Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович - Страница 46

— Оп! — после очередного взгляда в магоскоп Ламар поднял руку, — Впереди что-то есть. За углом, но очень близко.

— Это человек? — спросил Деленгар.

— Нет, — уверенно ответил Ламар, — По ауре это что-то новенькое. Там нет оттенка Пустоши, но это и не человек.

— Разрешите? — попросил Руфус.

Ламар передал ему трубку.

— Это подземный кровопиец, — уверенно сказал маг, внимательно посмотрев.

— Городская легенда? — удивился Ламар.- Откуда они возьмут под землей достаточно крови?

— Не такая уж и легенда, — ответил Руфус, — Принято считать, что подземные кровопийцы просто секта убийц. Сначала думали, что это один убийца, но люди столько не живут, сколько совершаются подобные преступления. Потом стали говорить, что у них банда. Но в преступном мире про них никто не слышал. В том смысле, что эти никогда не были своими по ту сторону закона. Сошлись на том, что кровопийцы это тайное общество, живущее в подземельях Мильвесса. Власти назначили цену за голову. Пару раз даже выплачивали награду, но за мертвых. Они на вид как люди, только голова не совсем человеческая и когти вместо ногтей. Такие широкие и плоские, чтобы рыть землю. И тело очень быстро разлагается после смерти.

— Я хочу такую тварюшку, — безапелляционно заявила Кааппе, — Идем!

— Сначала паук, — твердо ответил Адемар.

— Кровопиец уже перед нами.

Коридоры в подземелье не такие уж длинные, и не надо быть особенным, чтобы заметить светильники и факелы. Или услышать большой отряд.

— Почему он не уходит? — спросил Деленгар.

— Еще спроси, почему он висит, — ответил Ламар, снова взглянув в магоскоп.

Перекресток коридоров древние строители оформили круглой камерой под сводом. Похоже, здесь когда-то таскали габаритные предметы. В полу журчал водой неглубокий желоб. Хорошо, что давно не было дождей, подумал Адемар. Он плохо разбирался в подземных делах, но логика подсказывала, что вода скорее потечет сверху вниз, чем наоборот, поэтому в непогоду мокрого должно прибывать. Ходить по щиколотку или даже колено в сточной жиже — удовольствие невеликое. И так, вероятно, придется отдать обувь слугам.

Коридор направо оказался заплетенным тонкой паутиной, уже не сигнальной, а настоящей. Тенета были не белыми, как ожидал Весмон, а полупрозрачными, вроде стекла, при свете видно, в темноте нет. Кровопиец, наверное, шел по своим делам, влип и задергался.

— Ну и морда у него, — наморщив нос, произнес Деленгар.

Да уж. Вроде человек человеком. Две руки, две ноги, одна голова. Платье из обычной материи, хорошей, кстати, не домоткань, и вроде подогнано по фигуре. Короткие штаны и рубашка навыпуск, но обуви нет. Поверх рубашки пояс с сумочками. Разумное существо, не тупая тварь. Но уши торчком, кожа белая, волос на голове нет, а челюсти выдвинуты вперед, и клыки торчат изо рта. Глаза вроде черные, или это зрачки так расширены. Открывает пасть и издает какие-то резкие высокие звуки на грани слышимости. Руки тоже нечеловеческие. Пальцы толще, длиннее и с когтями. Судя по когтям, действительно не хищник, а норный житель, много копающий землю. В общем, создание неприятное со всех сторон, однако после диких земель и зверинца Кааппе — не впечатляет. Просто человекоподобный уродец.

— Сюда паук сам придет на живца, — сказал Адемар, — Сидим, ждем.

Создание задергалось и запищало сильнее.

— Я хочу кровопийца, — решительно сказала Кааппе, — Поэтому отцепляем его от паутины и вяжем, чтобы доставить ко мне. Паука пока нет, мы все равно ничем не заняты.

Она подошла к паутине и громко сказала:

— Приглашаю тебя пожить у меня. Гарантирую жизнь, еду и безопасность. И это предложение, от которого нельзя отказаться.

Кровопиец замотал головой, как бы все же отказываясь.

— Или хочешь, чтобы тебя съел паук? — удивилась Кааппе.

Собеседник опять энергично замотал головой.

— Ты меня понимаешь? — логичный вопрос, чтобы понять, он сейчас отказывался или имел в виду что-то свое.

