После брака. Не предают любя (СИ) - Томченко Анна - Страница 11

Я слушала эту птицу-говоруна и не понимала.

Что она мне пыталась объяснить?

Ах, она в полицию заявлять не будет!

А мне что, есть дело до того, куда она заявлять будет или не будет?

Малозначительность деяния ненаказуема — раз. На камерах прекрасно видно будет, что никто её никуда не толкал. А вот то, что она схватала за руки мою дочь, вполне заметно.

Поэтому я не понимала, для чего столько экспрессии, столько таланта погорелого театра вложено в эту речь.

– И вообще, Олеся, нам с вами нечего делить. – Искренне произнесла Регина.

Мне захотелось уточнить: а она реально считает, что я здесь с ней буду соревноваться в чем-то?

Она красивая, успешная, молодая.

Что ей нужно от разведёнки?

Зачем лезть на рожон?

Я понимала, что да, скорее всего, встреча у свекрови со свёкром – это фатальная случайность. Но спустилась и подошла к машине она же специально. Никто её не гнал, никто ей не предлагал этого делать. Она же это сделала специально.

И создавался вопрос: зачем?

Позлорадствовать? Так вроде нечему. Я не кривая, не косая, не хромая. И пять лет в разводе меня практически никак не изменили. Маленький ребёнок очень сильно стимулирует сохранять лицо подтянутым, жопу накаченной. Просто по-другому невозможно. За один день я столько раз с Максом присяду, что мне штангу на тридцать кило в присяде уже не так страшно поднимать.

– И вообще, вы должны понять, что положение, которое у нас сейчас не очень комфортное для Петра. Он скучает по своей семье. Я не могу его никак осуждать за это. Но то, что вы абстрагируетесь, говорит о том, что вам до сих пор больно и вы что-то чувствуете…

— Не надо. Из хорошего брака мужчину не уведёшь. Но раз вам это удалось, поздравляю. У вас рядом не мужчина, а телёнок. – Вздохнув, призналась я и, развернувшись, села в машину.

Регина дернулась остановить меня, даже пальцы протянула, но я этих экологичных на дух не переносила. Поэтому стрельнула глазами и хлопнула дверью.

– Мам, чего она хотела? – Тут же подалась ко мне Кристина.

Но я взмахнула рукой, намекая, чтобы не мешала.

Я осторожно вырулила из парковочного кармана. А то ещё сдастся Регине прыгнуть мне под колеса, а потом всем рассказывать, что её не только у свекрови в квартире избили, так ещё и переехали тридцать три раза.

– Слушай, я даже не удивлена, что ты так среагировала. Она за три минуты моего нахождения рядом довела меня до плохо контролируемого припадка.

Крис вздохнула.

– Все равно некрасиво получилось. Ещё наверняка отец будет вечером звонить, что-то выговаривать.

– А может, ты тоже скажешь ему разобраться на эту тему с Арсом? – Усмехнувшись, предложила я, понимая, что это уже нервное, это уже истеричное и никак иначе.

Кристина поняла шутку и усмехнулась.

Когда мы подъезжали к дому, Макс наконец-таки снизошёл до того, чтобы проснуться. Хлопал глазами и не понимал, что происходило. В итоге пешком до квартиры не пошёл, а поехал на мне. При этом ещё умудрялся приложить голову мне на плечо так, чтобы доспать.

– Эй, чемпион! Хватит, хватит! – Попросила я, понимая, что если он сейчас дальше ляжет спать, то ночью его никто не сможет уложить.

Когда мы оказались дома, Макс вроде бы пришёл в себя. Разгулялся, развеселился. Пошёл звонить бабуле с дедулей, узнавать, как у них дела, как там море. Рассказывать, что он здесь большую ванну принимал.

Кристина ходила как в воду опущенная.

– Ну скажи мне, в чем проблема? Случилось и случилось. Ты не железная. Не надо лезть к девушке, которая в панике. Чего она лезла?

– Мам, да все через одно место идёт. Отец то и дело пытается наладить контакт.

Я вскинула брови, посмотрела на дочь.

