Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 24

Мне неловко, но я вижу, что сержанты, вначале слушавшие вполуха про мои «похождения», смотрят на меня восторженными глазами.

— Я полагаю, товарищи, сержанты, — обращается Трегубенко к собравшимся, — вы получили некоторое представление о биографии молодого младшего сержанта и будем считать, что знакомство состоялось; да и на приём пищи пора. Садись, — даёт он команду мне.

«Естькаю» и быстро плюхаюсь на свой стул. Похоже, всё…

Оказалось, не всё. Трегубенко продолжает: — Про нападение на твою деревню и героическую её защиту, про участие в сборах дроноводов, про занятия китайской и бурятской борьбой расскажешь сам, ну, кому интересно будет, подойдут и спросят. И вишенка на торте: три дня назад у меня был спарринг с Первозвановым. Три раунда он меня, чемпиона морпехов, валял.

Сержанты недоверчиво переглядываются…

Видно, что командир роты закругляется, он взял фуражку и вертит её в руках: — Командир полка не довёл один из своих приказов: младший сержант Первозванов назначен заместителем командира первого взвода.

— Сегодня спишь на новом месте, — обращается он ко мне, — завтра командуешь взводом до прибытия командира. В ходе занятий учишься сам и обучаешь личный состав.

Подпрыгиваю, замираю, отвечаю: — Есть спать на новом месте, обучаться и учить личный состав.

— Все на выход, через три минуты построение! — Трегубенко первым выходит из комнаты, мы толпой устремляемся за ним.

Слышу за спиной: — Красава, Судья.

— Силён, бродяга! — это уже другой голос, после которого мне в спину и бок не сильно ударяют кулаками — этакое своеобразное морпеховское признание…

Ещё один сержант за спиной задумчиво произносит: — А я всё думал, что за странный новобранец матрос Первозванов: после каждой учебной стрельбы он зачем-то стирает отпечатки пальцев на прикладе и цевье. Где же это ему такой полезный навык привили?

Под общий ржач выкатываемся на взлётку.

После ужина, перед уходом со службы, командир роты вызвал меня в канцелярию.

— Андрей, — впервые капитан Трегубенко обратился ко мне по имени. — Никогда не жалей живых; и тогда они останутся живыми. А если будешь жалеть живых, тебе придётся жалеть их ещё раз, но уже мертвых.

Спал я реально на новом месте, ровно в десять часов вечера подав свою первую команду, наверное, самую любимую у морпехов: — Взвод, отбой!

Владимир. Администрация Владимирской области.

Ярослав Григорьевич вопросительно заглянул в кабинет отца, и Григорий Семёнович тут же приветливо махнул: — Заходи, заходи. Я тут автоматическим пером работаю, но не модернизированным, вон уже, рука посинела подписывать.

Когда сын присел да маленький столик, сблокированный с рабочим столом губернатора, Волхонский спросил: — Что у тебя?

— Нарочный пакет привёз, — пожал плечами Ярослав Григорьевич.

— Вскрывай, читай, — не переставая подписывать и листать бумаги, перебирая папки, проговорил Григорий Семёнович.

Сын не стал ломать сургучные печати, которыми конверт был заштампован с обратной стороны, а аккуратно оторвал узкую полоску конверта, вытащил оттуда плотный листок лощёной бумаги: — Императорская семья извещает и имеет честь пригласить… — Ярослав остановился, в удивлении расширив глаза и прошептал отцу: — у принцессы Надежды Владимировны Романовой помолвка с Артуром Николаевичем Гефтом…

— Ну-ка, ну-ка, дай, — Григорий Семёнович забрал карточку у сына, внимательно её перечитал, взял пустой конверт, зачем-то заглянул в него.

— О, как! — выдохнул он. Губернатор Владимирский встал из кресла, прошёлся взад и вперёд по кабинету и остановился напротив сына: — Интересно девки пляшут: в три шеренги, восемь в ряд! — по привычке Григорий Семёнович широко развёл руки и казалось, что губернатор сейчас сам пустится в пляс.

