Отмороженный (СИ) - Дамиров Рафаэль - Страница 49

— Э, молодёжь, — пробурчал мужик, обводя их маленькими глазками. — Вы чего тут шатаетесь? Шумите. Идите вон туда гуляйте, к деревне.

— А вам-то какое дело? — с облегчением и с вызовом выдохнул Щупин, явно обрадовавшись, что перед ним двуногий и говорящий, а не бурый или китайский медведь.

— Опасно здесь гулять. Идите отсюда.

— Опять будете заливать про медведей и волков? Да не поверю, — Щупин совсем расхрабрился и даже выпрямился, хотя здоровяк был выше его на полторы головы.

— Какие медведи? Какие волки? — удивился мужик.

— Ну вы же сами говорите, опасно.

— А, — мужик ухмыльнулся. — Нет. Ноги вам выдеру. И с собой дам под мышки. Будете вот таким кандибобером ползти домой.

Он хохотнул так, что с ближайшей берёзы сорвалась ворона.

— Валите, сказал, отсюда на хрен. Пошли вон. Чего встали?

— А ты чего это борзеешь? — воскликнула Полина, выступив из-за Щупина. — Ты что так с нами разговариваешь? Знаешь, кто он такой? Он следователь Следственного комитета!

Мужик прищурился и осмотрел Щупина с ног до головы. Впечатлён, как видно, не был, потому что продолжил ещё более едким тоном:

— Какого ещё, на хрен, комитета? Женсовета? Кхе! Участкового я нашего знаю. А это какой?

— Я следователь, — сказал Щупин и расправил плечи.

— Мелковат ты для следователя, недомерок, — хмыкнул мужик. — Ксиву покажь, студент.

Должность его явно не впечатлила. Может, он по своей деревенской темноте и слыхом не слыхивал, что есть такая структура — Следственный комитет.

— Удостоверение у меня дома, — сказал Щупин.

— Ну и вали домой, — хмыкнул мужик.

И тут из-за кустов, откуда он вышел, раздалось жалобное блеяние. И Щупин, и Полина совершенно четко расслышали это «бе-е-е!»

— Это же Манька! — воскликнула Полина и рванула туда.

— Стоять! — рявкнул мужик. — Стой, куда! Туда нельзя!

Мужик рванул за Полиной. Щупин, с отставанием в пару секунд, припустил за мужиком. Тяжелый топор цеплялся за ветки и мешал. Щупин чертыхнулся и всё-таки бросил его. Налегке и вправду бежалось бодрее.

Но едва он выскочил на поляну, как тут же и замер.

Перед ним открылась картина, от которой к горлу подступила тошнота. Посреди поляны лежала молодая корова, разделанная прямо на месте. Остались только копыта, окровавленная голова и шкура, мясо уже грузили в мешках на лошадь. А рядышком к дереву была привязана Манька. Видимо, уже догадываясь, какая участь ее ожидает, она громко и жалобно блеяла.

«Скотокрады», — мелькнуло в голове у Щупина. Он читал про такое в сводках — в частном секторе регулярно уводили скотину и разделывали тут же, в ближайшей рощице. Забирали только мясо, а потроха и копыта бросали.

Двое мужиков возились у лошади. Один маленький, чернявый, беззубый. Второй — худой, седой не по годам, потому что если силой мысли убрать алкогольные морщины, ему было от силы лет тридцать пять.

Манька увидела знакомые лица и заблеяла ещё громче.

— Эй, вы, уроды! — закричала Полина. — А ну отвязали козу!

— Я же говорил, сюда нельзя! — запыхавшись, пробурчал здоровяк, который добежал следом. — А теперь хана вам, молодёжь.

Поигрывая желваками, он двинулся на Полину. Та не струсила, схватила с земли суковатую палку и замахнулась.

— Не подходи!

Палка свистнула в воздухе. Здоровяк еле убрал голову, но палка скользнула по щеке, рассекла кожу и врезалась ему в ключицу.

— Ай, зараза! — заревел он. — Ты мне плечо сломала, сука!

А Полина молотила его палкой, не останавливаясь, яростно, со всего размаху. Мужик махнул здоровой рукой, выбил палку, потом вторым ударом зацепил Полину — и она, как пушинка, отлетела в сторону. Ударилась спиной о ствол дерева и застонала, сползая на землю.

Вторая рука у мужика совсем отнялась. Он схватился за плечо, согнулся, рыча от боли. Но двое других уже подскочили сюда же, бросив крепить тушу. Чернявый кинулся к Полине и схватил её за волосы. Та вскрикнула.

