Истинный на 21 день (СИ) - Эро Кира - Страница 54

— Ты будешь жить, — прошептал Шелтис, глядя мне в глаза. — Жить, Эш.

Рука его погладила меня ещё раз — лёгкое прикосновение, почти невесомое.

— Жить.

Мир поплыл перед глазами.

Я почувствовала, как тьма наступает с краёв зрения, заполняет собой всё, выталкивает меня в небытие. Последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание — лицо Шелтиса, его улыбка, его рука на моей щеке.

А потом — ничего.

Только темнота.

52. Как Шелтис поймал дракона

Я проснулась от голосов.

Белый потолок плыл над головой размытым пятном, медленно обретая чёткость, проявляясь деталь за деталью — лепнина, тонкие узоры по краям. Красные покрывала укутывали меня тяжёлой тканью, мягкие подушки под головой пахли чем-то домашним, знакомым до боли. Моя спальня. Ирвейн. Замок.

Как я здесь оказалась?

Память возвращалась обрывками — храм, кровь на мраморе, Шелтис на коленях, обнимающий труп собственной матери, его рука на моей щеке, его слова, прозвучавшие как последнее прощание.

— Нет, Ферди, я не дам их разделять! — голос Альмареля ударил по ушам резко, почти истерично, совершенно не похожий на его обычную сдержанность. Брат говорил быстро, отрывисто. — Ты не понимаешь! Их нельзя разделять!

— Послушай, успокойся, — голос Фердинанда прозвучал усталым, терпеливым, таким, каким он всегда говорил, когда пытался утихомирить младших братьев. — Ты мне про свою связь все уши пожужжал уже. Они справятся. Верховный в них столько сил влил, что им хватит на неделю вперёд.

— Ферди, она сумасшедшая, — в голосе Альма прорезались слёзы. — Пошла за ним туда. Говорит, сжечь Альдеон. Какой к чёрту Альдеон! Это за ним, я только потом понял. Она ведь думала, он её предал. И всё равно пошла.

Тишина повисла в воздухе — тяжёлая, наполненная невысказанным.

— Ты бы тоже пошёл, — произнёс Фердинанд негромко, и в голосе прозвучало понимание, какое-то глубокое, выстраданное. — Сокровище, Альм… не объяснить словами. Найдёшь своё, поймёшь.

Знакомая рука коснулась моего лба — тёплая, большая, с мозолями от рукояти меча. Пальцы скользнули по вискам, убрали прилипшие к коже волосы. Я застонала — тихо, почти беззвучно, чувствуя, как тело болит, каждая мышца ноет, словно меня пропустили через жернова.

— Ну вот видишь, просыпается, — голос Фердинанда прозвучал с облегчением, и я почувствовала, как его рука сжала мою ладонь — крепко, по-братски.

Я открыла глаза — медленно, с трудом, веки казались тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Над моей головой склонилось лицо старшего брата — знакомые черты, серые глаза, такие же, как у меня, тёмные волосы, тронутые первой сединой у висков. Он улыбался, хотя было видно, что устал — круги под глазами, бледность, напряжение в уголках губ.

— Ну что, безумная ты наша, как дела? — спросил он с усмешкой. — Ты в курсе, что заставила братца-мага вынести вас с поля боя? Альм никогда не отличался любовью к приключениям, между прочим.

Горло пересохло, язык прилип к нёбу, слова застряли где-то глубоко внутри.

— Ферди? А… Шел?

Фердинанд улыбнулся шире, кивнул куда-то в сторону.

— А ты повернись.

Я повернула голову, преодолевая сопротивление затёкших мышц шеи, чувствуя, как в позвоночнике что-то хрустнуло.

Шелтис лежал рядом.

На той же кровати, под теми же красными покрывалами, всего в нескольких сантиметрах от меня.

Перевязанный — белые бинты обвивали его грудь, плечи, живот, кое-где проступали тёмные пятна крови. Бледный — серая кожа казалась почти белой, губы потрескались, под закрытыми веками проступали тёмные круги. Но он дышал. Грудь поднималась и опускалась ровно, размеренно, и рука его — тёплая, живая — сжимала мою ладонь.

Запястье его было совершенно чистым — никаких меток. Только драконье золото. Знак избранника.

Он без сознания, но живой.

Живой.

Я сжала его руку крепче, чувствуя, как пальцы дрожат, как слёзы всё-таки срываются, текут по щекам горячими дорожками.

