Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 67

Еще не дойдя до столовой, смартфон Большакова начинает выдавать марш: — О, дежурный по части меня ищет, — сообщает он мне, начиная разговор.

Собственно, это не совсем разговор. Слышу: «Да, я!». «Да, со мной!». «Идём на обед!». «Есть прибыть!».

Захлопнув панель, он сообщает: — Командир полка назначил совещание после обеда. Нам быть.

Удивлённо пожимаю плечами.

Повторное совещание началось так, как будто и не было первого. Командир с ходу сообщил: — Товарищи офицеры, знакомьтесь: гвардии младший лейтенант Первозванов окажет помощь нашему полку в формировании взвода тяжёлых снайперов…

Выходим с совещания, удивляюсь: — Это что было? С чего такие перемены по сравнению с утром?

Большаков отвечает: — Да… картина маслом! Держите меня семеро! Я тоже всё совещание думал, с чего так неожиданно ситуация и отношение к тебе поменялись? И вывод напрашивается один: комполка позвонил Осипову, и тот его просветил. Или не Осипов, но кто-то должен был. Наш командир так легко решения свои не меняет.

Отвечаю: — Ну, мне дела нет. Нам дали неделю на отбор, вот завтра с утра и займёмся.

Когда за молодыми офицерами закрылась дверь, командир полка обвёл глазами присутствующих: — Генерал-лейтенант Горпищенко через полтора месяца прибудет в полк для приёма экзаменов у формируемого взвода тяжёлых снайперов. А Филипп Павлович такой, он не забудет. Он поставил задачу, чтобы результаты были такими же или близкими к тем, что показал взвод полка Осипова при контрольных испытаниях. Вот их показатели, — полковник подвинул в сторону подчинённых несколько листов бумаги, — Филипп Павлович любезно мне их выслал. Начальник штаба и заместитель по боевой подготовке: нужно подготовить взвод так, чтобы результаты были не ниже, чем те, что показал снайперский взвод в полку Осипова.

На завершающей стадии отбора произошёл интересный диалог: взвод почти сформирован, иду вдоль строя будущих «тяжёлых снайперов». Стоят те, кто прошёл через все препоны и вижу, что впереди двух отделений — похожие парни с явными монголоидными чертами, а я в отборочной суете даже и не заметил их; точнее, заметил, но не выделил, не до того было. А они пробились в «финал». Останавливаюсь возле одного: — Представьтесь!

Матрос тараторит: — КандидатНаДолжностьСтрелкаТяжёлогоСнайпераМатросНамжилГанжуров!

Делаю шаг, и второй докладывает: — КандидатНаДолжностьСтрелкаТяжёлогоСнайпераМатросАлдарГанжуров!

Задаю на бурятском вопрос: — Вы буряты? Братья? Из той станицы, где половина мужчин Георгиевские кавалеры?

— Буряты, по русским понятиям — дальние родственники, по бурятским — близкие. Из той, Харьяская станица, — бодро отвечает один.

Потом удивлённо, во все свои узкие, но немного округлившиеся глаза, смотрит на меня: — Вы же это на бурятском спросили? Мне не послышалось?

Отвечаю: — На бурятском.

— Слава Богу, — расцветает он. — Я уж испугался, что глюк словил. Сидишь тут все ночи, учишь: ветер восемь, влажность шестьдесят, движение сорок; чертичё начнёт мерещиться.

Отвечаю: — И у ваших предков служба лёгкой не была. А снайперов в Бурятии всегда почитали. Служите достойно; предки и родители вами будут гордиться!

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты

Этот месяц матросы моего взвода чувствовали себя настоящими «морскими волками»: просоленными штормами, прошедшими огонь, воду и медные трубы и имеющими агромадный боевой опыт: к каждому из них прикрепили подопечного, которого необходимо всего за месяц научить всем премудростям военной специальности. Такое доверие и понимание масштаба и сложности задачи расправляли им плечи, делали голос грубее, а походку — немного раскачивающейся, как у ветеранов флота, находившихся сотни часов на штормовой палубе. Ну, дети, что с них взять?

