Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 4

— Можно предположить, — улыбнулся генерал, — что это был обычный ежегодный медосмотр. Мои сотрудники прошли по картотекам, ранее он ежегодно весной проверял здоровье; ну, как для простолюдинов, так и для дворян это обязательная процедура. К тому же, данные томографии и прочих исследований, проведённые перед выпиской после лечения от удара битой, свидетельствуют, что каких-либо последствий не зафиксировано. При нападении Первозванов был в утеплённой куртке с накинутым на голову капюшоном, а меховую шапку сдвинул на затылок, что существенно смягчило удар.

— Кстати, о картотеках, — император поднял указательный палец, подчёркивая важность темы. — Загрузи своих специалистов, чтобы они с ними поработали в нужном направлении: к тому моменту, когда мы его признаем; а будет это скоро; в публичной информационной сети и в документах ведомств не должно остаться фактов, которые могли бы его выставить в невыгодном свете.

— Мы в этом направлении работаем, — понятливо кивнул начальник канцелярии. — Пока такие документы не всплывали. Но инструкцию все мои сотрудники знают: в случае обнаружения документа, порочащего императорскую фамилию, он уничтожается немедленно; доклад идёт исключительно напрямую мне в устной форме.

Москва. Спортивно-развлекательный комплекс «Галактика».

Стройка — это хорошо; бумаги — вот это плохо. Но одного без другого не бывает. С кипой документов захожу в зал совещаний, и пока есть время до начала, продолжаю их подписывать. И всю дорогу, пока ехал, тоже подписывал — акты исполнения договоров, поправки к договорам, платёжки, закупки… Чего только нет. Радует, что среди бумаг появились и акты приёма-передачи, пока ещё не основных объектов, но и главные стройки растут, и на том же приюте кровлю и тепловые магистрали монтируют.

Отодвигаю горку не подписанного, поднимаю глаза. Сразу же, по праву «главноуправляющего», подходит Александр Александрович Рябов; слегка поклонившись, кивает на парня, стоящего рядом: — Я представлял резюме и личное дело на Степана Алексеевича Короткова, рассматриваемого на должность начальника службы безопасности.

«Степан Алексеевич» вежливо кланяется: — Добрый день, Андрей Андреевич.

Смотрю на него, и смутные сомнения меня не то, чтобы терзать начали, они просто оторвали руки-ноги-голову и куда-то далеко забросили.

Поднимаюсь. Удивлённо обращаюсь к нему: — Стёпа, это же ты? — Степан, один из «старшаков» приюта, обучавший меня воинскому ремеслу и возглавлявший наши поездки на реконструкции, стоит передо мной и согласно кивает головой.

Подхожу, обнимаю: — Извини. В резюме фотография была маленькая, чёрно-белая. Там даже не очень разберёшь: мальчик или девочка на картинке. А тут — ты. А по жизни я ни твоего отчества, ни фамилии не знал: Степан и Степан. Это Вань и Саш у нас было много, к ним приходилось по позывным обращаться, чтобы откликались те, кто нужны.

— Ну чё, — продолжаю я: — Впрягайся. На новых объектах формируем собственную охрану, так что несколько сотен человек набрать надо и кучу техники закупить. Рисуйте штат и матобеспечение, Александр Александрович и дядя Толя из монастыря помогут. Побывай в Воронежской области на нашем агрокомплексе с конным заводом; вот где работы непочатый край. И в Крым слетай — там тоже твой объект, можешь семью взять и отдохнуть неделю.

Степан понятливо кивает головой, а услышав про Крым, благодарно улыбается.

— Пора, — шепчет стоящий рядом Александр Александрович Рябов. Есть у него «пунктик» с точностью — как-никак, бывший начальник штаба большой военной части.

Начинаю совещание. Темы всё те же — стройка, приёмка, формирование всего и вся. Одно радует — нынешняя моя работа в холдинге полностью коррелируется с моей специальностью в дипломатической академии. В принципе, мне сейчас можно начинать дипломный проект писать. Только кто мне его потом подпишет — я сам, что ли? В холдинге именно у меня «право первой подписи», не подлежащее передаче.

Москва. Кремль.