— Так-то, — сказал Волхонский, глядя на сына, — нам от этого кругом одни плюсы. Сам прикинь: Гефты по сию пору нашими дворянами числятся. А теперь это не только семья героя России, графа, но и родственники императора. Мы Николаю должное уважение оказывали, сына его выучили, жену и детей его, пока он на задании был, не кошмарили и даже не придирались. Опять же, Свят в приятельских отношениях с самим Артуром и его лучшим другом Первозвановым.

— Вот ещё что. Запиши, — кивнул Волхонский сыну, — не продаст ли нам, в смысле области, Гефт свой дом во Владимире, что до сих пор у них в собственности? А если уже выставил на продажу, то надо его немедленно купить. Постоит десяток лет, и я, или уже ты, когда губернатором станешь, сделаешь там дом-музей семьи Гефтов. Нам — не дорого, им — приятно.

— Займусь, — согласно кивнул сын, чиркнув что-то на листке.

— Ловок царь-батюшка! Ой, ловок! — довольно улыбнулся Григорий Семёнович. — Он же только старшую дочь выдал, и претенденты из аристократии думали, что у них года два, а то и три есть до помолвки Надежды и каждый, наверняка, свои планы строил исходя из этих сроков. А он — хлоп, и в дамках. И места для интриг не осталось. А выбор очень грамотный — армия и всё офицерство и так под ним, с этого фланга он Раевскими прикрыт, да и собственный сын в МосВОКУ отпахал. На молодого, Сашку, флот молится, хоть и его тоже в общевойсковое училище засунули. А теперь вот и спецслужбы увидели, что государь их не только деньгами и наградами жалует, но и признаёт их достойными в родстве с монаршим родом состоять. И пример Гефта очень показательный — давно ли баронами были? Но Отечеству было нужно — и Николай Артурович на смертельное задание за границу поехал данные добывать, а семья в бесчестье жила. Вот и оценил государь его самопожертвование и подвиг, продвинул. И что вся наша «спецура» будет думать? Правильно — работай и тебя заметят и оценят. Стратег у нас император, стратег, на мелочи не разменивается! И каждый грамотный стратегический ход способен очень здорово повлиять на ситуацию. А вот ни один стратегический просчет невозможно компенсировать тактическими успехами. Вон, британцы: сколько они в последнее время по мелочам суетились и в тактике выигрывали, но прохлопали подготовку брака принцессы Веры с индийским принцем. И где все их интриги? Королева Англии истерит, но она недавно и так перетряхнула всю верхушку, второй раз ей аристократы это сделать не дадут. А молодежь, что она собрала вокруг себя, скоро ли опыта наберётся интриговать на высшем уровне?

— Ох, ладно, — вздохнул губернатор. — Не нашего ума эти дела; а вот подарок молодожёнам мы подберём, хороший. Давай, сегодня вечером посидим вместе, жён порадуем. Может, и они что присоветуют. А я на неделе друзьям в Москву позвоню, чтобы подсказали, что другие князья в подарки готовят. Оплошать нам нельзя.

— Ну-ка, дай ещё раз прочту листок, — сын схватил лощёный кусок бумаги, вложил его в руку отцу, тот почитал и тоскливо поджал губы: — Минус тут только один, финансовый; вот такущая дыра будет у нас в семейном бюджете, — Григорий Семёнович опять раскинул руки. — Приглашают на помолвку семью, а значит наши дражайшие половины столько денег на наряды, меха и бриллианты ухлопают, что не получится у нас с тобой в следующем году ремонт в загородном поместье сделать, как планировали. Но и жён понять можно: весь цвет империи будет, а Москва город недешёвый, любят выскочки, слетающиеся туда со всей империи, повыделываться и на последнее гульнуть. Опять же, с нас свадебный подарок достойный губернаторского уровня, чтобы запомнился. А это тоже деньги немалые — экономить мы не будем. Как там Свят высказался летом в отпуске: всё пропьём, но флот не опозорим!

Московская область. Загородный дворец Константина Михайловича Романова, дяди императора.

Константин Михайлович, обложившись несколькими докладными записками, карандашами делал на них пометки, что-то выписывал себе на небольшие листки, и складывал их в отдельную стопку.

Увидев в приоткрывшуюся дверь младшего брата, он махнул ему рукой.

Михаил Михайлович прибывший вместе с сыном Антоном, с улыбками прошли в кабинет, и Антон сразу по-хозяйски начал устанавливать на оконные рамы блоки против прослушки.