Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович - Страница 10

— Какие отношения у Тудука с Сантели? — спросил Адемар.

— Краями расходятся, — ответил староста, — Тудук в князья метит. Ему подданные нужны, и чтобы с тех было чего взять. Пока кроме Сантели сюда никто по заливу не ходит. Он о своих доходах на каждом углу не кричит. Но ходить будут. Шила в мешке не утаишь. Встанут другие фактории, или тот же Сантели разрешит другим мореходам на своем причале грузиться. К тому же на «смоляного» как прыгнешь, так и отскочишь. По первости люди думали, размяк Сантели, потерял верных людей и сам, наверное, уже слабый стал. Пробовали ощипать. Но у него в близких помощниках рубака ходит, страшный и боевитый, как черт [1]. Он всех борзых кровью поумывал, и желающие перевелись.

— Понятно. Тудук потом будет брать долю с каждой поставки между причалами и деревнями, — сказал Адемар, — Корбо?

Корбо плюхнул на тарелку господину первый блин.

— Пробуйте.

— Хорошо. Сахара только добавь. И продолжи мысль.

— Всем бы стало лучше, если бы вместо Тудука берег держали вы, — сказал Корбо.

— Да, — кивнул староста, — Точно.

— Да? — посмотрел на него Адемар, — Ты же от королей, солдат и чиновников бежал.

— Нет, господин. Я бежал от голода, разорения и долговой ямы. Когда б не голод, с чего бы я побежал. Мне бы и предложили, я бы отказался. Я так понимаю, что сейчас ваша армия для короля расходная статья бюджета.

— Гляди, какой умный!

— Так я не из пахарей. Мне больше по душе за горами баб тырить, чем за конской жопой круги наворачивать.

— Оно и видно. Продолжай.

— Если вы станете с Пустошей бабло грести лопатой, вы об этом королю своему не скажете. Чтобы он и дальше вам денег слал, а не с вас требовал.

— Допустим, — Адемар вздохнул, — Мне, чтобы тут хотя бы с Тудуком сладить, уже нужно больше денег, чем король даст.

— Вот. Потому вы нас сильно нагибать не будете. Где крепость, там подсобное хозяйство. Свинки, коровки. Мужикам баб обещали. Солдаты ваши жалование где будут тратить? Так, глядишь, и трактир снова открою, и бордель при трактире. Бабам сережки-колечки буду возить… — староста расплылся в мечтательной улыбке.

— Хорош, — оборвал его Адемар, — С Тудука еще волосок не упал, а ты его уже похоронил.

— Упадет. Вот вы как начнете разворачиваться. Как с Сантели столкуетесь. Тудук или сам под вас ляжет, или его своя же братва заложит.

— А как же бандитская честь? — иронически спросил граф.

— У бандитов чести нет, — здраво рассудил мужик. — Лихой человек идет за Профитом и мечтой.

— Мечтой?

— Ага. Чтобы словить удачу и всю жизнь потом есть досыта. Кошель звенящий, дом, баба, детишки. А про честь уговора нет, то господская забава.

— Хорош, — сказал Адемар уже с другой интонацией, — Блин хочешь?

— Ой, спасибо, господин, сто лет блинов не ел. Муки белой и здесь ни крошки, и на старом месте вся мимо нас проходила.

— Как тебя зовут?

Староста замялся, как будто выбирал подходящее имя из списка.

— Жук. Чего уж тут. Здесь я для всех Жук, и для вас Жуком побуду.

— Корбо, дай Жуку пару блинов, остальное тебе.

— Вы наелись, господин?

— Ага. Объедаться не буду.

— Да? — Корбо скептически поднял бровь.

— Сколько в живот влезло, столько и правильно. Ни к чему, чтобы поперек горла еда стояла.

— Ну, живот ваш, вам виднее.

Корбо еще не привык к размеру нормальных порций господина.

— Если только попить малость, — сказал Адемар, вытряхивая в кружку последние капли горячего винного напитка из кастрюльки.

— Вот вы зря молока не пригубили, — сказал староста, — Могу теперь только воды принести.

— Главное, в Пустошах воду не пейте, — сказал Корбо, — Из горных ручьев еще можно, пока они не вытекли в Пустоши. Но не из колодцев, равнинных ручьев и луж. Местные может, и привыкли, а вас точно пронесет.

— Да и нас проносит, мы привычные, — сказал Жук.

