Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 83

Выходим мы со Спартанцем, старшина докладывает. Здороваюсь с ротой. Чувствуется, что теперь у меня в подчинении рота — уши от крика едва не закладывает; взвод орал потише.

Иду вдоль строя. Вижу, как удивлённо вскидывают брови недавно прибывшие матросы, рассматривая мой иконостас из наград. Вообще-то, как и все удостоенные звания Героя, я в полку известен каждому матросу — наверняка слышали; да и попав в роту, справки о командире наводили: они же все морпехи, умные, хоть и наглые разгильдяи и знают, что информацией о командире нужно обладать, чтобы избежать лишних проблем в службе.

Но знать и видеть — это две огромные разницы. Я, например, знаю, что Бог есть. Но вот если бы я его увидел…

Даю команду: — Ветеранам роты, служившим ещё во взводе, выйти из строя!

Сержанты и матросы выходят.

— Сомкнуть строй!

С шелестом шеренги сдвигаются. Вот здорово в армии: никто не понимает, что и зачем я делаю. Но все не просто послушно выполняют, а делают это с азартом, огоньком, преданно смотря в глаза. Ну, сейчас поймут.

Обращаюсь к стоящим в строю: — Наш взвод тяжёлых снайперов был сформирован три месяца назад. За это время каждое отделение дважды побывало за ленточкой.

Рассказываю коротко о боевой работе каждого отделения: снайперским огнём уничтожен бронетранспортёр; одержана победа в снайперской дуэли; сорвана ротация противника; размотали колонну техники; уничтожение офицеров противника привело к тому, что польская атака захлебнулась…

Продолжаю: — Вы должны понимать, что воюет не винтовка и даже не снайпер; в каждом бою сражается всё отделение. У нас нет главных и вспомогательных должностей. Снайпер — это не всё копьё, это только его наконечник. Наблюдающий следит за полем боя, готовит данные для стрельбы и прикрывает снайпера. Сапёр оборудует позицию и борется с сейсморазведкой противника. Дроноводы ведут воздушную разведку и защищают расчёт. Ошибка, лень, некачественная работа любого может стоить жизни кого-то из боевых товарищей. За эти месяцы взвод потерь не понёс, а о его победах я рассказал. Посмотрите на награды матросов и сержантов — это летопись их боевой работы.

Строй по-новому смотрит на «ветеранов», которых я вывел. В самом деле, по наградам видно, что за ленточкой они не загорали.

— Кстати, о командирах: сержанты, прибывшие во взвод в звании «матрос», сделать шаг вперёд.

Все сержанты делают шаг.

Я констатирую: — Все командиры получили звания за эти три месяца.

Возвращаю всех в общий строй и закругляюсь: — Несколько дней назад, на первом построении роты, я вам говорил, что служить будет тяжело. Ну так у нас и рота тяжёлых снайперов, так что «тяжесть» даже в название забили. Но служить в такой роте ещё и почётно. Для того, чтобы вы запомнили начало службы в нашем элитном подразделении, я установил праздник роты — день её создания, который будет отмечаться в выходные, ближайшие к середине мая. Рота, нале-во, вне строя, в кубрик, к столам, вперёд, марш!

Рота проходит в спальное помещение и немного охреневает: пока я выступал, Композитор и несколько матросов, «одолженных» в моей бывшей роте за «проставу» бутылкой коньяка, накрыли столы. Ну, как накрыли: нарубили горы бутербродов, расставили бутылки с шипучками и пакеты с соками, разложили конфеты с эклерами и прочую сдобу.

Гуляем. Любят матросы, когда пласт колбасы или мяса на бутерброде больше, чем толщина хлеба. А ещё любят «бутерброд-тельняшку»: это когда поверх хлеба и колбасы укладываются слой сыра, слой мяса, ну и шмат сала. И с помощью таких бутербродов, через желудок увеличивающих давление на мозг, те слова, что я сказал на построении, матросам запомнятся лучше.

Ну и концерт в придачу для пущего веселья. Гриша, «Ларцы» и прочий его «ансамбль песни и свиста» работает чисто за еду, наравне со всеми налегая на съестное и периодически развлекая роту музыкой и песнями.

