Кто он (ЛП) - Уильямс Шанора - Страница 10

Я знала, что следующие два дня, скорее всего, станут для меня адом.

Спустя некоторое время стало не так уж плохо, поскольку парни больше меня не беспокоили — хотя они были несколько громкими. Я рисовала весь день, пока желудок не заурчал, умоляя меня покормить его. Я не могла поверить в свое положение. Морила себя голодом, лишь бы не сталкиваться с группой. Я знала, что настанет момент, когда придется выйти, и решила, что лучше покончить с этим побыстрее. Мне нужно было собраться. Будучи единственной девушкой в автобусе, я должна начать вести себя так, будто у меня есть хоть какая-то уверенность и самоконтроль. Моя самооценка была не слишком высока, но я знала, как держаться, чтобы казалось, что это не так.

Со вздохом я сжала дверную ручку, пока парни орали из-за какой-то видеоигры, в которую играли.

— Ладно, Элиза. Возьми себя в руки, — пробормотала я себе.

Я почувствовала себя немного глупо, переодевшись в лосины и топ. Бен купил мне этот удобный комплект некоторое время назад, и он мне действительно нравился. Плюс, он позволял мне выглядеть более-менее прилично, не создавая впечатления, будто я слишком старалась хорошо выглядеть перед ними. Волосы собраны в небрежный пучок, а на ногах — домашние тапочки. Я не слишком старалась… по крайней мере, я на это надеялась.

Распахнув дверь, я направилась по коридору. В воздухе витал запах пива и алкоголя, вместе с затхлостью и еще чем-то неприятным. Я не могла понять, что это за дополнительный запах, пока не заглянула за угол и не увидела Монтану с бумажкой для косяка в руке и чем-то травянистым на столе перед ним. Запах усиливался по мере моего приближения.

— Что это, черт возьми? — спросила я, хмурясь.

— Кое-что, чтобы почувствовать себя хорошо, — ответил Монтана, не глядя на меня. — Хочешь присоединиться?

Я покачала головой, пока он облизывал одну из своих бумажек и затем рассыпал на нее травянистое вещество. И я точно поняла, что это было, когда он начал его закручивать. У этого столько названий, и моя мама постоянно курила это, так как я могла не знать?

Марихуана. Травка. Шмаль. Анаша.

Бен вышел из-за моей спины, и я бросила на него сердитый взгляд, когда он прошел на кухню.

— И это то, чем они действительно занимаются? — прошипела я ему.

— В основном Монтана, — вздохнул Бен. — Не могу их остановить. Они — взрослые мужчины, Лайза. Мне уже ужасно неловко за их автобус, ведь это я должен был убедиться, что все в порядке.

Я проигнорировала его и направилась к шкафчикам, чтобы достать коробку хлопьев. Наклонилась к холодильнику и взяла молоко, но тут позади меня кто-то прочистил горло, заставив быстро развернуться. Я ожидала увидеть Бена, но он снова шел по коридору к своей спальне. Вместо этого, повернувшись, я встретилась с карими глазами Гейджа, уловив усмешку на его губах. В его правой руке была бутылка пива, и он переоделся в более чистую одежду — белую футболку и черные спортивные штаты, если точно.

— Ты знаешь, что «Lucky Charms» — мои любимые хлопья? — спросил он.

— Нет, — я покачала головой. — Не знала этого.

— Не возражаешь, если я присоединюсь? Я вроде как проголодался. — Он потер живот, усмехаясь.

Я сжала губы и посмотрела на стол. На нем лежали несколько CD-дисков и наушников, но в остальном он казался довольно чистым. Я взяла две миски из шкафчика, две ложки и последовала за Гейджем к сиденьям у стола, сделанным наподобие ресторанных диванчиков.

Наливать хлопья и молоко было бы неловко, если бы Дид и Рой не орали из-за своей видеоигры. Я протянула Гейджу коробку с хлопьями, но заметила, что его глаза прикованы ко мне. Наблюдал за мной. Изучал меня. Я отказалась комментировать его взгляд, хотя мне было любопытно. Я принялась за свои хлопья, а Гейдж прочистил горло и налил себе молока.

— Ну и как твой день пока что, Элли? — спросил он.

— Отлично, Гейдж. А твой?

— О, был бы отличным, если бы я не проснулся с похмелья.

Я пожала плечами, когда он поставил молоко.

— Бывает, когда поздно гуляешь с толпой группи.

