После брака. Не предают любя (СИ) - Томченко Анна - Страница 47

Ты знаешь, как называется ситуация, в которой мы сейчас оказались?

Эффект последней встречи – это когда бывшие зачем-то снова и снова встречаются, сталкиваются лбами. А это происходит только от того, что у вселенной остались неразрешённые вопросы и вот, пока бывшие не дадут на них ответы, вселенная будет их сталкивать раз за разом, раз за разом. А дальше, когда будет понятно, что финал наступил, мы можем с тобой быть на двух параллельных улицах, ужинать в одном ресторане, встречаться на значимых датах у детей, но ни разу не пересечься.

Что мы пережили сейчас, Пётр, называется эффект последней встречи.

За годы брака я говорю тебе спасибо за твоих детей. Я благодарю тебя. Поэтому ставлю точку. Я не хочу, чтобы ты появлялся в моей жизни. Я не хочу, чтобы нас с тобой что-то связывало. Кроме того, что мы родители.

Будь счастлив. Меньше пей, больше спи. Люби ту, которую выбрал. А не ту, которую не смог заполучить. Расти свою дочь. Она теперь для тебя центр вселенной. Она хорошая девочка, – я уверена в этом. А ещё я уверена в том, что эффект последней встречи принёс свои плоды. Я тебя отпустила, отлюбила, отмолила. А теперь буду забывать.”

Я свернул письмо и поднял взгляд на сына. Он кивнул на оставшиеся документы.

Следующим был результат днк теста. Маленького мальчика Максима и взрослой девочки Кристины , где говорилось о том, что они не родные брат и сестра.

А следующей бумажкой лежал другой тест ДНК.

Ворошилов Арсений. Вероятность отцовства.

– Все кончено, пап. – Тихо произнёс Илья и потянувшись, поставил передо мной чашку с гречишным чаем.

Глава 57

Олеся.

Кристина послушно кивнула.

Все она прекрасно понимала.

А я не понимала, что делать с Ильей, поэтому, когда он приехал домой, мы сели и серьёзно поговорили.

— Мы, скорее всего, уезжаем в Черногорию, и…

— И ничего в этом страшного нет, — договорил за меня сын. Обошёл чайный столик и, сев рядом со мной, кинул руку мне на плечи, прижал к себе. И было так странно: большой, взрослый, сильный защитник, тот, который когда-то у меня на груди засыпал, как сейчас Макс. А теперь я жалась к нему как маленькая. — Ты что, думаешь, что для меня это какая-то проблема? Да ничего подобного. Я вас люблю. И это не говорит о том, что все будет плохо.

— Ты переедешь в эту квартиру?

— Не знаю. Смысл? Мне такая большая квартира одному...

— Ну ты же, у тебя же…

— Ну так, мам, все пока ещё нестабильно, непонятно. Да и предложений никаких пока не звучало.

Илья потянулся и поцеловал меня в лоб.

— Так что, то, о чем ты переживаешь, это вообще не проблема. Да, мне было бы легче и проще, когда мама, бабушка, все вокруг рядом. Ну, слушай, я взрослый мужик. В конце концов, надо понимать, что не всегда бывает так, как тебе удобно.

Но самый сложный и тяжёлый разговор предстоял мне вечером.

Макс вывернул ящик с игрушками на пол и сидел, перебирал их, думая, что взять с собой в самолёт. Я присела напротив, ноги по-турецки скрестила.

— Масянь, — тихо позвала я.

Макс вскинул личико и сузил глаза, ему значительно было легче.

— Помнишь, когда мы прилетели, столкнулись с дядей и прозвучало что-то про папу?

Макс нахмурился и покачал головой.

— Но я вообще не об этом. Ты… Хотел бы познакомиться со своим папой?

Максим отложил игрушки. Дёрнул себя за рукава тонкой льняной рубашки и посмотрел в потолок.

— У Майкла папа есть, а у меня деда и Илья. — Глубокомысленно произнёс сын и качнул головой.

— А ещё у тебя есть папа, мы с ним не виделись, потому что он живёт здесь, а мы жили с бабушкой, с дедушкой. И этот папа, он хочет познакомиться, и мне интересно, хотел бы ты с ним познакомиться, потому что если ты не хочешь, то знакомство не состоится.

Макс насуплено посмотрел на меня, словно бы прикидывая все плюсы и минусы.

