После брака. Не предают любя (СИ) - Томченко Анна - Страница 6

Такая лицемерная сволочь, если честно, мой бывший муж, что аж до сих пор зло брало.

Но я не собиралась акцентировать внимание на бывшем и смотреть на то, как он портит мои осторожно выстроенные планы. Я в Россию приехала не для того, чтобы с ним разбираться и отвечать на его вопросы. У меня прекрасно отлаженная линейка дел имелась в наличии.

Илья залетел в квартиру и первое, что сделал, перехватил Макса, бегущего на него, и подкинул в воздух. У меня сердце сжалось до размеров микрона, глядя на то, как Максим не долетел буквально нескольких метров до потолка. А потолки у нас были ни много ни мало – шестиметровыми.

– Ах ты мой, – протянул Илюха, целуя брата в щеки.

– Ты приехал, приехал! А мама говорила, что ты обязательно со мной будешь проводить время!

– Конечно буду. С кем мне ещё проводить время? – Усмехнулся Илья и разувшись, прошёл в квартиру.

Глядя на мою окаменевшую физиономию, сын понял, что что-то не так. Выдохнув, он предложил помочь накрыть на стол, и я кивнула.

Отношения у детей с Петром были очень неоднозначные. Я не хотела уезжать в Черногорию из-за того, что Илюхе было двадцать лет, из-за того, что он оставался по факту один. Но Илья меня тогда убедил:

– Мам, ну ты же не думаешь, что я в гости приезжаю, потому что мне что-то от папы нужно. Я в гости по факту приезжал всегда к тебе. Ну, а теперь буду прилетать. Так что даже не бери в голову. Собирайся и уезжай с Крис. Я здесь один не пропаду. В конце концов, бабуля с дедулей ещё от своих обязанностей не отказывались.

– Но он здесь, и он с другой.

– Да хоть с динозавром. – Зло выдохнул тогда Илья.

А позже я услышала скандал, который разразился между мужем и сыном. Илья рычал, ни капельки не уступая своему отцу в напоре и агрессии.

– Мне её как, мамочкой называть? Или, может быть, тётей Региной? Ты что, думаешь, что после двадцати лет можно вот так просто взять и разрушить всё? При этом никак не пострадать? Нет, бать, так не бывает. И скажу тебе больше – попадётся она мне где-нибудь в узком переулке, первое, что сделаю – тачкой её перееду.

– Как ты смеешь так говорить? – Зло рявкал раз за разом Пётр на своего сына.

– Как ты смеешь так поступать? – Не сдавался Илюха, показывая весь норов мужчин по отцовской линии.

– Илья, если бы это было предательство, то оно бы выглядело иначе.

– Как ни назови, это всё равно предательство. Если ты не понимаешь разницы, то это плохо, бать. Но то, что ты поступил так с нами, говорит лишь о том, что мы тебе не важны. Тебе вон та беременная кукла важна. Так вот и оставайся с ней и не рассчитывай на то, что если я не улетел никуда и не собираюсь бросать свою учёбу, то это значит, я к тебе на чай буду приезжать. Я приеду только для одного, чтобы этот чайник вывернуть на вашу семейную идиллию.

Я из-за этого очень переживала. Потому что отношения были испорчены настолько, что, как Илье одному остаться в России, было непонятно.

Но на самом деле, когда я все-таки доверилась сыну, выяснилось, что ничего особо не изменилось – по всем важным вопросам старший по-прежнему обращался ко мне. Все финансовые неурядицы решались мной дистанционно. Поэтому я не могла сказать, что мы что-то особо потеряли, когда Пётр ушёл из семьи.

С Крис было всё сложнее. Для неё это было предательство единственного мужчины в её жизни. Папа – мужчина в её жизни. И она не Илья, она не стеснялась в выражениях.

– Я проклинаю, проклинаю тебя и твою девку. Если ты думаешь, будто бы ты уговариваешь маму не разводиться и это поможет, то нет. Даже если мама не разведётся с тобой, я в такую кашу превращу твой любовный роман, что икать будешь.

Кристина была темпераментной. Я бы даже сказала, где-то жёсткой. Потому что у неё брат был старший и она всегда знала, что Илья заступится. Потому что она была младшей, избалованной. Как сам Пётр говорил: “моя хулиганка”.