— Ты и Бенни одинаково саркастичны. Вы почти как близнецы.

Я рассмеялась, потому что это была правда. Я взяла еще один кусок хлопьев, глядя на Монтану, который выпускал клубы густого, тяжелого дыма через ноздри и губы, положив руку на спинку дивана. Запах дрейфовал в нашу сторону, и я изо всех сил старалась не подавиться. Это был сильный, терпкий запах. Я была уверена, что вонь задержится, даже когда парни уедут.

— Ты рисовала ранее? — спросил Гейдж, вернув мой взгляд на себя. — Это то, что тебе очень нравится делать?

Я кивнула.

— Это моя страсть. Прямо как пение для тебя.

Он поднял бровь, кивая головой.

— Могу это понять.

— А что заставляет тебя так сильно любить пение? — спросила я. Мне было невероятно любопытно. Я знала, что у каждого певца имелась причина его или ее страсти. Гейдж пел так сильно, что казалось, будто он отключался, терялся. Его голос был прекрасным и беззаботным. Глубина его всегда заставляла мои ноги дрожать, а живот сжиматься.

Он быстро доел свои хлопья, допил молоко и бросил ложку в миску.

— Я вырос, напевая с сестрой, — сказал он. — Она была на одиннадцать лет старше меня, но всякий раз, когда я слышал, как она поет перед зеркалом или даже в душе, я вроде как влюблялся в пение в целом. У нее был голос — прекрасный. Я помню, как мне было пять лет, и она пела мне, чтобы я уснул. — Он усмехнулся, проводя рукой по волосам. Его лицо затем стало болезненным, словно он переживал воспоминания, и мне стало еще любопытнее узнать о его прошлом. Когда он опустил руку, я разглядела имя, вытатуированное возле локтя между оттенками зеленого, красного и синего. Кристина.

— В музыке и пении есть что-то, что уносит меня. Это уводит меня на такие глубины, что я даже не осознаю, как далеко зашел, пока не закончу. В отличие от них, — он указал большим пальцем на парней, — которые могут выпустить это своими руками, я чувствую, как это выходит из меня. Все, что копилось во мне с прежних лет, высвобождается и… это как будто… мне больше ни о чем не нужно беспокоиться, понимаешь? Это как… когда я пою, нет сомнений. Нет проблем. Так бывает, когда я наиболее спокоен — когда мне на самом деле просто плевать, и я могу действительно отпустить все.

Я уставилась широкими глазами, пока Гейдж смотрел мне прямо в глаза. Его ответ застал меня совершенно врасплох, оставив неуверенной, как на него реагировать. Это было глубоко — нечто, о чем я думала, Грендель никогда не способен.

— Прости, — сказал он, и его усмешка была почти сухой. — Я выставил себя проклятым идиотом…

— Нет. — Я покачала головой, пока он снова нервно провел рукой по волосам и опустил взгляд. — Нет. Это было прекрасно, Гейдж. Кто бы мог подумать, что у тебя такой дар к словам?

— А как ты думаешь, кто пишет песни? — он усмехнулся. — Рой помогает, но большая часть текстов — от меня.

— Я просто… вау. — Я рассмеялась, качая головой. У меня не было слов.

— Думала, я такой мудак?

Я хихикнула.

— Ну… да.

— Не-а. — Он глубоко вдохнул, откинувшись назад. — Не думаю, что я так уж плох. Просто нужно узнать меня получше. Уверен, ты такая же.

Я склонила голову набок и прищурила глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, что в тебе есть нечто большее. Ты похожа на ту девушку, что осторожничает, чтобы не подойти слишком близко — ту, что всегда настороже. Ты будешь рисковать, но только когда у тебя не останется другого выбора. За этими глазами я вижу девушку, которая хотела бы отпустить все и наконец-то быть собой.

— Я такая и есть, — возразила я. И испугалась, потому что он был отчасти прав. Я так старалась быть непринужденной, но для Гейджа я, вероятно, была прозрачна — особенно поскольку так быстро парировала.

— Ты сама собой, когда хочешь, — констатировал он. — Прошлой ночью я кое-что разглядел в тебе. Я смотрю на людей под другим углом. И увидел тебя другой. Застенчивую, но с острым языком. Сдержанную, но ты точно знаешь, как дать себе волю. С такими девушками, как ты, мне надо быть начеку. Такие девушки, как ты, — самые опасные. — Он подмигнул.