Уроки страсти - Хантер Мэдлин - Страница 44

Глава 16

Над Неаполем висел зной. Палящие лучи солнца заливали город, поднимая над заливом зловонные испарения. Июль был не лучшим месяцем для посещения этой жемчужины Средиземноморья.

Прижав к носу надушенный платок, Федра смотрела на улицы, проплывавшие за окном экипажа. Кучер остановился у особенно неприглядного перекрестка и обменялся гортанными репликами с прохожим. Вначале они звучали как приветствие, затем его тон стал более серьезным.

Эллиот поднял взгляд от книги и прислушался. Лицо его приняло озабоченное выражение. Он приоткрыл откидную дверцу и включился в разговор.

– Надеюсь, это не революция, – сказала Федра.

Эллиот повернулся к ней:

– Вспышка малярии. Летом здесь это обычное явление Тебе нельзя возвращаться в Испанский квартал.

– Комнаты у синьоры Сирилло хорошо проветриваются.

– Поедем в палаццо Калабритто. Сотрудники английского представительства наверняка знают, где можно снять безопасное жилье.

Он говорил уверенным тоном человека, который наметил план действий и считает его разумным. Подобный тон не располагал к спорам. И, разумеется, это был не тот тон, к которому она привыкла. В постели ей приходилось слышат нечто подобное, однако тон был тише и мягче, но такой же уверенный.

Учитывая, что Эллиот не спешил возвращаться в Неаполь, Федра ожидала попреков по поводу ее нетерпения, которое привело их в очаг эпидемии. Но он лишь выдержал паузу в ожидании ее возражений и, когда их не последовало, снова уткнулся в книгу.

Город казался пустынным. Очевидно, жара или малярия удерживали жителей от прогулок по улицам, примыкавшим к набережной. Миновав высокую арку, карета въехала во двор палаццо Калабритто и остановилась.

– Я подожду здесь, – сказала Федра. – Мое присутствие поставит тебя в неловкое положение.

– Меня не поставит, – отрезал Эллиот. – Тебе не следует так думать.

Если это и был упрек, то совсем не тот, которого она ожидала. Он продолжил более спокойным тоном:

– Если я пойду один, меньше шансов, что это превратится в светский визит. Так что, если хочешь, можешь остаться.

Несмотря на его тон, Федра была уверена, что Эллиот не намерен изображать из себя ее мужа. Более того, она не думала, что он считает, будто имеет на это право. Скорее всего, его поведение было вызвано реакцией на неопределенность, появившуюся в их отношениях по возвращении в Неаполь.

Она не стала напоминать ему, что она не из тех женщин, кто нуждается в опеке или кем можно командовать. В конце концов, что может быть естественнее, чем желание продлить сладкую иллюзию, которая ни к чему не обязывает, у которой нет ни прошлого, ни будущего? Возможно, в данный момент его хватка слишком крепка, но в конечном итоге он смирится.

И она тоже. А пока тоска, сжимающая ее сердце, делает ее слишком слабой, чтобы возмущаться или выяснять отношения.

Эллиот отсутствовал дольше, чем она ожидала. Федра не возражала, отдыхая от жары. Двор утопал в тени, отбрасываемой высоким каменным зданием, а из арочного прохода тянуло сквозняком.

Лицо Эллиота, когда он забрался в карету, было непроницаемым, но Федра достаточно хорошо изучила этого мужчину, чтобы различить за его улыбкой озабоченность.

– В городе почти не осталось обеспеченной публики. Все разъехались по загородным виллам и островам, – сообщил он. – Мне дали адрес апартаментов, только что покинутых испанским семейством. Мы можем прожить там несколько дней.

Несколько дней? Что ж, это вписывается в то, что он говорил и делал весь день. Челюсти Эллиота была решительно сжаты, как у капитана, который должен выполнять приказы, даже если он не согласен с ними.

– Где эти апартаменты? Надеюсь, не за городом?

– Недалеко отсюда. Мне сказали, что они достойны королевы.