И тут подоспел Щупин.

Его вообще никто не воспринимал всерьёз. Стоит себе ботаник, глазами хлопает. Но Щупин, замахнувшись, ударил. Бил неумело, угловато, но его костлявый кулак врезался седому точно в висок. И очень удачно — седой как раз развернулся навстречу удару и помог энергии своим собственным движением. Голова алкашика мотнулась вбок, глаза закатились, и он рухнул на землю, как мешок. Лежал и не шевелился.

— Он его вырубил! — заревел здоровяк и рявкнул чернявому. — Лунь! Бей малахольного!

Маленький беззубый Лунь отпустил Полину, выхватил откуда-то нож и кинулся на Щупина. Валентин попятился, поскользнулся на мокрой траве, но тут сзади на Луня обрушилась палка. Это Полина уже вскочила, подобрала свою суковатую дубину и огрела чернявого по затылку. Припечатала так, что тот раскинул руки, ткнулся мордой в мох и тоже затих.

— Убью! — заревел тогда здоровяк.

Даже с одной рукой он был страшнее обоих своих подельников. Он кинулся на Щупина, сгрёб его в охапку, придавил тушей и стал заламывать, как медведь, прижимая к земле. Щупин хрипел, пытался вырваться, но весовая категория была не его. Рёбра трещали, воздух выдавливался из лёгких, и перед глазами уже поплыли чёрные пятна.

И тут здоровяк взвыл. Заорал благим матом, так, что с деревьев посыпалась хвоя. Полина даже не сразу поняла, что произошло.

Здоровяк же всё дёргался, пытался оторвать от себя Щупина, но одной рукой это у него плохо получалось. Наконец, ему удалось, он вскочил, схватился за ухо и, воя на весь лес, ломанулся в чащу. Треск, хруст, мат, и через десять секунд его уже не было видно, только ветки качались в том месте, где он продирался сквозь кусты.

Щупин, пошатываясь, поднялся на ноги. Весь в земле, в траве, рубашка порвана. Но всё это выглядело не так страшно, как его покрытые кровью губы.

— А ты… что сделал? — Полина уставилась на него.

Щупин молча выплюнул на землю кровавый шмоток — кусочек уха.

— Ни хрена ты лютый, — выдохнула Полина.

И в голосе у неё на сей раз было восхищение.

Щупин посмотрел на кусок уха, потом на Полину, потом снова на трофей и пожал плечами.

— Сам не знаю, как так получилось. Надо было отбиваться.

Они отвязали Маньку, которая тряслась вся, до кончика хвоста, и не переставая жалобно мекала. Забрали лошадь с навьюченным мясом — улика как-никак. Двое подельников валялись на поляне без сознания, и Щупин, поразмыслив, стянул им руки за спиной их же шнурками. Следователь он или кто?

Потом они всем табором в восемь копыт побрели в сторону деревни. Полина вела Маньку на верёвке, коза благодарно тыкалась мордой ей в ладонь. Щупин тащил за собой гружёную лошадь, которая шла неохотно и норовила остановиться на каждом шагу.

— Участкового надо вызывать, — сказала Полина, ступая по тропинке. — Он же здешний. По лошади всяко определит, чья она, и выйдет на этих уродов.

Щупин кивнул и оттёр рот рукавом. Кровь размазалась по подбородку, и вид у него был тот ещё — бледный, грязный, в разорванной рубашке, с чужой кровью на губах. Но Валентин старался идти прямо.

— А ты смелая девушка, — сказал он, не глядя на Полину.

— Ну, ты тоже ничего так оказался, — проговорила она. — Надо же — ухо откусил. Я бы так не смогла.

— Сам не понимаю, как это вышло, — Щупин поморщился. — Рот до сих пор горит.

— Но знаешь, Валя, — Полина помолчала. — Это мне понравилось.

— Мне тоже.

— Грызть уши? — хмыкнула девушка.

— Нет. Приключение наше с тобой понравилось, — улыбнулся Щупин. — Лучше бы без ушей, но куда уж деваться.

Впервые за всё время, что они были знакомы, Полина улыбнулась ему не с издевкой, а тепло и открыто. И от этой улыбки у Щупина, казалось, перестало ныть ушибленное ребро, и шагать почему-то стало легче.

От автора

С Праздником, друзья!

Громкая новинка от Гурова и Махрова ко дню Великой победы!

Вчера он штурмовал укрепы на ЛБС. Сегодня — окоп 1941-го, «Наган» в руке и немецкие танки впереди. Выжить мало. Надо ломать историю.