— Как вы без воды по Пустошам ходите? — спросил Адемар у Корбо.

— Мы на ней суп варим. Сушеное мясо или рыба, сушеные овощи. Пустой водой, если не повезет, можно до кровавого поноса отравиться. Супом нельзя.

Староста откланялся и ушел. Адемар решил, что вино побережет, и флягу открывать сегодня больше не будет.

— Корбо, сколько времени я могу наводить порядок здесь, чтобы без спешки успеть в Мильвесс к Турниру Веры? — спросил он.

— Примерно месяц, господин. Может, меня с собой возьмете?

— Куда?

— В большой мир. Вы же видите, что я оттуда. Я вас не опозорю. И возраст у меня подходящий.

— Возраст?

— Молодому наследнику родители дают воспитателя. Мужчину, который ему годится в отцы, а то и в деды. Как дядька Гум.

— Да.

— С годами наследник взрослеет, а дядька стареет и превращается в гирю на ногах. Колени скрипят, хребет хрустит. Верхом отстает, с мечом спину не прикроет.

— Есть такое, — вздохнул Адемар.

Пожилой дядька Гум несколько раз чуть не умер, пересекая Ломаные горы, а в Пустошах в основном сидел на хозяйстве в лагере. Как-то само собой вышло, что его место рядом с господином все чаще занимал проводник Корбо, отодвинув и солдат, и офицеров Загородной стражи.

Впрочем, никто из простолюдинов-солдат не рвался в прислугу, а никто из офицеров-дворян не рвался в оруженосцы. Должность на королевской службе считалась более перспективной, чем подай-принеси при графском сыне.

— Господам постарше прислуживают пажи, — продолжил Корбо, — Но их нужно человек пять. Молодые, безответственные и ни один из них не умеет делать как следует все, чему учит их старый дядька. Для молодых господ задача приглядывать за стаей юрких поросят тоже как гиря на ногах, только другая.

— И это верно, — кивнул Адемар, — В пажи бедные дворяне отдают младших сыновей, кого не жалко. И ничегошеньки они не умеют, пока их кто-то не научит. Но без них никуда. По нашему замку таких пара дюжин бегает. Потом вырастают, становятся оруженосцами.

— Оруженосца берет на воспитание славный рыцарь, — сказал Корбо, — Тот, кому нужен спутник, чтобы умел все, что положено уметь пажу, чтобы не отставал верхом и мог прикрыть спину. Только молодому рыцарю вроде вас и младший брат будет гирей на ногах. Оруженосца надо учить как сына, а у вас возраст не тот.

— Почему не тот? Я что, похож на малолетку? — возмутился Адемар.

— Если бы вам нужны были дети, они бы у вас уже были. И нового оруженосца вам бы отец назначил по первой просьбе. Но вам с младшими неинтересно, поэтому вы пустились в путь со старым дядькой, а потом поняли, что он не вывозит.

— Допустим.

— Поэтому для вас самое то, как в Мильвессе ходят господа вашего возраста. Компаньоны или миньоны. Спутники, которые куда вы, туда и они.

— Миньоны, — Адемар поморщился, — Видел я в Мильвессе таких. Идет кабан с позолоченным брюхом, а вокруг него стая подсвинков вьется и задирается к прохожим. Потом встречают вторую такую же стаю и давай друг на друга хрюкать. Не нужна мне толпа бесполезных прихлебателей.

— Так возьмите меня. Приличные господа и в Мильвессе могут с одним компаньоном ходить. Одеться-раздеться помогу, коня оседлаю. Спину прикрою не хуже оруженосца. Еще я читать, писать и считать умею. Под диктовку пером красиво напишу, если надо. И рисовать немного могу.

— В Пустошах есть университет?

— Вы же видите, господин, что я не местный.

— Так здесь и нет местных. Судя по имени… и по форме носа, твои предки с Восходного Юга?

— Да, господин.

— И фехтованию тебя учили там.

— Верно.

— Но выговор у тебя мильвесский, правильный. Откуда ты взялся в Пустошах?

— Я был пажом. Один из младших сыновей семьи Монтейель пожелал учиться в Университете. Шесть лет я носил за ним книги и свитки. И сам внимательно слушал.

Адемар вспомнил, что герцоги Монтейель покровительствовали морской торговле по восточному побережью. От северного Архипелага до Мильвесса через Туманный мыс.

— Потом твой господин поехал на север? — спросил Адемар.