Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович - Страница 48

— Слышите свист? — сказал Ламар.

— Это шестиножки сердятся, — сказала Кааппе, — Очень сердятся, если даже здесь слышно.

— Нет. Мы слишком далеко, чтобы услышать их оттуда.

— По-моему это не свист, — тихонько предположил Корбо, оставшись неуслышанным.

— Но кто-то же свистит по-шестиножьи? — рассердилась Кааппе. — У меня что, еще кто-то сбежал?

— Это паук им отвечает. Он учуял врагов и сердится.

— Перед ним стоят дети трех знатных семей, а он еще упирается? — возмутилась Кааппе.

— Хочешь подавить его авторитетом? — спросил Деленгар.

Нервический и жиденький смех прошел в рядах загонщиков. Что ж, смех лучше криков ужаса.

— Все шаг вперед! — скомандовала Кааппе.

Броненосцы и огненосцы шагнули вперед, но монстр не отступил.

— Он не пойдет, — сказал Корбо, — Сдохнет, но не пойдет.

— Точно? — нахмурилась Кааппе, — Давайте еще шаг вперед.

Шаг получился маленьким, все понимали, что еще чуть-чуть, и паук атакует.

— Говорят, бывают твари, которые понимают слова или чувства, — сказала Кааппе.

Она вышла перед строем и оказалась так близко к чудовищу, что паук мог бы дотянуться до нее лапой. Адемар поневоле задался вопросом: это крайняя смелость, безрассудство или сумасшествие? Ходило много слухов о том, как дочь Мальявиля обзавелась желтым цветом радужки. В числе прочего называли и злоупотребление магическими порталами, что крадут частицу рассудка при каждом использовании. Учитывая обстоятельства, версия о том, что Кааппе наглухо безумна и лишь притворяется почти нормальной, вдруг показалась самой верной.

— Гарантирую тебе жизнь, еду и безопасность, — обратилась женщина к пауку, — От шестиножек тебя будут защищать две прочные двери и длинный коридор. Мы выкупим весь шелк, который ты напрядешь.

Паук атаковал. Выпад и укол. Передняя нога не острая, но твердая. Вес такой туши, переданный через опорную поверхность ноги, переломал бы девушке ребра, и кожаная кираса бы не спасла. Но удар вышел медленным — паук не был засадным хищником, что решает все вопросы одним стремительным броском исподтишка. Он либо собирал все попавшее в тенета, либо догонял встревожившего паутинное поле, давя массой. Да и Адемар был готов к чему-то такому и держал меч на плече. Он ударил по ноге сверху вниз. Прорубил шкуру до крови и причинил твари какую-то боль, но оба поняли, что ранение несущественное. Более важно, что меч Адемара замедлил и сбил удар паука, и Кааппе успела отскочить назад.

— Ты разочаровал меня. Поэтому ты умрешь медленно и мучительно, — недовольно пообещала дискредитировавшему себя врагу «девица-сова», чеканя слова.

Люди вздрогнули, и даже Серая Тень присела на задние ноги.

— Живым не брать! — скомандовала предводительница.

Факелы шагнули вперед. Паук бросился в атаку. Адемар успел еще подумать, что тут и рогатины с алебардами, пожалуй, не справятся, слишком велик и тяжел враг. Тяжелее чем рыцарский конь, а древки нельзя воткнуть подтоком в каменный пол.

В последнее мгновение шаман ухитрился так ударить в бубен, что извлек гремящий звон, ударивший по ушам не хуже набата. А Руфус заставил светильники вспыхнуть ярче солнца. Один шар такого испытания не выдержал и сразу погас, но чудище оказалось дезориентировано жесткой комбинацией светового шока и акустического удара. Громадная туша влетела в загонщиков не как готовый убивать хищник, а скорее наподобие тарана.

Факельщики с визгом отскочили назад — те, кто успел, а не разлетелся как деревянные кегли. Кто-то сообразил бросить факелом в паука. Кто-то уронил факел на пол. Один придурок не сделал ни того, ни другого, и ощутимо задел Адемара по шлему слева. Оруженосец Деленгара не успел отскочить, и паук походя впечатал его с размаха в кирпичи стены. Второго тварь затоптала, сбив с ног и пройдясь по нему десятком ног и весом нескольких «мокрых» бочек. Строй развалился, но и паутинный демон закрутился на месте, потеряв ориентацию. Третья жертва попала под взмах лапы, который сломал одновременно плечо, ключицу и несколько ребер. Щелкнула тетива на луке Корбо. Игрушечный — не игрушечный, но с такого расстояния северный лук бил страшно. Шаман сунулся чуть ли не под круговерть серых лап, долбя, как сумасшедший заяц, в бубен. Пожалуй, в данный момент северный колдун был главной боевой силой в армии Кааппе, цветастый костюм вымок от пота насквозь.

