Невеста для Маршала (СИ) - Валери Лия - Страница 18

Смотрю на Кира, и снова его лицо словно чистая стена, ни одной эмоции. Руки в карманах, смотрит на рабочих.

Не знаю что он от меня ждёт. Что я сейчас решу что мне повезло и должна быть благодарна ему? Или что?

– Зачем ты мне это показал? – спрашиваю его прямо, чтобы не теряться в догадках.

– Затем, чтобы ты увидела, как выглядит твоя альтернатива, – отвечает Кир, не поворачивая головы. – Сусанна права, у тебя есть выбор. И я хочу, чтобы ты сделала его осознанно. Без иллюзий и розовых очков.

Меня вдруг охватывает злость, против самой себя, против Кира, против всего этого мира, где выбор сводится к такому дикому контрасту. Либо ты кукла, либо ты винтик в механизме. Где место для меня? Для моих желаний, стремлений, мыслей? Где я сама?

– Ты думаешь, это честно? – выплёвываю я, глядя Киру в спину. – Ставить меня перед таким выбором? Давить на меня, показывая картинки нищей жизни? Думаешь, я испугаюсь и побегу к тебе в объятия, благодаря за спасение? Кир медленно поворачивается, и я вижу в его глазах…понимание. Будто он и сам заложник этой ситуации, этой жестокой системы.

– Я не хочу, чтобы ты боялась, – говорит он тихо. – Я хочу, чтобы ты выбрала. И жила с этим выбором.

Глава 23. Это просто секс

– Прямо сейчас выбирать? – спрашиваю я, обхватываю себя руками и задираю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Может, мне сразу здесь и остаться?

– Не говори глупостей. У тебя есть время для принятия решения. Идём.

Он протягивает руку, но мне сейчас не хочется чувствовать его прикосновений.

Я понимаю, что уйти от него я сейчас не смогу. У меня ни денег, ни документов. А в распределительный центр находится на Земле. Значит, хочется мне или нет, но вернуться в номер всё равно придётся. Направляюсь к двери, слышу шаги маршала за спиной.

Мы выходим из ангара, и грязный, грубый мир рабочих снова сменяется стерильным блеском аэротакси. Сажусь, прижимаясь к окну. Этот контраст давит на меня, как тонны груза. Неужели это и есть мой выбор? С одной стороны – кукольный домик, где я должна играть роль идеальной жены, с другой – тяжёлый труд и жизнь в нищете. Где же моя свобода?

Мы едем в тишине. Кир молчит, и я благодарна ему за это. Мне нужно время, чтобы переварить увиденное, чтобы попытаться понять, чего я хочу на самом деле.

В голове крутятся слова Сусанны, лица рабочих, холодный взгляд Кира. Сейчас не способна принять решение и вряд ли буду готова принять его завтра. Я не хочу быть ни куклой, ни винтиком. Я хочу быть собой. Но как это возможно в этом мире, где всё предопределено?

Аэротакси останавливается перед отелем. Кир выходит и подаёт мне руку, но я отказываюсь. Выхожу сама.

Вечер сегодня у нас молчаливый, каждый молчит в своём углу комнаты.

– Я хочу вернуться на Землю, – говорю Киру спустя час нашей молчанки. Всё-таки на Земле мне будет спокойнее, как мне кажется.

– Хорошо, – кивает он.

Ложимся спать по разным сторонам кровати. Специально не смотрю на него, когда он раздевается. И сама ложусь спать в пижаме, которая лежала на кровати, но вчера мы её проигнорировали. А сегодня зато она очень даже пригодилась.

Я бы поверх ещё что-нибудь надела, чтобы чувствовать себя в безопасности. Вот только наедине с маршалом невозможно чувствовать себя спокойно. Кто знает, что у него сейчас в голове.

Я лежу на жёсткой постели, чувствуя сквозь тонкую ткань пижамы прохладу простыней. Кир рядом, но между нами – пропасть. Не только физическая, но и какая-то невидимая, но ощутимая стена непонимания. Я чувствую его напряжение, его молчаливое недовольство.

Вот взял бы и поговорил, высказал мне всё, что думает. Я даже чувствую, как в воздухе электричество скапливается.

Закрываю глаза, пытаясь представить себе Землю. Зелёные луга, голубое небо, шум прибоя…немного расслабиться и заснуть.

А сверху рука тяжёлая ложится и по-свойски придвигает к себе.

