"Фантастика 2026-120". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Рымин Андрей Олегович - Страница 549

А что, если… Ведь с Ло оно, как было? Перепрыгнул в кого, а как умер — обратно. Я, может, потому и не возвращаюсь в себя, что смерть оба раза ненастоящей была. Вдруг, красная сотня вернёт меня? Там же гибель моего временного пристанища уже будет взаправдашной.

Китя, Китя… В кого ты превратился? Ну прямо, как Ло рассуждаешь. Временное пристанище… Он так-то человек. И все остальные здесь тоже не куклы. В угоду своим целям убить пятерых? Ну, слабаки. И что? Слабаки — тоже люди вообще-то. Не ври себе, Китя — на такое ты не пойдёшь. Эти люди тебе не враги. Ты не сможешь.

Да и кто сказал, что оно точно сработает? На Воде свои законы. Умрёшь вместе с этими бедолагами окончательной смертью, и на этом всё. Забудь даже думать об этом. И подло, и риск. Только прежний план, только странствия. Другого пути у тебя нет.

А какой путь у этих бедняг? Только к гибели. И ничего тут не сделаешь. Вода жестока. Если кто-то побеждает, то обязательно кто-то проигрывает. Красно-зелёные весы не обманешь. Сильные пойдут дальше, слабых Пояс Смерти сожрёт. Что я сделаю? Ну, один раз им помогу победу добыть, ну два, ну пять… Не могу же я этот отряд на себе через всю Воду протащить? Это годы и годы. Да и справлюсь ли?

Как не грустно всё это, а мне хочешь-не хочешь, но придётся уйти. Спасти этих людей я не в силах. Жестокая арифметика не даёт обмануться — половина из тех отрядов, что пришли сюда с Суши, обречены. Чтобы у одних прибыло, нужно, чтобы у других убыло. Одним — идти дальше, другим — погибать. Зелёная сотня на лбах победителей равна сотне красной на лбах проигравших. Колдун называет такое мудрёным словом «баланс». Не мной придуманы здешние законы. Не мне и…

Ох, ёженьки… Внезапно у меня открылись глаза. Китя, Китя… Дремучий ты неуч. Одна зима в храмовой школе, и думаешь, что считать научился. Не так всё. Какие весы? Какой к йоку баланс? Да, если бы народ знал, что их ждёт на Воде… Тут же можно всем дальше идти! Вообще всем! Ох и подлость… Ну, Серые… Не пояс людей губит. Храм.

От злости аж кулаки сжал. Один прямо до хруста в костяшках, другому сомкнуться мешает копьё, какое держу в руке. Всем обманам обман! Тут же нужно по очереди. Одни сотню собрали, другие, ещё одни. И по кругу, по кругу. Каждый новый отряд имеет сто поражений в запасе. Если прибывшие на Воду толкали бы тех, кто уже здесь давно, то никто не достался бы Поясу Смерти.

Мне сложно объять всю картину, я глупый, но Ло бы уж точно смог провести все расчёты и придумать такие правила, соблюдая которые, все попавшие на Воду смогли бы без риска по очереди уходить дальше. Это, как лестница из вёдер с водой. Снизу появляются полупустые, на самом верху почти полные. Переливаешь из одного в другое, переливаешь, переливаешь. И знай только следи, чтобы ни одно из ведёрок не показало дно. Всё это можно устроить. Легко можно. Нужно только на берегу обо всём договариваться. Отсюда, с Воды, этой лестницы жизни уже не построить. Проклятый Храм…

— Не вини себя, — положил мне на плечо руку сосед, неправильно прочитавший по моему лицу обуревающие меня эмоции. — Уж кто-кто, а ты меньше всех виноват. Это нам, трусам, кара Единого. Не тебе. Прости, Фил. Утянули тебя за собой.

Этот бездарь. Вижу только возраст с отмером. Нитей нет. Как всё-таки быстр человеческий разум. Вон, сколько всего передумать успел за прошедшие с момента обновления секунды. Надо успокаиваться. Гнев на Серых мне здесь не поможет. У повисших на краю пропасти бедолаг есть шанс выжить. Раз их спасение не станет убийством кого-то другого, раз никаких жестоких, но справедливых весов не существует, я попробую помочь этим людям. Условие у меня лишь одно — они должны быть людьми.

Я уже повидал на своём Пути столько гадов, что и сосчитать сложно. Если дядьки, в чью компанию я угодил, окажутся очередными уродами, брошу их без зазрения совести. Но посмотрим. У меня есть седмица. Одна-то уж точно. Предстоящий поединок в любом случае придётся выигрывать. В пылу боя я могу не суметь с первой же попытки перескочить в одарённого из другого отряда. Мне нужен запас, право на ошибку. Иначе сам того не желая рискую проверить, что будет, когда человек, в чьём я теле сижу, соберёт на лбу красную сотню.