– Я думала, ты пошутил, когда сказал, что эти апартаменты достойны королевы, – заметила Федра, прохаживаясь вдоль высоких окон роскошного салона виллы Марески, откуда открывался величественный вид на залив. – Если здесь останавливалась наша покойная королева во время ее скандального визита, тебе следовало бы знать, что для меня это слишком шикарное жилище.

– Шикарное или нет, но оно доступно. Этот район менее заселен, чем другие, и сюда не добралась малярия.

Все это было правдой, но сотрудник представительства назвал еще несколько адресов, помимо этого дворца, где останавливалась королева Каролина, будучи принцессой, во время ее визита в Неаполь.

Однако мысль поселить Федру на этой вилле показалась ему заманчивой. В ее жизни было мало роскоши, да и последние две недели они вели отнюдь не роскошный образ жизни. Ему нравилось видеть ее здесь, в этом просторном помещении, с шелковыми драпировками, парчовыми подушками и золочеными канделябрами.

– Позади дома имеется большой сад, куда можно попасть прямо из столовой, – сообщил он.

– Вот как? Выходит, эти апартаменты не так уж отличаются от тех, что мы снимали раньше.

Не так уж отличаются от гостиниц, где они обедали на свежем воздухе, прежде чем заняться любовью на простынях из простого полотна. И все же достаточно отличаются, причем не только шелковым постельным бельем и видом из окон. Им еще предстоит выяснить, что изменилось в их отношениях и насколько.

Листок бумаги, лежавший в кармане его сюртука, служил лишним напоминанием о неизбежности этих изменений. Это было письмо от Кристиана, поступившее вместе с дипломатической почтой, которую доставило английское судно, прибывшее в Неаполь на прошлой неделе. Сотрудник представительства, вручивший его Эллиоту, не видел ничего странного в том, что Истербрук воспользовался услугами дипломатического курьера. У маркизов свои причуды.

Эллиот почти физически ощущал прикосновение письма к своему телу. В нем не было ничего, кроме короткой записки. Никаких новостей или намеков на миссию, которая привела Эллиота в Италию. Судя по его содержанию, у Кристиана вообще не было причин писать его.

И тем не менее он написал. Словно догадывался, как развиваются события, и решил подтолкнуть их в нужном направлении. У Кристиана было непостижимое чутье к вещам, которые от него пытались скрыть.

Федра сняла шляпу, положила ее на инкрустированный столик и села. Эллиот воспринял это как согласие остаться здесь. На фоне бледно-розовой обивки дивана ее черные одежды казались еще более темными. Оставалось лишь надеяться, что они пробудут здесь достаточно долго, чтобы уговорить ее заказать новые платья.

Необходимо убедить ее, что положение любовницы сына маркиза имеет свои преимущества. Она никогда не выйдет замуж, он не собирается жениться, поэтому их связь может продолжаться до бесконечности; Во всяком случае, пока они будут желать друг друга. Нет никакой разумной причины для той тяжести, которую он ощущает в груди последнее время. Абсолютно никакой причины для чувства потери, которое окутывает их, словно туман.

– Ты узнал насчет Джонатана Мерриуэдера? – спросила Федра. – Он вернулся с Кипра?

Этот вопрос явился своеобразным ответом на его мысли: «Не все так просто. Например, мы еще не выяснили, кто из нас должен пожертвовать семейными обязательствами, обещаниями и долгом».

– Не понимаю, почему ты отказалась пойти со мной, если знала мои намерения.

– Я не хотела, чтобы мое присутствие мешало тебе заниматься своими делами.

– Я пошел туда посоветоваться, где снять комнаты.

Это было правдой, как и то, что Эллиот не мог больше пренебрегать своим долгом. Эта мысль омрачала радость последних дней, особенно во время короткого путешествия сюда из Портиси. Федра, конечно, все понимала.

– Да, он вернулся.

– Возможно, он согласится ответить на твои вопросы.

– Вне всякого сомнения. Мы договорились, что он примет меня завтра. Думаю, мы вскоре разберемся с этой чепухой.

Федра понимающе улыбнулась. Многое изменилось с тех пор, как они покинули этот город, но не его обещание защитить семейную честь.

В ее глазах появились дерзкие искорки.