Отмороженный (СИ) - Дамиров Рафаэль - Страница 52

— Ну, восхищаться я точно не собираюсь, — сказал я.

— Ему достаточно, что ты включён в игру. Что ты бежишь за ним, разгадываешь его загадки, тратишь на него время и нервы. Для Ордынцева это и есть смысл жизни. Другого он не знает.

Я откинулся на стуле и потёр глаза. В голове крутилось одно и то же: мальчишка в рубашке под горло, ожоги на худых плечах, голубь, убитый палкой, и тихий шёпот — «я убью тебя так же, как убил свою мать».

Воспитательница тогда промолчала. А ещё раньше следствие не возбудило дело. И так мать, которая сгорела в кровати, а на самом деле была убита собственным сыном, стала первой, но далеко не единственной жертвой. И все эти ниточки тянулись оттуда, из детства Маэстро, и привели сюда, ко мне на стол, где лежали фотографии мёртвых женщин.

— Ладно, — сказал я. — Теперь я знаю, кого он ищет. Осталось понять, где.

Глава 21

Домой я добирался затемно, решил прогуляться пешком — после такого дня хотелось продышаться. Вечер был тёплый, и город потихоньку затихал, укладываясь спать.

Я шел привычным маршрутом мимо пустыря с заброшенной стройкой. По-другому к моему дому подойти было невозможно. Фонари в этой зоне, естественно, не горели.

Неподалеку на обочине дороги стоял чёрный внедорожник. Я прошёл мимо, скользнув взглядом по номерным знакам. Номеров не было. Скручены.

Возле строительного вагончика на пустыре сидели трое. Потрёпанное трико, олимпийки с рынка, чёрные, с полосами, вечный закос под «Адидас», тёмные кроссовки. С виду обычная шпана, но уж больно плечистые и крепкие для алкашиков. Алкашики так не сидят — молча, уставившись перед собой хмурым, но при том совершенно трезвым взглядом. Алкашики пьют, гогочут и сигу смолят.

А эти ждали. И ждали конкретно меня.

— Дядь, закурить не будет? — один из них, наконец, поднялся и двинулся мне навстречу. Голос гнусавый и ленивый.

— Не будет, — сказал я.

Двое у стены с кажущейся ленцой подались вперёд. Ждали, когда я пройду дальше и окажусь между ними, зажать и месить.

— А вы что, ребята, тут дружите между собой? — хмыкнул я.

— Чего?

— Я говорю, сидите тут, на Луну смотрите. Трезвые, тихие. Неужто вы из этих?

— Чего ты сказал?

Уж если драться, то начинать надо первым. Пока противник ещё не перешёл из режима «наезд» в режим «атака», пока мышцы расслаблены и мозг не успел послать команду рукам.

— Я говорю, держи прикурить.

И — р-раз! — врезал гнусавому в переносицу. Удар вышел хлёстким, с подворотом корпуса, и главное — неожиданным. Они настолько обалдели от моей наглости, что не успели ничего сделать, когда их старший, нелепо взмахнув руками, грохнулся на землю. Эх, надо было в челюсть бить, был бы нокаут. А так этот завыл, схватился за лицо.

— Сука! Ты мне нос сломал!

Теперь уже двое других кинулись на меня. У одного тускло сверкнуло железо на пальцах — кастет. Второй выхватил из кармана раскладную телескопическую дубинку, в сложенном виде сантиметров пятнадцать, а в раскрытом — нехилый стальной прут.

Того, что с кастетом, я встретил ударом ноги в живот. Он согнулся, и я тут же добавил коленом в челюсть. Щёлкнуло, голова мотнулась, и он со стоном осел. Минус два.

Другой, с дубинкой, оказался поумнее. Замедлился, не полез напролом. Крутил своей железякой, примеривался.

— Ну всё, хана тебе, урод, — цедил он сквозь зубы.

В это время гнусавый, шатаясь, поднялся. Щёлкнула выкидуха, и в руке у него блеснул клинок. Третий тоже очухался и встал, покачиваясь. А из джипа на обочине вылез ещё один и неторопливо направился к нам, заходя со спины.

— Что ж, — хмыкнул я. — Сами напросились.

И вытащил пистолет.

Бах!

Тот, что с ножом, рухнул, схватившись за ногу. Завыл, покатился по траве.

— Легли на землю! Морды в пол, суки! — рявкнул я, обводя стволом пустырь.

Они побросали оружие, попадали. Тот, что шёл из джипа, метнулся обратно к машине.

— Не стреляй! Не стреляй! — хрипел раненый, зажимая простреленную голень.

