Божий одуванчик - Мадунц Александра "avrorova" - Страница 9

У меня зашел ум за разум, и я отложила снимки в сторону. Глупо было начинать осмотр с них. Начать следует с дневника. Только имею ли я право его читать? Наверное, да – иначе Софья Александровна не передала бы его мне.

Я раскрыла тетрадку. Первая страница была озаглавлена «Хозяйство». Под этой не слишком-то интригующей надписью красовалась другая – «Зинаида Ивановна Грек». Ну, что-то, по крайней мере, понятно. Зинаида Ивановна – соседка, помогавшая по хозяйству. Дальше шел адрес, причем почему-то в Чебоксарах. Адрес некой Валентины Петровны Панкрашевой. Родственница, что ли? Да, точно, тут указано – дочь мужа Зинаиды Ивановны от брака с Ириной Васильевной Грек, в девичестве Ванеевой. И что?

Я перевернула страницу. Заголовок гласил – «Дача и автомобиль». Подзаголовок – «Андрей Михайлович Песков». Потом – еще два имени, с небольшими комментариями:

«Иван Петрович Фадеев, майор, колония.

Павел Сергеевич Нецветаев, капитан, 7-е отделение».

И – совсем странное:

«Чушка от Серого, пивной ларек, Вознесенский, 14».

Бред какой-то, честное слово! Вернее, то, что Андрей занимался дачей и возил Софью Александровну на автомобиле, чистая правда, однако зачем здесь какие-то серые чушки – загадка природы. А еще пивные ларьки! Нет, посмотрю, что дальше, тогда, возможно, ситуация прояснится.

Она не прояснилась. Скорее наоборот. На следующем листе я прочла: «Материальные проблемы. Фирма “Сириус”». И пустой лист! После шло самое загадочное. Как вам понравятся такие заглавия: «N1, N2, N3»? И так далее – до N9. Под каждым заглавием – комментарий. Например, к N1:

«Анатолий Анатольевич Соболев.

Ирина Витальевна Соболева.

Валечка с мясной базы.

Трус. Не пережимать».

Не стану утомлять вас остальными записями, но они были примерно в таком же роде. Если это – дневник, значит, я – шамаханская царица. А раз не дневник, то что же? И, самое главное, зачем оно передано мне?

Вздохнув, я принялась за третью часть поразительного наследства – справки. Ужасно не хотелось, потому что бюрократию, признаться, ненавижу, однако выхода не было. Я с отвращением вытащила первый документ. Судя по всему, это была ксерокопия накладной на получение мороженого мяса. Потрясающе, а? Какое Софье Александровне, а тем более мне, дело до того, что фирма «Кроун» продала пятьдесят тонн свинины по такой-то там цене? Причем подобных накладных оказалась целая пачка! Всюду в роли покупателя или продавца выступал знакомый мне «Сириус», однако это ничего не проясняло. Он, подлец, торговал не только мясом, а вообще всякой всячиной, и многие его торговые сделки нашли отражение в странном досье моей загадочной знакомой. Еще я смогла изучить бумаги, посвященные уплате «Сириусом» налогов, но там уж совсем ничего не поняла. Возможно, он был кристально честен, а возможно, уклонялся, по обычаю подобных организаций – я не налоговый инспектор, чтобы судить.

До поздней ночи разбирала я документы, и в голове моей воцарился сущий хаос. Светлым пятном промелькнуло хоть что-то знакомое, вернее, связанное со знакомым человеком. Я имела счастье узнать, когда именно Зинаида Ивановна Васильева стала Зинаидой Ивановной Грек, сочетавшись законным браком, а также, когда ее супруг закончил свой земной путь, переселившись в лучший мир. Зачем, зачем Софье Александровне копии этих дурацких свидетельств? Вряд ли она в тяжелую минуту перечитывала их во утешение. Значит, в них есть какой-то смысл, однако от меня он ускользал.

Глава 10

Я легла спать, и сон мой был беспокоен. Мне снилась Софья Александровна. «Это так легко – манипулировать людьми, – настойчиво повторяла она. – Надо только к ним присмотреться. Надо смотреть на людей, а не на вещи. Человеку редко приходит в голову, что кто-то захочет хоть немного о нем подумать. В сущности, мы все очень простодушны!»