Если с бревном, которое нужно нести на полигон, а потом обратно, гости были знакомы, то с таблицами поправок при стрельбе на дальние расстояния, с формированием «воронки» из воздуха, премудростями «воздушного магического сопровождения» снайпера и управления «Зайцем» — нет. И со всеми остальными снайперскими «секретиками» тоже. И выучить всё это нужно было всего за месяц. Поэтому на общем построении после прибытия гостей я, долго не мудрствуя, просто процитировал своего первого командира: — Этот месяц мне будет тяжело, вам будет очень тяжело. Короче, всем будет тяжело; никому бы не пожелал.

В ходе учёбы вскрылся неожиданный эффект: мои матросы, обучая прибывших, и сами стали лучше разбираться в тех вопросах, которым обучали стажёров. Оно и понятно: когда приходится отвечать на тупые вопросы, реальность начинает играть новыми гранями, на изучаемую тему смотришь со стороны и сам умнеешь очень быстро.

Прибытие в полк генерал-лейтенанта Горпищенко оказалось неожиданным: обычно генералы предупреждают за несколько дней о предстоящем визите, чтобы полк успел как следует подготовиться, и гость не увидел ничего лишнего. А здесь — буквально утром позвонили, что к полудню он будет. Так как генерал курировал спецподразделения, Осипов сразу заподозрил, что он по наши души и к нам тут же примчалось несколько майоров и подполковников, которые криками и суетой мешали нам готовиться к приезду генерала. Вопреки их стараниям, подготовиться мы успели. Впрочем, Филиппа Павловича Горпищенко, как и всегда, интересовали боевые навыки, а не казарма с её выровненными тумбочками и аккуратно заправленными кроватями. И мой взвод, и гости продемонстрировали ему стрельбу, маскировку, формирование воздушных воронок, управление «Депешами», «Зайцами» и дронами, окапывание и быстрое вычисление поправок для стрельбы — куда ж без этого. И даже первые навыки «определения геопозиционирования противника» с помощью имеющихся портативных сейсмографов. Генерал остался доволен, на общем построении взводов объявил всем благодарность и счастливые матросы хором гаркнули в ответ: — Служим Отечеству и государю-императору!

Развернувшись к командованию полка и группе офицеров, стоявших рядом, Горпищенко сообщил: — Дальше по плану.

Подманив меня, даёт команду: — Со мной до штаба поедешь, разговор есть.

В штабе проходим мимо дежурного и идём не в кабинет командира, а поворачиваем в сторону секретных комнат. Я недоумеваю: — Неужели какую-нибудь винтовку или что-то новое привёз?

Оказалось, нет: мы проходим ещё дальше и оказываемся в отгороженной клетушке, решётчатую дверь в которую Филипп Павлович закрывает, далее проходим в отдельную комнату, и я понимаю — экранированная. Значит, предстоит серьёзный разговор. Так и оказалось; генерал-лейтенант Горпищенко без предисловий начинает: — Есть очень важная снайперская работа. Задание сложное, но выполнимое. И ты его отработать можешь лучше всех. Суть: польский генерал, который занимается наймом снайперов, в ближайшие дни поедет по линии соприкосновения: после того, как ты подвыбил их лучших стрелков, на той стороне в снайперской среде наблюдается уныние и повышенный расход туалетной бумаги, генерал, видимо, хочет поднять им боевой дух. Нужно его во время этой поездки подстрелить, очень важная задача, из Генштаба. То, что я тебе до этого говорил — это сов.секретно. А что скажу дальше — особой важности: у нас «на той стороне» есть свой человек и информацию мы получаем как по объектам для посещения, так и по графику движения. На оптимальном участке уже оборудовано место для стрельбы; от него до точки, куда прибудет кортеж с генералом — три километра сто двадцать метров. Ты единственный снайпер на нашем направлении, который надёжно на таком расстоянии может точно выстрелить и оптика у тебя позволяет на такое расстояние бить. Когда машина остановится, и из неё выйдет генерал, чтобы ты его узнал, генералу подадут каску, и подающий будет секунд двадцать-тридцать держать её в руках и показывать устройство системы крепления. Сразу после этого запланирована короткая беседа со снайперами прямо на улице. Вот во время надевания каски или беседы и нужно произвести выстрел. Ты какие-то мысли сейчас по поводу выполнения задания имеешь?