После брака. Не предают любя (СИ) - Томченко Анна - Страница 41

Почему-то последние года в самые нервные моменты у меня сразу начинала болеть голова.

– Если нужно, чтобы была лучшая клиника или, – медленно начал Арс, прикидывая варианты и пытаясь правильно построить диалог в отношении ребёнка.

– Нет-нет, в клинику мы сегодня ездили. Прокапались. После капельницы стало лучше. Я когда уходила, он почти не температурил. Я надеюсь, что всё обойдётся и уже через пару дней ты его увидишь.

— Какой он? – И в этом вопросе крылось намного больше, чем если бы Арс выспрашивал всё, от размера ноги до цвета глаз.

Ему не важно было, как выглядит его ребёнок. Хотя, подозреваю, он по соцсетям это видел.

Ему не важно было, какие победы одерживал ребёнок. Ему просто было важно, какой он на самом деле.

– Максим крутой. На тебя похож. Очень ласковый.

И от этих слов мне стало не по себе. Потому что я обычно их проговаривала в голове. Мыслями они звучали.

А оказывается, когда их через рот отпускаешь – дрожь по телу бежит.

– Я знаю, что ты ласковый. Потому что будь ты не ласковым, то время в Москве было бы насилием. Но ты ласковый. И он такой же. Как сонный котёнок тянется, обнимается, любится. – Я посмотрела перед собой. – А ещё он бананы не любит. Называет их сладкой картошкой.

– Я понял. – Кивнул Арс, и я сделала шаг назад.

– Я пойду.

– Иди.

Хотя я у него не спрашивала, а он по привычке дал разрешение.

А залетев в подъезд, я поняла, что мне не по себе от того, что, скорее всего, ошибок я наворотила побольше, чем тот же самый Ворошилов.

И ошибки множились в геометрической прогрессии из-за того, что мне страшно. И даже сейчас мне страшно представить себе, что я возьму и привезу Макса к Арсу и представлю как его папу.

А дальше что?

Из Будвы мы уезжать не собираемся. Он не собирается уезжать из Москвы. У него дела, у него работа, у него клиенты. Для чего нужно было это знакомство – я не представляла.

Оставался червячок сомнений по поводу честности Арса в отношении ребёнка, что он его начнёт отбирать у меня. Но я старалась засунуть его поглубже так, чтобы даже намёка на это не было.

А в остальном…

А в остальном всё непонятно.

В лифте опёрлась спиной о стену и запрокинула голову, неудобно вывернув шею. Когда оказалась в квартире, Крис посмотрела на меня с сомнением и уточнила:

– Поговорили?

– Да. Им стоит познакомиться.

Дочка кивнула и прошла на кухню, щёлкнула кнопками чайника. Через полчаса позвала меня составить ей компанию.

– Если ты боишься, если ты переживаешь, я не знаю, бежать? Но как? Понимаю – это не выход же. Он же приезжал в Будву.

– Да нет, знаешь, бегать можно долго. Но всё-таки познакомиться отцу с сыном стоит. Я и так эгоистично наказывала всех и вся эти пять лет. Надо, наверное, повзрослеть.

– Ты и так взрослая. И ты делала единственное, на что у тебя хватало сил – ты защищалась любыми способами, мам. Поэтому не надо сейчас корить себя. Не надо обвинять.

Я улыбнулась, протянула руку к дочери и сжала её ладонь.

Рано утром я проводила Илюху на работу, а с Максом мы остались дома. Ко мне обещал заскочить юрист, который занимался наследством, и привезти остатки документов. Максим был бодрее, но из-за того, что слабость чувствовалась, он хотел на руки и с рук желательно не слезать. И даже фрукты тропические, которые он обычно любил надкусывать, проверяя, нравится или нет, сейчас у него не вызывали никакого интереса.

Кристина, выдвинув чемоданы, потихоньку складывала их, перебирая то одни вещи, то другие.

– Мне вообще кажется, что у отца слишком много вопросов будет.

– Без разницы. – Потянувшись, произнесла я и погладила Макса.

Он растёкся по мне, как маленький пушистый комок. Голову положил на грудь и спал.

Когда телефон начал вибрировать по столу, Кристина, тяжело встав, прошла и подала мне трубку. Я увидела номер бывшей свекрови. Крис перехватила мой взгляд и, цокнув языком, забрала мобильник.