— А я тогда могу сказать потом в садике Майклу и Рише, что у меня тоже есть папа?

— Конечно, — пожала я плечами и улыбнулась.

— Тогда ладно.

Но ещё позднее, когда мы уже улеглись, Макс подкатился ко мне и, положив голову на плечо, тихо спросил:

— А какой он, мой папа?

— Хочешь посмотреть? — Спросила и улыбнулась, Макс кивнул, я открыла соцсети.

У Ворошилова был исключительно рабочий аккаунт. Вот он на одном из заседаний с какими-то министрами, вот он на совещании, вот он вещает со сцены, видно что-то очень глубокомысленное. Судя по тому, насколько напряжена его физиономия.

Я показывала одну фотку за другой.

— Злой. — Быстро считав информацию с изображений, произнёс Макс.

— На самом деле не совсем, — уклончиво объяснила я. — Это он на работе, он очень известный адвокат, он защищает людей, когда на них нападают плохие дяди.

У Макса глаза загорелись.

— Значит, он герой? — Неразборчиво спросил сын и подался вперёд, перелезая на меня.

— Наверное, герой. Только не всегда такой добрый.

— Ну, если герой, то это уже легче. — Заключил сын, подтягиваясь и стараясь уложить голову поудобнее у меня на груди, ногами засучил, сворачивая мне в гармошку штаны от пижамы.

Я улыбнулась, потянулась, отложила телефон, выключила свет и провела ладонью по спине сыну.

— Ты мой котик. — Мягко произнесла и прикрыла глаза.

Утро было суматошным, Макс уже даже не сопливил, поэтому, вцепившись мне в ногу, верещал:

— Мамочка, ну возьми меня, пожалуйста, с собой. Ну, Кристина собирается, ну а чего я буду с ней, мамочка?

— Да, да, возьму. — Произнесла я, подхватывая его на руки и, забегая в ванну, посадила на пуфик, а сама стала чистить зубы.

Написала уже в машине Ворошилову о том, что мы хотели бы увидеться сегодня часа в три.

Арс ответил.

Немногословно.

« Я приеду к вам».

Запаниковав, я написала Крис о том, что к трем подъедет Ворошилов. Если ей интересно или любопытно, она могла бы поприсутствовать на встрече…

Оооооо… Крис было интересно и любопытно.

Мы заскочили в нотариат, подписали последние бумаги, я проехалась в салоны, дала указания, назначила на утро следующего дня встречу с управляющими. Забрала документацию, ту часть, которая отвечала за бухгалтерию, и мы с Максом поехали обратно домой.

Сын заметно нервничал, сидел и раскачивался на заднем сидении, бултыхая ногами в воздухе.

— А что мне ему сказать? — Возбуждённо спросил сын.

Я пожала плечами.

— Да ничего, скорее всего, он сам будет что-то спрашивать, ты ему отвечай, можешь у него что-то спросить…

— А если я спрошу почему он раньше не захотел познакомиться, он ответит?

— Конечно ответит, но я тебе тоже могу об этом ответить. Он хотел познакомиться. Просто я не знала, как это сделать правильно, потому что мы жили слишком далеко друг от друга. А ещё я очень сильно боялась, что вдруг он у меня тебя отберёт.

— А он может?

— Неееееет…

Я действительно хотела верить в то, что Ворошилов не последний идиот и не псих. Просто это всегда страшно, когда у тебя маленький ребёночек и кто-то ещё на него претендует.

Макс вздохнул.

Он не понимал, что я пыталась объяснить, но его устроил тот факт, что его никто у меня не отберёт. Поэтому он не будет бояться.

Когда мы приехали домой, я из накрыла в гостиной на маленьком чайном столике небольшое чаепитие.

Макс ходил из угла в угол, вытащил все самые свои любимые игрушки, видимо, желая показать, а когда в дверь постучали, мы все втроём напряжённо развернулись в сторону коридора.

Я, цыкнув языком, выдохнула и прошла открыть дверь.

И мне показалось, что за это время я успела и помереть, и увидеть всю свою жизнь перед глазами, и чего уж греха таить, сойти с ума.

Один уверенный шаг вперёд.

Ровный голос.

— Здравствуйте.

Глава 58

Олеся

Букет пышных альстромерий уткнулся мне в грудь.