ад я пробирался последние два дня, ты бы мне памятник поставил!

— Обязательно поставлю, — пообещал я, пожимая его руку. — Только ты сперва расскажи, чего так долго?

— Долго⁈ — Кирьян возмутился так, что рубец на щеке побагровел. — Я от самого Нижнего Посада ломился через лёд! Два раза вмерзали, дважды баграми вырубались, матросы мне чуть бунт не устроили на полпути! Вон, даже путника нанял, чтобы дорогу расчищал. А всё потому что у меня для тебя кое-что есть, и оно не могло ждать до весны.

Он обернулся к барже и махнул рукой. Двое кольчужников подтащили к нему три тяжёлые кожаные сумки, перетянутые ремнями и запечатанные медными пряжками. Кирьян расстегнул первую, запустил руку внутрь и вытащил пригоршню золотых монет.

— Триста золотых, — объявил он. — Полный расчёт за предыдущую партию. Воротынский выложил за светящиеся столы такие деньги, что я сам ошалел. А ещё Казанский воевода, когда увидел нашу мебель, велел обставить ею целую залу, и заплатил не торгуясь. Да и бояре из свиты кинулись наперебой заказывать. Ярый, наши столы теперь не просто красивый интерьер мебели, а ещё и модное слово при дворе! Каждый уважающий себя вельможа считает позором не иметь хотя бы одного стола твоего производства.

Триста золотых за прошлую партию, я молча смотрел на сумку, набитую золотом, и в голове крутилась арифметика. Отличная сумма. Если её тратить только на зарплату работяг, то этих денег хватит месяцев на восемь, а то и девять. Вот только помимо этого у меня и других трат хватает.

— Благие вести. — Кивнул я. — Ну что? Готов увидеть сколько мы столов для тебя приготовили?

— Ха-ха! Конечно готов! Я сюда именно для этого и прибыл! — Рассмеялся Кирьян и добавил хлопнув меня по плечу. — Кстати, с назначением тебя. Под твоим руководством Микуловка будет… — Он замер на мгновение уставившись на каракули Петрухи, которыми он написал название деревни. — Яриловка? Ха-ха-ха! Ну и правильно! Чего стесняться⁈ Пусть все знают кто здесь хозяин!

— Не хозяин, а избранный управленец. — Поправил я его. — Впрочем, это не важно. Бери золото, людей и идём в мастерскую, готов спорить у тебя челюсть на пол упадёт от увиденного.

Бодрым шагом мы направились к мастерской болтая с Кирьяном о том как он сюда добирался. Оказалось что по пути на них один раз напали разбойники, но добраться до барж не смогли. Лёд под ними подломился и всей бандой они пошли на дно.

Ещё по пути к Яриловке он встретил пару утопцев вмёрзших в лёд. Говорит хотел вырубить их и отвезти в город на продажу, но лёд вокруг монстров оказался крепким как сталь и выковырять их не удалось.

Когда мы подошли к складу мастерской и я отворил дверь, Кирьян шагнул внутрь и замер на пороге. Восемьдесят столов стояли рядами вдоль стен, и каждая столешница мерцала в полутьме изумрудным огнём с золотыми прожилками.

Рядом, на стеллажах, выстроилась сотня стульев с резными спинками и сидушками, залитыми застывшей слизью. А в дальнем углу, на отдельных козлах, стояли два десятка шкатулок и дюжина полок, которые батраки наловчились делать в последние недели без моего участия. К слову пришлось им за такую самодеятельность по золотому выдать. Не всем, а только тем кто инициативу проявил.

Кирьян медленно прошёлся вдоль рядов, трогая столешницы, простукивая ножки, заглядывая под стулья. Молчал он долго, минуты три, и по мере осмотра лицо его менялось от удивления к восторгу, а от восторга к выражению человека, который понял что нашел золотую жилу.

— Ярый, — голос у купца охрип. — Ты чё творишь то? Я так то золота с запасом брал, но смотрю на это добро и что-то не уверен что взял достаточно.

— Ха-ха-ха! Не переживай. Если что в следующий раз остаток привезёшь. — Рассмеялся я.

Кирьян снял шапку и провёл ладонью по лысеющей макушке. Петруха стоял у двери и наблюдал за реакцией купца с плохо скрываемым удовольствием.

— В таком из случаев забираю всё под чистую! — выпалил Кирьян пожав мне руку. — Столы по двадцать золотых, как и договаривались. Светящиеся по тридцать. Стулья по десять. Шкатулки по пять, полки по семь с половиной. Идёт?

К счастью вся производимая мебель была светящейся. Хвала священной роще и моему дубку. А значит восемьдесят столов по тридцать монет… Ох мать честная. Это же две тысячи четыреста золотых! И только за столы!

Сотня стульев улетает ещё за тысячу золотых. Ещё полки вместе со шкатулками в сумме за сто девяносто золотых. И того я заработал три тысячи пятьсот девяносто золотых и это лишь задаток! Примерно столько же Кирьян привезёт когда распродаст товар. Ах да, ещё и три сотни золотых за прошлую поставку, выходит что я должен получить почти три девятьсот.

Я широко улыбнулся и посмотрел на Кирьяна. Кирьян посмотрел на меня и развёл руками.

— Ярый, у меня с собой только две с половиной тысячи. Я ж не думал что вы так развернётесь за жалкий месяц. А тут…

— Ну что поделать? Две с половиной тоже деньги. А тысячу триста девяносто привезёшь вместе с остальными деньгами как всё распродашь. Я тебе доверяю и уверен что мебель не растворится в пустоте вместе с моими деньгами.

Кирьян кивнул.

— Само собой не растворится! Я же гильдейский торговец, а не какой-нибудь шарлатан. — С гордостью заявил Кирьян и добавил. — Хорошо, тогда остаток довезу по весне и заберу всё что успеете произвести к тому моменту.

— В таком из случаев пригоняй сразу десяток барж и бери с собой тысяч двадцать золотых. — Рассмеялся я.

— Эх, придётся ссуду в гильдии брать. Двадцатку я точно не потяну. — Вздохнул Кирьян и щёлкнул пальцами.

Кольчужники тут же вышли из-за его спины и поставили пять сумок на стеллаж.

— По пять сотен в сумке, можешь пересчитать. — Сказал Кирьян любуясь на вытянувшуюся физиономию Петрухи.

Древомир молчал. Мастер подошёл к верстаку, взял одну монету, повертел в пальцах, положил обратно и медленно опустился на табурет будто из него вынули все кости. Да, я тоже был в шоке и раньше такой груди золота не видел, но вида подавать не стал.

— Охренеть, — наконец выдавил из себя Древомир.

Петруха тем временем пришёл в себя, обежал верстак, высунулся за дверь и заорал во весь голос:

— Тарас! Тарас, дуй сюда! Срочно!

Через минуту появился Тарас, на ходу перекидывая лук через плечо. Охотник окинул взглядом верстак, заваленный золотом, перевёл взгляд на нас с Петрухой и всё понял без слов.

— Сейчас приведу бойцов для сопровождения.