Божий одуванчик - Мадунц Александра "avrorova" - Страница 5

Амишка, жалобно поскуливая, прижался к моей ноге, и я подняла его, посадив рядом с Касьяном. Сейчас самый важный момент… только бы они не разругались… умницы вы мои! А теперь – спать. Я легла, и хитрые красавчики пристроились по бокам. Вообще-то для них имеются уютные подстилки, но уж ладно. У них тоже была тяжелая ночь.

Проснулась я от настойчивого звонка в дверь. Боже, кто в такую рань? Впрочем, часы показывают начало второго, и это неудивительно, учитывая, что домой я вернулась не раньше семи утра. Я накинула халат.

– Кто там?

– Бурков Сергей Викторович с супругой.

Я опешила. Бурков Сергей Викторович, да еще с супругой? Я впервые слышала это имя.

– Я внучка Софьи Александровны, Люба, – добавил женский голос, а мужской цыкнул: – Не лезь!

Я открыла дверь, и непрошеные гости зашли в прихожую. Однако провести их в комнату я не успела. Сергей начал свою речь немедленно, и в голосе его теперь звучало все, что угодно, только не скука.

– Я не потерплю, – агрессивно заявил он, – чтобы всякие авантюристки вмешивались в дела моей семьи. Моя жена – ближайшая родственница и единственная наследница Знаменской Софьи Александровны, и я могу подтвердить сей факт документально.

– Какой факт? – тупо осведомилась я. Если меня неожиданно вытащить из постели, я всегда плохо соображаю.

– Факт родства, – несколько снизив напор, пояснил Бурков.

«Но не наследования», – машинально подумала я, и тут до меня дошло.

– Вам что, медсестра что-нибудь сказала?

– Эта непрофессиональная особа не может быть свидетелем. Не считайте меня дураком! Я своего не отдам! Не для того я ждал столько лет, чтобы мое наследство досталось постороннему человеку. Закон на моей стороне…

– Подождите, – вставила я, когда мой собеседник на секунду замолк с целью набрать побольше воздуха в грудь. – Я вовсе не претендую ни на какое наследство. Только Амишка и сверток, который Софья Александровна непременно велела мне взять. И все.

– Судебные издержки придется оплачивать вам, – по инерции продолжил Сергей, но Люба взяла его за руку и несколько раз настойчиво повторила: – Ей не нужно наследство, Сережа!

– Что? – наконец-то опомнился он и с подозрением уставился на меня. – Это как понимать?

– Бабушка велела ей взять Ами и какой-то сверток. А больше она ни на что не претендует.

– Твоя бабушка никогда не считалась с разумными доводами. Сколько я доказывал ей, что это старое животное пора усыпить, а она только тратила деньги на его лечение. Деньги, которые должны были достаться нам! И если ты считаешь, что я намерен теперь с ним возиться…

– И не надо возиться. Ами взяла себе Надя, – с ангельским терпением пояснила Люба.

«Усыплять надо не старых животных, а отвратительных людей», – захотелось сказать мне, но я сдержалась. Как бы то ни было, это родственники Софьи Александровны, и я должна держаться с ними вежливо.

– Так вы собираетесь судиться? – уточнил мой собеседник.

– Нет, не собираюсь. Отдайте мне сверток и забудьте о моем существовании.

– Сверток… – медленно процедил Бурков, явно не веря, что все может разрешиться так просто. – А что в нем?

– Не знаю.

– Ах, не знаете! – обрадовался он. – Вы считаете меня идиотом? Это что за ценности должны быть в свертке, чтобы ради него отказаться от квартиры в центре города? И дачи? Благоустроенной, между прочим, а не времянки! Имейте в виду, сверток тоже принадлежит мне, и отдавать его я не собираюсь. Я не так прост, как некоторые. С некоторыми, типа моей жены, у вас такие штучки прошли бы, но не со мной. Я не идиот.

От его манеры пережевывать много раз одно и то же сводило скулы, однако я нашла в себе силы спокойно предложить:

– Давайте вместе посмотрим, что там, и если что-то ценное, тогда уж будем решать. Скорее всего, там просто какие-то памятные вещи.

– Памятные вещи? Старинные, полагаю? Вы надеетесь, я не знаю им цены? Не надейтесь! Я честный человек и никогда не брал чужого, но своего отдавать не намерен. И не рассчитывайте! Я предупредил.

Глава 6

Милая пара удалилась, а я села в кресло и стала думать. Думать очень не хотелось, а хотелось плакать, однако я себя заставила. Софья Александровна ожидала от меня не слез. А чего? И вправду, чего она от меня ожидала?