Я кинулся к джипу. Мотор взревел, и чёрная туша авто рванула по дороге, не включая фар. Но чтобы уехать, ему нужно было пройти через меня.

Я поднял пистолет и навёл ствол на лобовое стекло.

Бах!

Пуля пробила триплекс чуть выше головы водителя, оставив в стекле пробоину с расходящейся сеткой трещин. Джип тут же ударил по тормозам и встал. Машина застыла, обдав меня пылью.

— А ну все на выход! — гаркнул я.

Те трое, что валялись на земле, уже подобрали раненого и утащили куда-то в темноту. Догонять я их не стал. Потому что уже понял, кто пришёл по мою душу. К чему эта мелочь, когда главные сидят в джипе.

С водительского места вылез Ренат. Начальник охраны и правая рука Конева. Тот самый, которого я уже один раз проучил коньячной бутылкой в грудину. Поднял руки, вышел. По острому взгляду я понял, что он прикидывает, как выхватить пистолет из наплечной кобуры под пиджаком.

— Даже не вздумай, — сказал я.

Подошёл, сам вытащил у него из-под пиджака пистолет, сунул себе за пояс.

— Кто ещё в машине?

— Никого, — мотнул головой Ренат.

— Ну раз никого, значит, стреляю. Проверим, — я навел ствол на джип.

— Не стреляй! — раздался из машины крик, и с заднего сиденья вывалился мажорчик, Кирилл. Сынок замгубернатора. Нос у него зажил после нашей прошлой встречи, но все-таки чуть окривел.

Вся кодла в сборе.

— Ну и что это было? — спросил я.

Ренат попытался соврать:

— Мы просто здесь стояли и…

— Ага. А эти гопники, скажешь, не ваших рук дело?

Я заметил, как Кирилл прячет телефон за спину.

— А ты, получается, ещё и снимал, — сказал я. — Дай угадаю. Решили меня отходить от души, а этот уродец сидел в машине и снимал, как всё было. Чтобы кайф словить. Телефон — сюда.

Мажорчик насупился и опустил голову.

— Не понимает, — вздохнул тогда я.

Подошёл и врезал ему под дых. Кирилл согнулся, заскулил и протянул телефон. Я сунул гаджет себе в карман.

— Так, короче, расклад такой. Запись этого нападения у меня есть, — я повертел телефоном перед Ренатом. — Оружие я применил правомерно, при угрозе жизни. Даю вам шанс. Засовывайте языки в задницу и сматывайтесь. И больше ко мне не приближайтесь не то, что на метр — на пушечный выстрел. Иначе пущу всё это в ход. И поверь, я смогу доказать, что эти гопники — ваших рук дело.

Молчали оба.

— Не слышу задора в голосе, — сказал я. — Ах да, совсем забыл.

Я подошёл к Ренату и врезал ему в челюсть. Тот отлетел к капоту и сполз вниз, схватившись за лицо.

— Это, скажем так, для восстановления справедливости. За прошлый раз недодал.

Мажорчик попятился, но я его поймал за шиворот.

— Ты не знаешь, на что способен мой отец, — прошипел Кирилл, скрючившись. — Сколько у него власти…

— Не понял, — нахмурился я. — Ты не слышал, что я сказал?

Я схватил его за волосы и пригнул к капоту, приставил к виску пистолет.

— Слушай внимательно. Я — Отмороженный. Мне ничего не будет. Спишут всё на состояние психическое. Понимаешь?

— Не стреляй! — заорал из-за машины Ренат, с трудом поднимаясь. — Не стреляй, он понял!

— Чтобы лучше доходило, надо всё через голову пропускать, — сказал я Кириллу. — Понимаешь?

— Нет, — пролепетал тот.

— Ну, вдалбливать буквально в голову.

Я приложил его лбом о капот. Бам! Кирилл обмяк и сполз под колеса джипа.

— Эх, молодёжь, — вздохнул я, обращаясь к Ренату. — Не доходит всё с первого раза. Короче, пока спущу вам всё на тормозах. Ни к чему мне сейчас эта возня, у меня дела поважнее. Своих гопников найдёшь, к левому хирургу свезёшь на дому. С огнестрелом в травму не суйтесь, там дело автоматом возбудится, а тогда без вариантов, придётся мне вас за яйца брать. А Алексею Робертовичу передай — в следующий раз головой об капот я буду бить не сынка, а его самого. А ты будешь лежать с простреленными ногами. Понял?

— Понял, — пробурчал Ренат, опустив голову.