Я мгновенно распахиваю глаза, пытаюсь сопротивляться.

– Что…

– Успокойся. Незачем лежать на другом краю кровати, – тихий низкий голос вроде должен успокоить, но мне становится тревожнее.

Он что, решил попользоваться мной на полную катушку?

Сердце колотится где-то в горле, не давая нормально дышать.

– Я не хочу, чтобы ты меня трогал, – выдыхаю я, но слова тонут в тишине комнаты. Бесполезно. Его руки крепко обхватывают меня, прижимают к голой груди. Даже пижама не спасает от жара его тела, от этого наглого вторжения в моё личное пространство.

Он не отвечает. Просто сильнее сжимает, и я чувствую, как его дыхание опаляет мою шею. Мне страшно и… почему-то немного волнительно. Глупо, конечно. Как можно чувствовать что-то, кроме злости к человеку, который считает себя вправе распоряжаться мной?

Пытаюсь вырваться, но он сильнее. Его тело словно сталь, а мои попытки освободиться – лишь жалкие царапины на броне.

– Кир, пожалуйста, – шепчу я, надеясь достучаться хоть до каких-то остатков разума или совести в нём. Он отстраняется совсем немного, смотрит на меня в полумраке. В его глазах – что-то непонятное. Желание? Злость?

– Тише, – говорит он, и этот приказной тон заставляет меня вздрогнуть. – Просто успокойся.

Легко сказать! Как можно успокоиться, когда тебя сжимают так сильно, что ещё немного и мы склеимся, когда твои желания ничего не значат, когда твоя жизнь – всего лишь пешка в чужой игре?

Его рука скользит по моей спине, останавливаясь на пояснице. Я вздрагиваю от прикосновения, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Неужели я действительно настолько слаба, что не могу ему противостоять?

– Не надо, – снова шепчу я, и в этот раз в моём голосе слышится отчаяние.

– Это всего лишь секс, – отвечает Кир, и его признание шокирует меня ещё больше. Целует меня в губы.

Секс? Для него это всего лишь секс? – кричит в мозгу мой скептически настроенный критик. Челюсти смыкаются рефлекторно, прикусываю Киру язык, который он только что запустил мне в рот.

Он шокировано смотрит на меня, отстранившись, но не выпуская из рук.

– Что? – спрашивает, похоже, даже не понимая ничего.

– Что? И ты спрашиваешь что?

Я бью его кулаком в грудь, требуя освобождения. Злобно кусаю в плечо, когда он продолжает держать меня.

Ярости во мне столько, что, кажется, готова разорвать его на части.

– Отпусти! – кричу я, вырываясь из его хватки. Неожиданно получается. Ярость придаёт сил. Спрыгиваю с кровати и отскакиваю к стене, словно от змеи. Смотрю на него, готовая к обороне.

Кир сидит на кровати, держась за плечо, на котором алеет мой укус. Он смотрит на меня с каким-то странным выражением. Словно не понимает, что происходит. Словно я – сумасшедшая.

– Ты… ты зачем это сделала? – спрашивает он, и в его голосе слышится растерянность.

– Зачем? – повторяю я его вопрос, и смех, истеричный и злой, вырывается из моей груди. – Ты серьёзно? Ты насильно целуешь меня, говоришь, что это всего лишь секс, а потом спрашиваешь, почему я сопротивляюсь?

Вижу, как его лицо каменеет. Он поднимается с кровати, и я инстинктивно отступаю ещё дальше.

– Я думал… – начинает он, но я не даю ему договорить.

– Ты думал, что я – вещь? Игрушка? Что я должна быть благодарна тебе за то, что ты снизошёл до меня? – выплёвываю я слова как яд. – Я – не твоя собственность. Я – живой человек. И я не позволю тебе так со мной обращаться!

Он молчит.

– Но вчера ты была не против.

– Потому что я думала…– замолкаю, не зная, какие слова подобрать. Думала что?

Что он любит? Неравнодушен ко мне? Похоже, я полная дура. Никто не может влюбиться за два дня.

– Просто для меня это не просто секс, – всё-таки выдыхаю с трудом. – В моё время это называли заниматься любовью.

Глава 24. Что такое любовь?

Он стоит посреди комнаты, огромный и непроницаемый, словно каменная глыба. Сжимаю кулаки. Боль от собственных ногтей, впивающихся в ладони, немного отрезвляет.