Во-первых, она хотела, чтобы я позаботилась об Амишке. И тот, слава богу, у меня. Грустит, бедненький. Зато с Касьяном сразу подружился. Софья Александровна была бы этому рада. А еще она хотела, чтобы я нашла ее убийцу. И я ей обещала.

И тут я сообразила, что обещала ей не это. Все-таки она – удивительная женщина. «Не бери греха на душу – не обещай, что его найдешь», – кажется, так она сказала? Действительно, кто гарантирует успех? Софья Александровна никогда не попросила бы меня о том, чего я не в состоянии сделать. Меня или кого-нибудь другого. Она слишком умный человек. Я обещала сделать все возможное, чтобы найти убийцу, а для этого прежде всего надо взять в секретном ящике бюро какой-то сверток. Там лежит нечто, что мне поможет. Да что ж такое там лежит? Впрочем, размышлять бессмысленно, надо открыть сверток и посмотреть. Только как его добудешь?

Я вспомнила Сергея Викторовича Буркова и поморщилась. Снова умолять его дать или хотя бы показать мне сверток? Бесполезно. Я хорошо представляла себе его реакцию. Чем больше стану его уговаривать, тем упорнее он будет считать, что я намерена его одурачить. А он, в отличие от всех остальных, не дурак. Поэтому он оставит сверток себе. Хотя, кстати, понятия не имеет, где его искать. Я ведь не упоминала о ящике бюро, к тому же секретном. Значит, сверток спокойненько будет лежать и ждать меня. Вот если бы как-то проникнуть в квартиру… Интересно, она останется пока пустой или новоявленные наследники въедут туда сразу? Вряд ли сразу – по-моему, вступления в права наследства надо ждать полгода или около того. С другой стороны, формальности формальностями, а жизнь жизнью. Ну, например, ведь должны же они Софью Александровну похоронить. При всей своей мерзости не оставит Бурков ее тело в больнице? Значит, потребуются какие-то ее вещи, одежда. А это все в квартире. Так что зайдут они туда обязательно. Им, конечно, дадут ключи – они ведь родственники. А у меня ключа, к сожалению, нет. Иначе я бы выбрала подходящий момент да и залезла туда тайком. Правда, там сигнализация. Через окно попробовать, что ли? Четвертый этаж, к тому же безумно высокий. Нужен скалолаз, а у меня нет в запасе скалолаза, готового ради меня на преступление. Четвертый этаж. Он же последний. А если через крышу? Господи, каким бредом я занимаюсь! Неужели я – спокойный, законопослушный человек – намереваюсь тайно проникнуть в чужой дом? А что мне остается? Я ведь обещала…

Я велела своим подопечным не скучать и поехала к Софье Александровне. Вернее, нет… Как трудно смириться с тем, что ее уже нет в живых! Я поехала к ее квартире. Бывшей ее квартире. Зашла в подъезд и поднялась на четвертый этаж. Меня так и подмывало нажать знакомую кнопку звонка, однако я понимала, что ничего хорошего меня там не ждет. Поэтому по узкой лестнице я двинулась выше, на чердак. На чердаке висит огромный амбарный замок. Даже если я буду пилить его целый год, вряд ли это ему хоть немного повредит. А сбоку… сбоку лесенка типа пожарной, ведущая прямо в потолок. Я повесила сумку себе на шею, чтоб не слишком мешала, и полезла. Лесенка была ужасно пыльной – видимо, ею давно не пользовались. А люк-то открывается! Вот здорово! Я сделала усилие, толкнула и выбралась на крышу.

Крыша была плоской и удобной, с нее открывалась чудесная панорама. Купол Исаакия блестел словно бы совсем рядом, а Адмиралтейство несло свой волшебный кораблик специально для меня. Облака тщательно продуманными группами оживляли небо. После тяжелых впечатлений последних часов увиденное казалось таким прекрасным, что защемило сердце. Я долго смотрела вдаль, но потом взяла себя в руки, заставив подойти к краю крыши и заглянуть вниз. Сразу же закружилась голова. Нет, только в нынешнем своем полубредовом состоянии я могла вообразить, что долезу по отвесной стене до окна, расположенного довольно далеко внизу. Да и вообще, Софья Александровна слишком дорожила своей обстановкой, чтобы оставить столбовую дорогу ворам, я должна была сразу об этом догадаться. Как ни крути, такой путь не для меня! Тогда какой?