Невеста для Маршала (СИ) - Валери Лия - Страница 20

Забываю, зачем начала этот спектакль. Забываю, что передо мной Кир, человек-аналитик, робот, неспособный на чувства. Сейчас он просто мужчина, и я хочу его.

Руки сами тянутся к его волосам, пальцы запутываются в тёмных прядях. Углубляю поцелуй, позволяя себе забыть обо всём на свете. Кажется, именно этого он и ждал.

Его руки сжимают мои плечи, притягивая ближе, и я чувствую его твёрдое тело, соски прикасаются к его груди, кожа обжигает даже через ткань.

Воздуха катастрофически не хватает, но оторваться невозможно. Это уже не игра, не воспоминание, это реальность. Наша реальность.

Его ладонь ложится на мой затылок, не давая отстраниться. Не знаю, как можно целовать вот так без чувств, как он говорит. Я, наоборот, чувствую в нём столько огня, столько чувств и нежности. Они прорываются сквозь толстую броню.

Наконец, мы отстраняемся друг от друга, тяжело дыша.

Смотрю в его глаза, зрачки расширены, ноздри трепещут, в глазах неукротимый огонь.

Он молчит, смотрит на меня, не отрываясь. И я тоже молчу, боясь нарушить эту хрупкую тишину. Боюсь, что стоит мне произнести хоть слово, магия рассеется, и он снова станет прежним – холодным, отстранённым, недоступным.

– Кажется, я понял, – шепчет Кир. Поправляет прядь волос мне за ухо.

Его рука, всё ещё запутавшаяся в моих волосах, нежно поглаживает кожу за ухом. От этого прикосновения по телу пробегает волна мурашек. Большим пальцем проводит по нижней губе.

– Ты очень красивая, – тихо говорит Кир.

Делаю глубокий вдох и пытаюсь взять себя в руки. Нельзя показывать ему свою слабость, свою уязвимость. Нельзя позволить ему увидеть, как сильно его поцелуй повлиял на меня.

Поднимаюсь с кровати и отхожу к окну, стараясь не смотреть в его сторону. Но чувствую его взгляд, прожигающий спину.

А через секунду уже чувствую его шаги за спиной. Он подходит ближе, совсем близко, и я замираю, боясь пошевелиться. Он отводит мои волосы в сторону, оголяя шею, его дыхание обжигает кожу. Кир наклоняется и покрывает мою шею своими поцелуями.

Сердце бешено колотится, готовое вырваться из груди. Каждый его поцелуй на шее – словно клеймо, оставляющее след не только на коже, но и в душе. Пытаюсь унять дрожь, проклятую дрожь, выдающую все мои чувства. Безуспешно. Он чувствует, я знаю. И это злит меня. Злит то, что он видит мою слабость, мою потребность в нём.

Стискиваю зубы, чтобы не издать ни звука. Не хочу, чтобы он слышал моё сбившееся дыхание, не хочу, чтобы он знал, как сильно я сейчас хочу обернуться и утонуть в его глазах. Но стою неподвижно, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Кажется, ещё секунда, и я просто расплачусь прямо здесь, у окна, под его обжигающими поцелуями. Его руки скользят по моей спине, опускаются на талию. Подхватывает резинку пижамных штанишек и тянут их вниз.

Как же я хочу, чтобы он не останавливался!

Как же хочу, чтобы остановился.

Сама я вряд ли смогу сейчас.

– Кир, ты обещал, – шепчу еле слышно, предпринимая последнюю попытку. Громче не получается.

– Я обещал не заниматься с тобой сексом, – отвечает он, поглаживая мои обнажённые ягодицы. Рука опускается ниже, ласкает меня между ног. Глади нежно складочки, размазывает влагу, которой истекает моё тело.

И я ничего не могу с собой поделать. Тел выгибается ему навстречу, приглашая и позволяя проникнуть глубже.

– Я хочу заняться с тобой любовью, – шепчет хрипло Кир, и эта хрипотца царапает внутри душу.

Глава 26. Раздрай

Его пальцы внутри меня – горячие, уверенные, знающие точно как ласкать. Я прижимаюсь ладонями к прохладному стеклу, но даже оно не способно погасить огонь, который съедает меня изнутри.

– Ты... обещал... – выдыхаю я, но тело предаёт меня, выгибаясь ему навстречу.

– Обещал, – соглашается он, его губы касаются моего уха, зубы слегка зажимают мочку. – Но ты ведь хочешь этого.

Я не могу ответить. Потому что он прав.

Его ладонь ложится на низ моего живота, указательный палец находит ту самую точку, и мир взрывается белым светом. Я кусаю губу, чтобы не закричать, но тихий стон всё равно вырывается.