Обычные девочки в три годика – принцессы и сказочные героини. Но только у нас Крис рассекала на илюхиных санках и считала, что она разбойница. А потом ещё хуже – она предводительница разбойников. Вот так-то.

После ужина мы со старшими детьми остались в гостиной и коротко обсудили всё произошедшее.

– Нет, но бежать не имеет смысла. – Выдохнул Илюха и потёр ладони друг о друга. – Отцу надо будет, он приедет и в Будву, чтобы получить все ответы.

– Я, если честно, надеюсь на то, что он ответы получит у Арса. – Призналась и покачала головой я.

Когда стало известно, что я беременна, это не было единственным моим решением. Я спрашивала у детей, что нам делать. Я спрашивала у родителей. Потому что прекрасно понимала, что мне в той ситуации одной было не выгрести и полагаться на себя я точно не могла. Крис сразу сказал, что видит только единственный вариант – рожать. Илюха поддержал. Потому что Кристине в этом деле лучше видно. Мама вытирала мне слезы и обещала, что: “поднимем, чего мы одного маленького ребёнка не поднимем? Поднимем”.

Но всё оказалось немного сложнее. Хотя сейчас уже да, было проще. И поэтому, когда возник вопрос о том, что Пётр увидел меня с Максом, это тоже было общим делом.

После долгого разговора мы расползлись каждый по своей спальне. Максим барахтался в постели. Перелазил через меня, тряся за плечо и желая поговорить. Он вообще болтунишка и безумный почемучка. Наверное, поэтому мы с ним очень поздно уснули.

А рано утром, когда я отправилась в нотариат вместе с сыном, то ничего не предвещало беды.

Но она случилась, когда мы ближе к обеду вернулись домой.

На детской площадке, стоя с белокурой курносой девочкой, была моя свекровь. Моя бывшая свекровь.

– Привет, Олеся. – Произнесла Зоя Робертовна и придержала внучку за руку. – Ничего объяснить не хочешь, да?

Макс дёрнулся, желая поближе познакомиться, но я перехватила сына за руку и посмотрела в глаза женщине, которая настаивала на том, чтобы я не разводилась с её сыном.

– Здравствуйте, Зоя Робертовна, – тихо выдохнула я.

Свекровь не выдержала, шагнула и, посмотрев мне в глаза, спросила:

– Скрывала?

Глава 7

Макса было не удержать. Он все равно вырвался из моих рук и, шагнув вперёд, протянул руку Маришке.

– Пойдём, я тебе здесь горки покажу.

Дочь Петра засмущалась, посмотрела на бабулю, и та поспешно кивнула. Я не собиралась вести себя так, как будто его ребёнок прокажённый, поэтому, посмотрев на то, как Максим взял все в свои руки, я вздохнула, понимая, что это время для того, чтобы мы с Зоей Робертовной кое-что обсудили.

– Если это сын Петра, – Зоя Робертовна первая опустилась на небольшую скамейку вдоль детской площадки. – Точнее, даже без если. Олеся, это сын Петра. Потому что он засмеялся, а я слышу смех малыша Пети.

Она опустила глаза. А я не знала, что сказать.

Я любила её. У нас не было с ней плохих отношений. Я относилась так к семье Петра, что это и моя семья тоже. Я знала, что развод многое изменит. Я знала, что не позвоню ей и не спрошу, как правильно запекать свиную рульку и что лучше использовать: розмарин или шалфей.

– Ты почему молчишь, Олеся?

– Потому что мне нечего сказать. Его Регина, беременная на последних сроках, была на дне рождения Ильи. Если бы он хотел это сделать как-то иначе, он явно бы не поставил меня на перепутье и ещё на протяжении нескольких недель не выворачивал мне душу.

– Так ты мстишь?

– Мстит человек, который не отпустил. – Поправила я. – Мне не за что мстить Петру. Я благодарна ему за столько лет брака. Я благодарна ему за своих детей. Дело не в мести, а в спокойствии. Сейчас он его будет разрушать, а я к этому не готова.

– Олесь, ну ты же понимаешь, что он взрослый человек и он имеет право…

– Он имеет право поступать так, как считает нужным. – Перебила я свекровь. – Он захотел быть с другой женщиной, при этом поставив на паузу мой брак. Когда он мне сказал про свою беременную любовницу, он все выворачивал таким образом, что это временно. Я так понимаю, время у меня кончилось.