— Его величество Тэлвир там под стеной уже третью ночь дежурит, — прозвучал ехидный голос Альмареля откуда-то сбоку, и я повернула голову, увидела брата, стоящего у окна со скрещёнными руками. — Призывает нас к честным переговорам и хотя бы дать ему информацию, что с братом. Торвас с ним говорить отказывается. Говорит, принцесса распоряжений не давала, подите к чёрту в свой Альдеон.

Я попыталась усмехнуться, но губы не слушались, растянулись в кривую гримасу.

— Торвас… хорошо, — произнесла я хрипло, и Фердинанд протянул мне кубок с водой.

Я пила жадно, чувствуя, как влага смывает сухость с горла, облегчает дыхание. В этот момент на постель что-то прыгнуло — лёгкое, мягкое, с негромким мурлыканьем.

Доминара.

Дракотика приземлилась рядом со мной, обошла вокруг, уткнулась мордой в моё плечо, и я почувствовала, как со спины ко мне приваливается тёплое шерстяное тело. Мурлыканье наполнило комнату — громкое, вибрирующее, успокаивающее, заставляющее что-то в груди расслабиться, отпустить напряжение.

— Доми, — прошептала я, проводя рукой по её голове, зарываясь пальцами в мягкую шерсть.

И в этот момент Шелтис открыл глаза.

Медленно, с трудом, словно веки весили тонну.

Он смотрел в потолок несфокусированно, потом оглянул комнату с удивлением, почти с недоверием. Доминара мгновенно переключилась на него — перепрыгнула через меня одним грациозным движением, приземлилась рядом с дроу и принялась неистово тереться мордой об его плечо, мурлыкая так громко, что казалось, вибрирует весь замок.

— Доминара! — возмутилась я, чувствуя, как на лице появляется улыбка — настоящая, искренняя.

Доми прижала уши к голове, посмотрела на меня своими огромными глазами с видом оскорблённой невинности и легла между нами — вдоль, положив голову Шелтису на грудь.

— Вот понимаешь, так мы и живём, Ферди, — всплеснул руками Альмарель, и в голосе прозвучало столько искреннего возмущения, что Фердинанд рассмеялся. — То дроу, то дракотики. Никакого покоя.

Шелтис повернул голову, медленно, осторожно, и наши взгляды встретились. Он молчал, просто смотрел. Я сжала его руку крепче, чувствуя, как в горле встаёт ком, как слёзы снова жгут глаза.

— Привет, мой принц, похоже, убежать у тебя снова не вышло.

Шелтис медленно моргнул, и в уголках его губ дрогнула слабая усмешка.

—  Я больше не попытаюсь, Эш.

Альм устало рассмеялся:

—  Ооо, приятно слышать. Потому что еще один такой финт, и я приставлю к тебе магов, дроу, так и знай. И мне плевать на твой золотой браслет, я на тебя таких магических ограничителей понаставлю...

—  Альм, успокойся, - вмешался Ферди.

Шелтис улыбнулся, на миг закрыл глаза и тихо сказал:

—  Я больше не попытаюсь, потому что получил все, что хотел.

Я нахмурилась, не понимая.

— Клятва. Не словами, действием. Третий элемент.

— Что?

— Любой ритуал можно модифицировать, Эш. Смотри, ты была права про намерения.

Он поднял руку с браслетом.

—   Мой первый элемент. Не цепочка, но украшение. С целью привязки.

—  Шелтис, твою мать, - я начала понимать, о чем он толкует.

Шел закусил губу, пытаясь не рассмеяться.

—  Насчет близости с целью привязки я молчу. Ну а третий, третий элемент был действием. Тем, что я сделал, и тем, что ты пришла. Ни одной клятвы сильнее я не знаю, Эш. Брачные руны, полагаю, проступят через пару дней после восстановления магического резерва. Ты - моя, Эш.

—  Альм, о чем они?

Альм выругался витиевато на древнем драконьем.

—  Твоя сестра замужем, Фердинанд. И это произошло в чертовом храме Альдеона, пока они оба истекали кровью. Это не обряд, это варварство.

Ферди нахмурился.

—  Нет, так не пойдет. Иштиара - принцесса и правитель провинции.

—  Ладно-ладно, ты просто так и скажи, обещал Йорану и Оргейну устроить сестре нормальную драконью свадьбу, а то они тебя живьем сожрут.