Глава 35

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

В этот раз о своей роте я докладывал сразу двум генерал-лейтенантам: вместе с Филиппом Павловичем Горпищенко в полк прилетел также командир морской пехоты России генерал-лейтенант Юлиан Николаевич Денисевич и два незнакомых генерал-майора. Совещание было «большим», главным на нём был ход передислокации полка в Крым и последующей передачи военного городка округу.

Так что до меня очередь дошла в самом конце. Я волновался, но доклад прошёл даже скучновато: за подсчётом количества вагонов и единиц транспорта, необходимых для завершения переброски полка, организации передачи казарм, котельной и складов комиссии от военного округа, руководству было не до какой-то роты и вопросов не последовало.

Лишь Горпищенко, обращаясь к сидевшему рядом Денисевичу, подвёл своеобразный итог: — Я лейтенанта Первозванова помню с весны, когда он формировал первый в морской пехоте взвод тяжелых снайперов, уверен, что и с ротой он справился. И Рубака, что первую роту в Крыму создаёт — его воспитанник.

— Знаю Логинского, толковый офицер, — согласно прошептал Денисевич.

— А Первозванов, к тому же, сам отличный снайпер, — так же негромко продолжил беседу Филипп Павлович, — он весной нескольким польским снайперам подвёл окончательный баланс, а накануне майских праздников, по Радзивиллу — это его выстрел был. Сегодня за это и награждаем.

Юлиан Николаевич с любопытством вскинул на меня глаза.

На построении полка, после выноса знамён и исполнения гимна, генерал-лейтенант Денисевич обратился к четырём учебным ротам, стоявшим на левом фланге: — Сегодня вы станете полноценными морскими пехотинцами и получите береты и тельняшки, а также капсулу с землёй, политой кровью первых морпехов Крыма. Берегите эти святыни, но ещё больше берегите свою честь — теперь она не только ваша собственность; по вашему поведению будут судить о полку, дивизии, о всей морской пехоте. Служите достойно, и император и командование вас не забудут.

«Коробки» полка трижды прокричали «Ура!» и командир морской пехоты приступил к награждению: один из комбатов, которого я знаю, получает Героя, ещё несколько офицеров — ордена, и почти половина из них также и сертификаты о дворянстве. Мы с воодушевлением хлопаем в ладони…

На удивление, нас из строя вызывают вместе со Спартанцем. Мы подходим, встаём рядом с Денисевичем, а он возвращается к микрофону: — Все знают девиз морской пехоты: «Где мы — там победа». И какой бы сложной ни была задача, морпехи её выполнят. Мы вообще обычно вступаем в сражение тогда, когда любые другие рода войск считали бы его проигранным. Поэтому именно нам государь-император и Генеральный штаб армии поручают значительную часть невыполнимых заданий, которые тем не менее, нужно не только выполнить, но и добыть для нашей Родины победу.

— Так было и на этот раз, — продолжает генерал-лейтенант. — Вы видели в новостях, что в конце зимы польские спецслужбы организовали покушение на первого замначальника одного из управлений Генштаба генерал-лейтенанта Владислава Алексеева, с помощью польского гражданина Любоша Корбы наняв для этого наёмных убийц. Генерал повёл себя мужественно и хладнокровно, под обстрелом наёмного убийцы пошёл с ним на сближение и будучи тяжело раненым, выбил у подлого польского наймита пистолет. Поскольку участие польской разведки в этом теракте было однозначно установлено, генеральный штаб разработал акцию возмездия и поручил её проведение морской пехоте.

Денисевич разворачивается к нам: — В конце апреля снайперская группа в составе лейтенанта Первозванова с позывным «Судья» и младшего лейтенанта Курочкина с позывным «Спартанец», исполнила приговор в отношении предателя, ставшего польским генералом, Тадеуша Радзивилла, и занимавшегося подготовкой польских снайперских подразделений и вербовкой снайперов для действий против наших войск в зонах локальных пограничных конфликтов. В этот же боевой выход одной пулей была уничтожена польская снайперская пара из двух высококлассных снайперш. По дипломатическим каналам польские спецслужбы предупреждены, что каждая их попытка теракта против российских должностных лиц встретит не только отпор, но и возмездие.