Тина, кажется, визжала, но всем было не до того. Адемар и сам вопил бы, как девчонка, только дыхания не хватало. Световой удар на графа не подействовал — защитил шлем с козырьком и забралом. Адемар диагональным ударом сломал пауку переднюю ногу. Удар из-за суматохи получился не идеальным и слегка «заваленным», но и его хватило. Это на весу нога не поддалась, а под нагрузкой хрустнула и согнулась как в дополнительном суставе. Деленгар с размаху вонзил копье в основание другой ноги. Ничего не сломал, зато охотничье копье, вошедшее по самое перекрестье, повредило крупный сосуд, и на пол брызнула черная кровь.

Тина резко перестала визжать и выстрелила, полностью оправдав репутацию «госпожи стрел» и договор с графом. Один из глаз твари взорвался черными брызгами. Корбо, который очень хотел жить, обрел удивительную скорость и точность движений, он всадил в уродливую башку три стрелы одну за другой, две из них вошли под кожу и не пробили череп, а третья попала в одно из ротовых щупалец. Тина отступила, сунула в зубы новый болт и наложила ворот на тетиву.

Паук, уязвленный Адемаром, определил для себя главного противника, двинулся на рыцаря тяжко и неостановимо, словно галера, выходящая с разгона на песчаный берег. Граф не успевал ни отступить, ни упасть, чтобы пропустить врага над собой, и паук его уронил сам, как будто не заметил преграду на пути. Рыцарь успел выставить перед собой меч, но двуручник вошел в тушу по самое перекрестье, не встретив сопротивления.

Мягкая и в то же время неодолимая тяжесть придавила его к мокрому полу, навалилась, пытаясь расплющить, как обычно в процессе охоты. Но тварь почти сразу поняла, что давить противника с внешним скелетом бесполезно. Монстр приподнялся, чуть сдал назад, и скользкие ротовые щупальца прошлись по металлу, цепляясь за все края. Серые Тени умели потрошить противников, одетых в хитиновые панцири.

Деленгар вновь уколол и отскочил, а Ловчие ударили копьями между ногами и «ртами» чудовища. Не помогло, паук все пытался расправиться с поверженным рыцарем.

Тина выстрелила и выбила еще один глаз. К твари подскочили Ламар и его оруженосец, оба взмахнули мечами и срубили по паре щупалец, которые пытались разорвать Адемара. Еще по удару, опять в черных брызгах разлетаются обрубки. Руфус сфокусировал свой светильник в яркий луч, который ударил пауку в оставшиеся глаза. Шаман, каким-то чудом не прерывая камлание, бросил в тварь мешочек, из которого при ударе вылетело облако пыли. Давление ослабло, затем вообще пропало, и Адемар, крутясь как перевернутый на спину жук, исхитрился схватить обеими руками ногу чудовища. Паук снова пошел вперед. Факельщики бежали назад, ловчие отобрали у них два факела и создали перед тварью достаточную завесу света и тепла вместе со светильником Кааппе, чтобы Серая Тень хотя бы шел, а не бежал.

Нинья метнула в паука стеклянную зажигательную гранату. Возможно, магическую. Попала в одну из пастей. Склизкий сфинктер и окаймляющие его щупальца вспыхнули, но не загорелись. Зато наконец-то паук понял, что идти вперед больно, и остановился вновь.

Корбо смог прицелиться и выбил еще один глаз. Не помогло. Гляделок осталось много, а мозг у магического монстра мог находиться в любом месте тела, не обязательно в голове позади глаз. Тина, отбежавшая подальше, вновь крутила арбалетный ворот. Нинья бросила вторую гранату в то же место, с тем же результатом, паук заревел от боли и приподнялся, так что Адемар наконец оказался на свободе и отпустил паучью лапу. Что толку висеть на ноге, когда хозяин остановился?

Из передней части твари торчали три копья и двуручный меч. Две пасти обожжены, несколько глаз выбиты, истекая черной жижей, не похожей на кровь. Две ноги выведены из строя. И что? Да ничего. Кажется, только сделали больно. Последние два копья остались у ловчих, но куда ими тыкать, пока еще непонятно. На турнире или в бою Адемар предложил бы противнику разойтись при своих в силу равенства сторон и взаимного ущерба, но скотина уже показала совершенную недоговороспособность. Противники застыли, недобро уставившись друг на друга. Тварь дышала еще тяжелее и громче, но в целом выглядела достаточно боеспособной.