Кивнул. Понимает. Логично. Уши и мозги у него есть.

— Тебя спасать?

Кивнул.

— Приступайте. Не укусит.

— Паука не ждем? — уточнил Адемар.

— Он и так придет, — ответил Руфус, — Ловушка сработала, он должен уже бежать сюда.

Тина ойкнула. Корбо, судя по выражению лица, был не согласен, однако промолчал.

— Я заряжусь, да? — спросила арбалетчица.

— Давай, — сказал Адемар.

Двое парней с ведрами сняли крышки, обмакнули кисти в ведра и принялись «красить» паутину.

— Экстракт для свертывания клея, — пояснил Руфус, — Мы так хорошо подготовили ткацкую мастерскую, а этой твари что-то не понравилось.

— Ты все понимаешь, но не говоришь по-нашему? — Кааппе продолжала расспросы.

Кивнул.

— А писать умеешь?

Отказ, согласие и попытка кивнуть за спину.

— Не понимаю! — надула губы Кааппе.

— Умеет кто-то другой? — предположил Адемар.

Согласие.

— Кто взял бумагу и карандаш? — спросила Кааппе, обернувшись к своим.

Из ее воинства не взял никто, а из приглашенных специалистов только Корбо.

— К вашим услугам, прекрасная госпожа, — он двумя руками протянул маленькую церу с красивой резьбой на крышке и деревянный стилус.

— Благодарю, — Кааппе столь впечатлилась исполнительной предусмотрительностью адемаровского секретаря, что снизошла до благосклонного ответа.

Вряд ли она сказала бы так привычному слуге, но аристократы ценят подачу. Не мятый клочок трижды скобленого пергамента и тупой грифель, а простой, но достойный письменный набор, преподнесенный по-благородному.

«Маляры» тем временем промазали паутину сверху донизу, и пленник смог встать на ноги. Мокрые кисти аккуратно проходили по краю прилегания паутины, а отлеплял ее кровопиец уже сам. Кааппе что-то быстро выводила стилусом на белом воске церы.

Первым паука учуял шаман. Он передал светильник одному из парней, хлопнул в ладоши, громко сообщил:

— Однако, идет. Большая бяка идет.

— Откуда? — спросила Кааппе.

— Вот он! — вскрикнула Тина, хотя никого в пределах видимости еще не наблюдалось.

— Не стрелять! — сразу рявкнул Адемар.

— Руку назад! — добавил Корбо. — Убрала с рычага!

Тина отодвинула ладонь назад по длинному прикладу и медленно опустила оружие.

Ламар поглядел в свою волшебную трубку, сильно изменился в лице и молча убрал приспособление в поясную сумку, никому не предложив глянуть. Адемар не столько услышал, сколько почувствовал приближение чего-то большого. Оставшийся на стене лоскут паутины вздрогнул, как от ветра.

— Нинья! — крикнула Кааппе. — Помогай!

Девушки ловко разогнали отряд в две примерно равные части на два коридора, правый и уходящий «вперед». Тварь, судя по всему, шла из левого коридора, если считать тот, по которому пришел отряд, центральным, а тот, где в ловушку попался кропопиец, правым.

Кровопиец сам схватил кисть из оставленного ведра и намочил кусок паутины, который все еще держался на его правой руке и правой ноге. Кааппе, видимо, поняла, что сейчас, в преддверии схватки, не время принуждать создание к чему-либо. Она лишь сунула бывшему узнику паутины исписанную церу в поясную сумку.

— Ой! — не выдержала Тина. — Простите, господин, — добавила она, когда поняла, что больше никто ничего не сказал.

Теперь звук слышали все. Комбинация волочения чего-то массивного и тяжелого с топотом сразу многих ног, а также странные всхлипы, тяжкое дыхание, хлюпанье. И время от времени отдельный шум ударов, будто невидимое создание не вписывалось в поворот и задевало угол. Стучало при этом так, будто кирпичи вылетали из кладки.

— Корбо, что обычно говорят в таких случаях на Пустошах? — спросил Адемар, гордясь, что голос почти не дрожит.

— Разное, господин, — секретарь тоже старался держать марку и почти успешно.

— Молятся?

— Редко. В основном ободряют друг друга сальными шутками на сортирную тему.

— Сейчас нам жо… седалища то надерут? — предположил Адемар.