— Завязывай, — усевшись на песок, пробурчал другой дядька. — Какая уже разница, кто виноват? Хватит, Джекс. Не начинай своё нытьё по новой.

На этих нет шкур злых зверей. Простая потрёпанная, ни единожды чиненая одёжа. Сплошные заплатки и штопаные стяжки. С оружием тоже в отряде похуже. Луки с копьями есть у всех, как и ножи, а вот топор, который висит у меня на поясе, один на всю пятёрку. Сразу видно, что с Суши уходили не богачами. Спасибо хоть, что вещевые мешки у всех есть, да и при флягах, бурдюках тоже все.

— Зубана хоть прикончил? — с укоризной во взгляде спросил меня третий мужик.

— Добил, да, — ответил за меня последний из четверых, который сразу после обновления простонал: «Нашли…». — Я помирал как раз. Видел. Фил, видно, спрятаться не успел. Или плохо спрятался.

Ну всё, отмалчиваться больше нельзя, пора их знакомить с «Пришибленным». Теперь оно пройдёт легче. Опыта я набраться успел.

— Вы кто? Я вас знаю?

Знакомые выражения лиц. Седмицу назад уже видел такие.

— Фил, ты чего?

— Фил… — словно пробуя слово на вкус, протянул я. — Меня так зовут, да? Не помню… Ничего не помню…

Трое с выпученным глазами, но четвёртый почему-то больше зол, чем удивлён. На лице коротко стриженного крепыша с гладко выбритым квадратным подбородком сомнения борются с гневом.

— Что за дурацкие шутки? — с упрёком проворчал удивившийся меньше других мужик. — Нашёл время. И так тошно.

— Вот йок! — завалился на спину сидевший на песке дядька с копной чёрных курчавых волос и с такой же пышной бородой того же цвета. — Теперь нам точно конец! Фил разума лишился.

— Последняя капля, — запричитал худощавый русоволосый Джекс. — Это всё кара Единого. Его кара…

— Заткнись, Джекс! — грубо оборвал его высокий широкоплечий детина с блёклыми серыми глазами и большим приплюснутым носом.

— Да вы чего? — сбросил со спины мешок гладко выбритый дядька. — Он же врёт. — И, повернувшись ко мне, зло добавил: — Хорош дурить, Фил. Забыл, какой у меня дар? Что за дурацкие шутки?

Приехали… Вот тебе и бездари. Это у них только боевых даров, видать, нет. Дядька правду от лжи отличает. И, что теперь делать? Внезапно потерявшим память Филом прикинуться не получится точно. Сознаться? Нет, нельзя. Уже думал над этим. Свои секреты Ло может кому-то раскрывать только сам. Прикинуться посланцем Единого, который отправлен помочь им? Тьфу, йок! Не тупи, Китя. Нельзя же брехать. Всё твоё мастерство в этом деле отправлено муфру под хвост. Прикинуться кем бы то ни было у тебя не получится.

— Чего молчишь?

Точно! Молчать! Я же могу молчать. Ничего им не скажу, и пусть думают всё, что хотят. Что они мне сделают? Да ничего. В крайнем случае перебью их всех к йоку и поединок сам выиграю. Всё равно от этих бездарей мало толку. Очнутся потом, свои новые цифры увидят на лбах и по-другому небось на всё это посмотрят.

— Ладно. Раз дар у тебя, притворяться не буду. Так даже проще. Не Фил я.

О, как иные слова бодрить могут. Мигом все в чувства пришли. Тот, который лежал, вскочил на ноги; нытик-Джекс, округлив глаза, застыл статуей; сероглазый здоровяк, стоявший ко мне слишком близко, отпрянул; одарённый крепыш же мгновенно перехватил копьё в две руки и направил его на меня.

— Как не Фил? — заикаясь, промямлил Джекс.

— Проклятая Вода! — выругался здоровяк. — Мало ей нашей смерти. Решила нас прежде ещё и с ума свести.

— Мужики, — процедил сквозь зубы безбородый крепыш, — он не врёт. — И зло мне: — Кто ты, мать твою? Это, что ещё за дела?

Ближе сунется, срублю его копьё к йоку незримым клинком. Это надо же, такой редкий дар и так не к месту мне встретился. Хотя… Раз он правду от лжи отличает…

— Кто я — неважно. Важно то, что я хочу вам помочь.

Вот тебе чистая правда. И, что теперь? Жить-то небось хочется?