После ужина император ещё пару часов поработал в кабинет и только потом пошёл в «домашние» комнаты. Увидев супругу, он сразу обратился к императрице: — Лиза, сегодня начальник тайной канцелярии доложил, что Вера и Надя провели на Полянке шесть часов в обществе Андрея Первозванова. Тебе внучки что-то рассказали?

— Почти ничего, — отрицательно кивнула головой императрица. — Они тут же носом хлюпать начинают. Какие с них рассказы? А если коротко: Андрей — хороший, Андрей — внимательный, Андрей — умный, Андрей — общительный, Андрей — несчастный, что мамы и папы не было.

— Ну да. А вот дедушка — злой, заносчивый и деспот. Обидел ребёнка, отправив его на смерть. А то что я несколько месяцев маялся, надеясь, что удастся справиться с ситуацией и тянул до последнего, наверное, кроме тебя никто и не знает. Я же тогда бессонницей мучился, и даже выезд на природу не помог: на рыбалке смотрю на воду, а там Алёшкины глаза. Но на таком уровне, как мой, тезис о бесценности слезы ребёнка не работает. Не бывает безгрешных властителей. Мне всегда приходится оценивать последствия, причём, стараясь предугадать их на как можно больший отрезок времени. И обычно выбор стоит между несколькими почти в равной степени плохими вариантами. А тогда и с вариантами был напряг: помимо Запада у нас на Востоке такая задница вызревала, что вообще империю могли на куски разорвать.

Елизавета Фёдоровна согласно прикрыла глаза: — Помню, помню, Коль. Хоть и тогда, и сейчас считаю, что были возможности, которые упустили. А если бы их использовали, не дошло бы до необходимости проведения ритуала. Но сейчас я о другом. Коль, мы с тобой чуть не каждый вечер обсуждаем его воспитание и взгляды на жизнь. Тебе его психологию специалисты подробно обрисовали. Ты его вызвал, начал давить, попытался взять нахрапом. И не получилось. И мнение он о тебе составил. Произвести первое впечатление можно только один раз. И теперь надо это мнение в нём размывать, формировать постепенно другое. Быстро это не получится. Я тебе и сразу после того неудачного чаепития говорила, что лучше было тебе его вызвать и наедине рассказать по-честному и во всех подробностях почему ты так действовал и насколько тогда тяжёлая была обстановка. Не знаю, смог бы он на всё взглянуть по-другому или нет. Но он бы знал, что ты честный. А он это качество очень ценит. И это была бы основа для дальнейших разговоров и сближения. А сейчас — не знаю. Ты думаешь, мне не хочется внука увидеть? Хочется. И наверняка и София горит желанием обнять свою кровиночку. Но пока, думаю, рано. Время лечит, он попривыкнет к мысли о родстве, пообщается с внуком и внучками. Пока его только Сашка братом называет, девочки, что одна, что другая, хоть и понимают, что он их родной брат, тоже ещё к этой мысли не привыкли. Пусть пообщаются, пооботрутся. В разговорах с Андреем и нас упоминать будут, и он начнёт воспринимать императорскую семью как обычных людей, только наделённых большой властью и ещё больше ответственностью. Вот тогда и мы, старшее поколение, сможем с ним хотя бы спокойно познакомиться.

— Время, время идёт — с сожалением в голосе проговорил император. — Засветился он в Москве очень ярко. К нему уже сейчас потихоньку начинают аристократы девушек своих подводить. А дальше что будет? Я уж сам думал помочь какому из приближённых родов с Андреем породниться. Но ведь опять может не выгореть. Вот и мучаюсь — как просчитать все ходы?

— Коля, мы с тобой по-разному мир воспринимаем. Мне корона давит на сердце, а тебе — на голову. Твоя логика в моей голове не помещается. Та же женитьба Андрея, даже если ты всё удачно устроишь, не факт, что потом не получится хуже: в конце концов Андрей может про это узнать и поймёт, что его просто использовали в тёмную. И какой будет его реакция? Иногда лучше дать событиям самим идти туда, куда они движутся, не пытаясь прутиками и песчинками перегородить поток времени или направить его в другое русло.