Развод в 43. Не прощу и буду счастлива (СИ) - Спарк Мира - Страница 41

Конспиратор, блин.

Через десять секунд шлагбаум лениво начинает ползти вверх.

— Проезжайте.

— Спасибо, — поднимаю стекло и въезжаю на улицу «нищих».

Шикарные дома слепят яркими фасадами, а мысль, что Волынский хочет попытаться заполучить мою жену к себе и упрятать здесь, просто приводит в ярость.

Останавливаюсь на дороге у белоснежного, двухэтажного особняка.

На подъездной дорожке меня уже ждет мужчина.

Высокий. Широкоплечий.

Вылезаю из машины и тут же натыкаюсь на острый взгляд маленьких глаз.

— Здравствуйте, меня зовут Владимир. Я — муж Веры Абрамовой, к которой вы настойчиво проявляете знаки внимания.

Молчит.

Только уголки губ сползают чуть ниже.

Делаю несколько шагов навстречу.

— Она моя жена, — повторяю я. — Не лезьте к ней. Забудьте ее адрес и номер телефона. Вам ясно?

Волынский неторопливо шагает ко мне навстречу.

Сверлит взглядом.

— Нет.

Кровь отливает от моего лица от такой наглости.

— Нет?

— Ваш брак — только формальность.

— Брак тут ни при чем, — рычу я. — Штамп ничего не меняет и не поменяет. Она — моя. Предупреждаю еще раз, и последний — отстаньте от нее.

— Ты сам виноват, — усмехается нагло Волынский. — Упустил такую женщину. А я подобрал. Разглядел сокровище. И она будет моей, знаешь почему?

Меня охватывает яростное оцепенение. Только пульс в висках стучит.

— Потому что я так хочу. Хочу, понял? А значит буду обладать. А после посмотрим — если надоест… верну тебе, так и быть, потому что…

Не даю ему договорить — прямой удар в челюсть, и Волынский отлетает на свою безупречную дорожку.

— Это ты зря, — шипит он, сплевывая кровь.

Легко вскакивает и обрушивает на меня град ударов.

Мужик подготовленный. Опытный.

Опасный боец.

Только от его ударов мне — никакого толка.

Слишком поглощен своей яростью. Отмахиваюсь и двумя хуками ровняю ему зубы.

Голова его ощутимо мотается от ударов, и финальный — в нос.

Глухой треск костей, и чьи-то сильные руки обхватывают меня в замок.

— Антон Александрович, — охранники ЧОПа возникают из ниоткуда, — скорую? Полицию?

Меня оттаскивают от него.

— Не нужно, — булькает он кровью и не сводит с меня ледяных глаз.

— Ну давай! — кричу. — Решим, как мужчины. Что ты? Спрятался?

— Уберите его отсюда, — бросает он и уходит в дом.

Меня волокут к машине.

— Вам лучше покинуть территорию, — говорит один из бойцов. — Это частная охраняемая территория, и, если вы откажетесь, мы будем вынуждены доставить вас в отдел полиции.

Поднимаю руки в верх.

— Все!

Открываю дверцу.

— Я сам уеду.

Дышу тяжело, руки дрожат.

Я со школы не дрался!

— Ублюдок, мать его, — ругаюсь на Волынского и тут же смеюсь.

Нормально я ему вмазал. Будет знать, гнида.

Выезжаю, а руки еще трясутся.

И первая мысль о Вере.

Хочется услышать ее голос.

После его мерзких слов, хочется… будто оградить ее от этой грязи, чтобы не запачкалась.

Беру телефон и набираю ее.

— Алло, — голос спокойный и усталый.

— Вер, привет, — энергия так и бьет во мне ключом. — Прости, что поздно…

Телефон издает звуковой сигнал и сообщает о намерении выключиться.

Вот непруха!

— Слушаю тебя, Володь.

Такие простые слова, но так меня приободряют.

— Верочка, — чувствую голос дрожит как у влюбленного мальчишки, — я хочу тебе сказать, я отказался от предложения. Я буду рядом, я все исправлю…

Мысли путаются в этом адреналиновом шторме.

— Я буду отстаивать тебя… любым способом!

Говорю, а сам думаю: «Не то! Не то!»