– Алло. Да, бабуль. – Решила принять весь шквал огня на себя, но в следующий момент застыла. – В смысле? В смысле, ты потеряла папу? Ну он же взрослый мужчина. Он не мог куда-то исчезнуть, правильно?

Я насторожённо посмотрела на Крис, и она уточнила:

– Бабуль, ну, отец не мог просто так взять и пропасть. Значит, на это есть веская причина. Что его помощник говорит? Что последний раз он был в больнице? После какой-то драки? Бабуль, успокойся, пожалуйста.

Глава 50

Пётр.

На следующий день вылетел из больницы. Пошатывало, и чувство надвигающейся рвоты не покидало. Но первое, что я сделал, – подхватил мобильник и рявкнул:

– Гончаров, твою мать, чтобы быстро, быстро, в течение двадцати минут твоя задница сидела у меня в кабинете!

Нет, я Арсу это так с рук не спущу.

Ни черта у него не выйдет!

Ни черта не получится! Хотя бы просто потому, что Олеська моя!

Да, тупанул, заигрался. Знаете, когда дома тебя ждёт фуагра, а тебе периодически хочется перекинуться дошиком.

Мне на тот момент по-другому казалось, мне чудилось, будто бы с Олесей у меня вот такая законченная любовь, чисто платоническая осталась, а по факту ни фига!

Чем больше я отдалялся, чем сильнее она от меня уходила, тем ярче я понимал, что это был дурной поступок. Поступок мальчишки, а не мужчины. Я предал свой выбор. В первую очередь, получается, предав себя.

Так нельзя было делать.

И сейчас я должен восстановить справедливость. Олеська должна вернуться ко мне. И чтобы мне там Ворошилов не трещал о том, что это его сын – мы ещё посмотрим, чей это сын.

У меня в какой-то момент даже родилась в голове идея о том, что отец не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал.

И да, это будет неплохая такая оплеуха Ворошилову, что я буду растить его ребёнка. Пусть выкусит, скотина, за то, что к жене моей прикоснулся. За то, что посмел облапать её. За то, что притронулся к святой женщине.

Нет, то, что в этот момент орала Олеська, это вообще всё было неправда. Потому что я прекрасно знал свою жену: покорная, умная, понимающая всё с полувзгляда. Она не могла прыгнуть в постель к Ворошилову. Он, наверное, её там чем-то накачал, напоил, без разницы. Но Олеська не могла.

Доехав до офиса, я с грохотом ввалился в свой кабинет. Запросил нормальной жратвы и кофе покрепче. Марун встал у меня перед лицом, как удалец из старой русской сказки.

– Ты мне там свои поползновения в сторону Регины сейчас поумерь. Люди не слепые. Люди всё видят.

На лице у Маруна не дрогнула ни одна жилка. Он не собирался оправдываться либо что-либо доказывать мне.

– Но вот тебе задание: прав родительских её лишить, Маринку оставить со мной. Надеюсь, ты понял? Потом хочешь – утешай её, сопли вытирай. Тебе зачем ребёнок в этой связи? Незачем. Поэтому ты делаешь благое дело.

Марун посмотрел на меня с примесью брезгливости и уточнил:

– Откуда такие перемены и приказы?

– Оттуда. Не надо считать, будто бы кроме тебя никого здесь умного нет. Когда ты очень часто общаешься с одним и тем же человеком, возникает такое, что у вас одни жесты. Ты вот, когда сомневаешься, нос трёшь – тебе не играть в покер, Марик. И она, запаниковав, стала тереть нос. Ну, а потом уж, спасибо, добрые люди на хвосте принесли, что и как на самом деле происходит. Так что ты приказ услышал? Выполняй.

Марун посмотрел на меня лениво и даже устало.

– Я вас услышал.

– Мне неинтересно: любые бабки, связи, всех, кого хочешь, поднимай на уши. Ребёнок должен остаться со мной. А эту стерву…

– А с этой стервой сами разбирайтесь. – Холодно бросил и, развернувшись, пошёл к выходу из кабинета. – Я не тот человек, который будет соваться в непроверенные связи. А она вот та женщина, которая хочет всеми возможными способами вокруг себя связи укрепить… И вы мне окажете честь, если умудритесь отшибить ей всё желание дальнейшего общения.

– Ну ты же…