– Не знаю. Мне кажется, он мне столько за пять лет в разводе не звонил, сколько за последние дни умудрился набрать. И каждый раз какой-нибудь глупой, идиотской фразой: “как у тебя дела? А чем ты планируешь заниматься? А куда ты собираешься выбираться?” Мам, я понимаю, что теперь я в зоне досягаемости, теперь можно общаться. Но я не понимаю, если ему так важны были дети, так дороги были дети, зачем нужно было заводить ребёнка на стороне? Неужели он считает, что если я такая взрослая и самостоятельная, у меня отсутствует фактор элементарной детской ревности? Нет, не отсутствует. Мам, я ревную. Я эту девочку увидела, и я поняла, что это ребёнок папы. Я ревную, потому что одно дело, когда человек в своей семье никак не желает, скажем так, участвовать и при этом заводит ещё одну и тогда доходит осознание, что те крохи внимания, которые тебе дарились до этого, сейчас сойдут вообще на нет. Поэтому да, я ревную. И даже сейчас я стояла, смотрела на девчонку и понимала, что вот у неё папа есть, а я вот последние пять лет без папы живу.

Было в голосе Крис что-то настоящее, правдивое и до боли грустное.

Я шагнула к дочери, поймала её. Обняла, поцеловала в висок и стала гладить по плечам, по спине.

– Если он мне позвонит ещё по поводу того, что будто бы я виновата в этой ситуации, то…

– Не переживай. Я его раньше загрызу. – Честно призналась и попыталась хоть как-то растолкать Кристину.

Ближе к вечеру Кристина пришла в себя. Илюха приехал, и они долго сидели, шушукались. Она, видимо, пересказывала ему триумфальную встречу с любовницей отца. На что Илюха пожал плечами и при мне объявил:

– Ну так это ни для кого не секрет, что у Регины сдвиг по фазе на семейности.

Я посмотрела на сына с удивлением, и он объяснил:

– Ну, это вы там в Будве, а я здесь. И чего только я не выслушал за последние пять лет. И то, что мы одна семья. И то, что мы должны обязательно общаться, приезжать на воскресные обеды. И это она мне все умудрилась как-то так между делом втюхать, когда я шмотки перевозил из одной квартиры в другую. Забирал какие-то вещи у отца, а она там была. Ну, я думаю, ни фига себе девки пляшут. Я же прекрасно знаю, что она бабуле рассказывает вот именно эту же теорию. Поэтому бабушка тоже, немного иногда перегревшись, начинает одно и то же повторять за ней: “вот, можно было бы общаться. Никто же никого не ненавидит". Да с фига ли? Я, конечно, не говорю, что мы здесь такие отщепенцы сидим, зубы точим на отца. Но, например, у меня никто не попросил прощения: “слушай, ты извини, что вот у меня с твоей матерью так получилось. Ну вот не смогли мы дальше жить вместе".

Я вздохнула.

О сколько нам открытий чудных готовит приезд домой!

Я даже не представляла себе, что общение у Ильи с Петром настолько было в негативном ключе.

Вечером я сидела, гипнотизировала свой телефон. Мне по идее надо было бы написать Ворошилову о том, что Пётр совсем заигрался и вот поедем сдавать тест ДНК. Но я отчего-то медлила.

И это было следствием того, что он на меня рявкнул.

Я вообще не любила, когда кто-то проявлял излишне много власти в отношении меня. Особенно после тех манипуляций, которые устроил мне Пётр в разводе.

И здесь снова такое!

Неприятно было.

Очень неприятно.

Скорее, я даже в этой ситуации терялась. Я в принципе с Арсом всегда была не в своей тарелке. А здесь ещё такое. Он психовал и злился на меня.

Отлично!

Я собиралась уже пойти спать, как вдруг из спальни Крис вылетел взбешённый Илья.

– Ты чего? – Осторожно спросила, отступая в сторону, не желая мешать сыну.

– Я ему сейчас все его богоспасительные речи в глотку вобью. – Прохрипел Илюха, вылетая в коридор и подхватывая ветровку.

– Илья, ты чего? – Перехватила сына за плечо.

– А ничего. Звонит Крис и говорит: “ты там это будь все-таки поласковее. Тебе так-то с Региной ещё общаться и общаться. А то как-то ты некрасиво, лицо ей разбила”. Лицо, твою мать, разбила! Я ему сейчас лицо разобью! Будет мне здесь сидеть, философствовать о том, кто и как, с кем красиво поговорил. Нашёлся святой! – Рыкнул Илюха, вырывая плечо у меня из захвата. – Я вернусь. Сейчас спущусь только, переговорю с батей.