— Вера я…

— Володь, не надо, — перебивает она. — Хватит. Давай не будем терзать друг друга и просто пойдем…

— Нет, Вера, я не отступлюсь… — второй сигнал противного телефона. — Я совершил ужасную ошибку, Вера! И теперь я это отчетливо понимаю. И с этим мудаком, я поговорил — он этот разговор запомнит надолго, — не сдерживаюсь и бравирую перед ней, как мальчишка.

— Володя, — голос Веры звенит тревогой, — только не делай глупостей! Я тебя прошу…

И телефон сдыхает окончательно.

А, чертова штука! Швыряю его и давлю на газ.

В душе разливается такое радостное тепло, будто действительно нет ничего не поправимого и сейчас я горы могу свернуть.

Заезжаю во двор — все парковочные места забиты.

Объезжаю дом, останавливаюсь на обочине и выхожу из машины.

Улыбка еще играет на губах, когда белый свет фар вспыхивает и выхватывает меня из темноты.

Хлопанье дверей.

— Этот да? — раздается голос с южным акцентом.

Поднимаю ладонь к глазам, чтобы разглядеть хоть что-то.

— Слышь, дядя, постой-ка…

Глава 58

Вера

Ну что он опять натворил?

Голос Володи радостный и, кажется, что впервые за долгое время… живой, искренний.

От этого внезапно и радостно, и… страшно в душе.

Возбуждение прокатывается дрожью по телу и вибрирует на кончиках пальцев.

Перенабираю его:

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети…»

Холодок пробегает по спине.

И чего я так разволновалась?

Он взрослый мужчина. Уже не мой.

Встаю и прохаживаюсь по комнате взад-вперед.

Оглядываюсь растеряно кругом. Лежит моя спортивная сумка, наполовину собранная… Сегодня у меня по плану легкая тренировка и бассейн с сауной…

Что же я хотела?

Подхожу к ней растеряно, перекладываю вещи…

Еще раз набираю Володю — отвечает опять робот.

Хмурюсь и стараюсь отогнать тяжелые мысли.

Но сердце точит червяк. Душу выворачивает тревогой.

Не случилось ли чего? Он же за рулем был, когда звонил. Я это отчетливо слышала по гулу улицы.

— Ерунда какая, Вера, — ругаюсь сама на себя. — Что за глупые суеверия?

Сжимаю губы, бросаю без разбора вещи в сумку и зло дергаю молнию.

Беру телефон — набрать его еще раз.

Мысленно твержу себе:

«Только убедиться, что он не угодил в аварию и все. Один звонок и все. И мне дела больше нет чем он там занимается и с кем разговаривает…»

Не успеваю разблокировать экран, как телефон взрывается входящим.

От неожиданности вздрагиваю и роняю мобильный на пол. Дыхание почему-то перехватывает, а тяжелое предчувствие становится только сильнее — обволакивает маслянистой тягучей каплей.

Антон Николаевич.

Это был ожидаемый звонок, но сердце все равно сдавливают ледяные пальцы.

— Алло, — сглотнув комок, твердо отвечаю.

— Вера, здравствуй…

Голос Антона Николаевича сегодня какой-то другой. В нем нет привычных низких рычащих ноток. Наоборот — у него словно нос заложило… Может быть заболел.

— …я очень разочарован, Вера.

— Чем? — выдыхаю.

Сердце колотится, и меня больше всего раздражает, что моя тревога — абсолютно иррациональна.

— Твоим выбором.

— Каким выбором? — беру себя в руки, качаю головой, но ничего не понимаю.

Звонок Володи, звонок Антона теперь… все смешивается в какую тревожащую кашу.

— Ты предпочла меня, — делает акцент на «меня», — ему? Серьезно? Я был большего о тебе мнения…

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — холодно отвечаю я.

Меня трясет от его слов, от его тона и, вообще, от того, что мы обсуждаем мою личную жизнь, учитывая, что никаких намеков и обещаний я ему не давала.

— Все ты понимаешь, — гундосит он. — Не надо из себя… строить.

И грязно выругивается.

Меня словно кипятком ошпаривает.

Этот интеллигентный, даже галантный мужчина будто маску сбросил.

— Ты могла бы иметь все, о чем мечтаешь, а теперь…

— Спасибо, — перебиваю его, — я не понимаю, о чем ты говоришь, но не приемлю разговора в таком тоне и в таких выражения. И единственное, о чем я сейчас мечтаю, чтобы ты оставил меня в покое.

— Теперь, — повышает голос, не слыша меня, — оставайся там, где ты есть. В своей унылой убогой жизни. Со своим овощем.