– Видишь? – он поворачивает меня к себе, и я вижу его глаза – тёмные, голодные. – Тебе хорошо, ты хочешь этого. Разве ты влюблена в меня?

Его слова как удар под дых, будто меня ткнули в мои же слова носом. Да и вообще всё это глупо и неправильно. Кир же не останавливается, продолжает ласкать меня. Я всхлипываю от собственной беспомощности.

Но когда он наклоняется и целует меня, все доводы рассыпаются в прах. даже начинаю сомневаться в себе. Может, это я отстала от жизни и про любовь это действительно глупые бредни трубадуров.

– Я хочу тебя, – шепчет Кир, скользит в моё лоно двумя пальцами. Ломая последнюю стену сопротивления. А было ли оно? Кажется, нет. Я стала полностью его игрушкой.

– Только не здесь, – шепчу я. – Не у окна.

Он подхватывает меня на руки – легко, будто я ничего не вешу. Через три шага мы падаем на кровать, и его тело прижимает меня к матрасу.

– Ты уверена? – он задерживается в сантиметре от моих губ. Последний шанс. Последний выбор.

– Ты издеваешься надо мной? – шепчу в ответ, ещё немного и меня накроет истерика. Я же понимаю, что он ломает меня. Неужели он такой жестокий?

– Нет. Я даю тебе возможность признаться. Либо мы занимаемся сексом, и между нами нет чувств, либо мы занимаемся любовью, значит, ты влюблена.

Я отвечаю без слов – обвиваю его шею руками и притягиваю к себе. Пусть он думает, что прав. Пусть я буду заниматься сексом, но я никогда не признаюсь в своей симпатии к нему, а тем более влюблённости.

Его вхождение медленное, мучительное. Мне хочется встряхнуть его, закричать, чтобы прекратил меня жалеть.

– Смотри на меня, – приказывает он, и я подчиняюсь.

Его глаза – единственное, что я вижу, когда мир начинает рушиться.

Его движения методичны, как всё, что он делает. Каждый толчок – точный расчёт. Но я чувствую, как его дыхание сбивается, как дрожат мышцы на спине под моими ладонями. Он не так контролирует ситуацию, как хочет казаться.

– Признайся, – его голос хриплый, губы скользят по моей шее.

Я стискиваю зубы, ногти впиваются в его плечи. Нет. Не дам ему этого удовлетворения. Пусть думает, что победил. Что сломал.

– Я... хочу... чтобы ты... замолчал... – выдыхаю я между толчками, но тело предаёт меня, сжимаясь вокруг него.

Он смеётся – низко, глубоко, и этот звук вибрирует у меня в груди. Его рука скользит между наших тел, снова находит ту самую точку, и я выгибаюсь, теряя последние остатки контроля.

– Врёшь, – шепчет он. – Ты уже призналась. Телом.

Я хочу возразить. Хочу ударить его. Но вместо этого цепляюсь за него сильнее, ноги обвиваются вокруг его талии, притягивая глубже.

Он ускоряется, и я чувствую, как что-то сжимается внизу живота. Знакомое, опасное, неотвратимое.

– Смотри на меня, – снова приказывает он, и я не могу ослушаться.

В его глазах нет насмешки теперь. Только тьма. Голод. И что-то ещё... что-то, отчего перехватывает дыхание.

Когда волна накрывает меня, я закрываю глаза, но он тут же хватает меня за подбородок.

– Нет. Смотри. Смотри, на меня. Я хочу видеть твои глаза.

И я смотрю. Пока мир не взрывается. Пока моё тело не сжимается вокруг него в последнем спазме. Пока он не издаёт низкий стон, заполняя меня теплом.

Тишина. Только наше тяжёлое дыхание.

Он откатывается на спину, проводя рукой по лицу. Я лежу неподвижно, глядя в потолок.

– Так лучше? – спрашиваю я, когда дыхание немного останавливается, голос звучит хрипло. – Доказал свою теорию?

Кир поворачивает голову, изучает моё лицо.

– А ты?

– Я ничего и не хотела тебе доказывать. Я всего лишь рассказала, как раньше любили.

Поднимаюсь с кровати и ухожу в ванную. Мне надо побыть одной. Я не знаю, как проживу оставшийся месяц. Было бы лучше возненавидеть его. Но каждый раз занимаясь с ним любовью/ сексом (уже не знаю, как правильно называть наши отношения) я чувствую, как привязываюсь к нему. Начинаю ненавидеть и в то же время я становлюсь зависимой от его ласк.