Я проснулась от сильного сердцебиения. Странный сон! Когда снятся мертвые – это, наверное, плохо? Впрочем, Софья Александровна предстала передо мной, как живая, и не проходило чувство, что я и впрямь только что с нею поговорила. Вернее, она дала мне совет. Надо смотреть на людей, а не на вещи. Легко сказать! Где я возьму этих людей? N1–N9 – как я должна такое понимать? Единственная зацепка – Зинаида Ивановна. Ладно, я согласна о ней подумать, хоть и без особого желания. Она мне несимпатична.

Итак, Зинаида Ивановна. Ее любимое занятие – критиковать. Все, кроме нее, делают все не так. Их бы свести с Сергеем Бурковым – и конец света настанет гораздо раньше намеченного астрологами срока. При жизни Софьи Александровны соседка перед ней лебезила и помогала по хозяйству, а после смерти даже для порядка не сделала вид, что огорчена, а злорадно заметила: нечего гулять по вечерам. Была убеждена, что я общаюсь с Софьей Александровной в надежде получить наследство… значит, и сама помогала ей ради наследства? Вряд ли. Тогда она бы сейчас рвала и метала от гнева. Нет, на наследство она не рассчитывала и платы за свои труды не получала. Значит… значит… светлая мысль почти решила посетить мои усталые мозги, но в последний момент предпочла улететь в заоблачную высь. Я так возмутилась этим, что снова заснула и спала до полудня.

Днем я упорно продолжала размышлять, и от Зинаиды Ивановны каждый раз так или иначе переходила к Буркову. Прямо наваждение! При чем тут Бурков? При том, что они похожи и что он тоже ждал наследства. Нет, глупости. Она-то наследства не ждала, это я уже решила! Он да, он ждал. И получил теперь все, поскольку его жена – прямой потомок. И вещи получил, и книги, и квартиру в центре. Будут теперь с Зинаидой Ивановной соседи. А то ей даже поругаться не с кем – муж-то умер. А дочь мужа от первого брака живет в Чебоксарах – так записано в тетрадке. В Чебоксарах. Интересно, отец ее тоже из Чебоксар и въехал в квартиру к Зинаиде Ивановне или, наоборот, она к нему? Она не похожа на человека, способного кого-либо к себе прописать. Она из тех, кто сам пропишется к кому угодно.

Я вдруг решилась и отправилась к дому Софьи Александровны, прямо на черный двор. Мальчишка, обнаруживший тело – Сашка, кажется? – с упоением бродил вокруг знаменитой помойки, словно ее и не покидал.

– Привет, – поздоровалась я. – Слушай, мне нужна твоя помощь. Одна ваша соседка утверждает, что она тем самым вечером кое-что видела. Но я не знаю, можно ли ей верить. Ты наверняка хорошо ее знаешь.

– Что видела?

– Это Зинаида Ивановна Грек, – игнорируя вопрос, продолжила я. – Она как?

– Тьфу! – с чувством сплюнул Сашка. – Злющая, стерва! Мы этой бабке любим в дверь звонить. Позвоним и убежим. Чтоб знала!

– Что знала?

– Как ябедать. Вечно к матери ходит и нудит, нудит. Да еще половину наврет. «Я, – говорит, – сегодня видела вашего сына рядом с секс-шопом на Невском проспекте. Вы что, отпускаете его одного в такие места?» А мы с пацанами в войну играли, тут, рядом, а на Невский и секс-шоп чихать хотели. Так я матери и сказал. И мать мне поверила. Она говорит, эта бабка всегда заметит плохое, где есть оно и где нет.

– А ты не помнишь, она давно тут живет? Можешь узнать это у мамы?

– Могу. А что она видела?

– Какого-то парня в спортивном костюме, – взяла грех на душу я. – Спроси у мамы сейчас, а? С подробностями.

Я не давала бедняге опомниться, опасаясь, как бы сметливый ребенок не сообразил: мой интерес ко времени переезда Зинаиды Ивановны никак не оправдывался бы даже тем, что она видела целый полк в спортивных костюмах, марширующий у помойных бачков. Слава богу, Сашка оказался не склонен к логическому мышлению и бодро помчался к парадной, а через десять минут снова был во дворе.

– Она живет тут уже сто лет, но меньше, чем мои, – радостно доложил он. – Я еще не родился, а она уже здесь жила. Приехала вместе с мужем. Вернее, муж жил тут раньше, но у него была однокомнатная квартира, а когда на ней женился, поменялся на двухкомнатную. Только он уже умер. А где она жила до этого, мама не знает. А почему это важно?