Проклятый Врач. Том I (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 29

Почему? Да боже, не знаю я!

А самым тупым была идея нести цветы через всё лобби «Медисферы». Ведь можно было просто кого-то об этом попросить…

Девушки на ресепшене уставились на меня так, будто я пронёс не букет, а отрезанную голову единорога.

Наташа открыла рот, Инна закашлялась, а та, третья, чьё имя я упорно не запоминал, вообще уткнулась в монитор, пряча румянец. Я прошёл мимо, стараясь не обращать внимания на их горящие уши.

Больничное радио заработает через минуту, в этом я был уверен.

Дверь в палату Альбины была приоткрыта. Она сидела на кровати и с азартом тыкала в планшет. Короткие тёмные волосы торчали в стороны, как перья у вороны, но выглядела она… живой.

— Не заняты? — поинтересовался я, заходя внутрь.

Она подняла голову, и её глаза расширились. Сначала от удивления, потом от веселья.

— Ого, — Альбина уставилась на букет. — Александр Сергеевич. Вы принесли мне цветы? Поговаривают, что вы их ненавидите!

— Откуда вы знаете про мою неприязнь к цветам?

— Медсёстры болтают, — она пожала плечами, и губы дрогнули в улыбке. — Пока меня на каталке везли, я успела узнать, что вы не пьёте, носите дорогие костюмы и морщитесь, когда кто-то ставит вазы с хризантемами. Примечательно, что про хризантемы упоминали трижды.

Ха. Надо же, какой уютный дурдом.

— Тут другой случай, — буркнул я, присаживаясь на стул.

— Какой же? — она склонила голову набок.

— Вы просили не кормить вас утешениями. Вот, — я кивнул на букет. — Это не утешение. Это… компенсация за то, что вам пришлось торчать в нашей дыре. Ваше сердце теперь в порядке, кстати. Швы держат, гемодинамика стабильная.

Альбина рассмеялась. Искренне, легко, и от этого звука в моей груди что-то неприятно ёкнуло.

Мы разговорились. Говорили о том, как сердце похоже на дом с плохой планировкой и перегородками. Она рассказывала про свои проекты, я про то, как чиню эти «перегородки». Было легко.

Минут через двадцать в дверь без стука вошла Лиза.

Она несла поднос с лекарствами, на лице была привычная дежурная улыбка, но стоило ей увидеть меня, сидящего на стуле, и Альбину, смеющуюся над какой-то моей шуткой, как эта улыбка испарилась. Мгновенно.

— Александр Сергеевич, — голос Лизы прозвенел так, что на мониторах должны были поползти артефакты, — я не знала, что вы здесь. Пора принимать препараты.

— Ага, сейчас, — я не двинулся с места, чувствуя, как напряжение в палате скакнуло до потолка.

Лиза подошла к кровати.

— Как мы себя чувствуем? — медовым тоном пропела Лиза, глядя на Альбину, но обращаясь как бы к ней и ко мне одновременно. — Головокружения есть? Одышка?

— Прекрасно себя чувствую, — Альбина посмотрела на Лизу, потом перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнуло откровенное веселье. — Ваша медсестра очень… заботливая, Александр Сергеевич. Аж дух захватывает.

— Она у нас эксклюзив, — сухо ответил я, поднимаясь со стула. — Лиз, я сам выпишу назначения. Иди.

— Но… — начала было она, но я посмотрел на неё. Лиза осеклась, сжала губы бантиком, бросила уничтожающий взгляд на альстромерии и, резко развернувшись, вылетела из палаты. Каблуки процокали по коридору ритм пулемётной очереди.

«Ох, и влетит тебе, сосуд, от сей ярости! — хихикнул Старик, который, видимо, дремал, а теперь проснулся ради бесплатного шоу. — Баба аки медведица шипит! Оченно дивно!»

«Отстань», — мысленно огрызнулся я, но без злобы.

Выходные пролетели в странной полудрёме. Я дежурил в субботу, в воскресенье пытался спать, но без толку. Больничное радио, как я и ожидал, разродилось шедеврами.

«Ким ухаживает за пациенткой!» — шептались на ресепшене.

«Да он просто цветы нёс!» — оправдывалась Света, которая явно расстроилась больше других.

Дима, который всё это время ходил с лицом облитого кипятком хорька, только многозначительно хмыкал, когда я проходил мимо. Ему было не до моих романов: Фертман требовал внимания, Козлов валялся в коме, а лицензия клиники висела на волоске.

Но меня больше не трогали. Межличностные драмы меркли перед одним простым фактом: я вылечил человека. Нормально, по-человечески вылечил. Я даже начал думать, что, может, система ошиблась. Может, эти двадцать дней просто сойдут на нет, интеграция остановится, и я вернусь к своей обычной жизни с дорогими костюмами и дешёвым диваном.

Наивный идиот.

В понедельник утром меня вызвал Дима. Он сидел в своём кабинете, нервно грызя печенье из коробки, и выглядел так, будто не спал сутки.

— Садись, — он махнул рукой. — Новости.

— Какие? — я опустился в кресло, мысленно готовясь к очередной порции критики от Семёна Ильича или новым козням.

— Козлов очнулся, — Дима отложил печенье и посмотрел на меня очень внимательно. — Валентин Петрович пришёл в себя ночью. Нейрохирурги говорят: чудо, но факт. Он дышит, двигает руками, узнаёт персонал.

— И что он помнит? — спросил я, понимая, что именно этот вопрос — краеугольный.

— Ничего, — Дима пожал плечами. — Амнезия. Он помнит, как ругался с тобой на консилиуме, помнит, как ушёл в свой кабинет, а дальше — провал. Проснулся и голова болит. Больше ничего.

Удобно, ничего не скажешь.

— Хорошо, — я кивнул. — Это… это хорошо.

— Нет, не хорошо, — Дима встал и подошёл к окну. — Козлов решил уйти на пенсию после случившегося. И нам нужно будет искать нового онколога. И надеяться, что Козлов не подаст в суд на клинику из-за травм, полученных на рабочем месте.

— Он упал, Дима, — ровно ответил я. — Глаукома, слепота, дезориентация. Версия уже гуляет.

— Версия — это одно, а суд — другое, — буркнул он, но развивать тему не стал. — Свободен. Иди работай, герой-любовник.

Я вышел из кабинета, машинально кивнув секретарше с чёрными локонами, и направился к лестнице. Желание идти в палату к Альбине было сильным, но я сдержался.

Надо было закончить все доработки на сегодня и со спокойной душой уйти на выходные. Задолбало меня чёт всё это. Может, стоило бы позвонить Лёше? Сходить с ним куда-нибудь вкусно пожрать? Или сгонять на футбольный матч?

А ещё у меня из головы всё никак не выходил осколок, который держал в руках Козлов. Если он его не выронил, а поглотил, то он теперь такой же, как и я? Или мне стоило ещё более дотошно осмотреть место «побоища»?

Система словно услышала меня.

Внимание!

Объект класса: проклятие — нашёл нового носителя!

Носитель определён.

Внимание! Осколок не поглощён! Вы можете его изъять!

Глава 9

Эволюция

Воскресенье выдалось… ну, никаким. Если честно, я бы охарактеризовал его как день скорби по собственному неразумению. Причём началось всё ещё с вечера субботы…

Так, о чём это я? Ах да!

В общем, не знаю, почему я тогда ничего не предпринял, когда появилось уведомление системы, но вот… По итогу я тупо стоял в коридоре, пялился в текст системы и пытался предположить: куда он мог деться? Кто там его подобрал и зачем?

Инстинкт самосохранения как бы подсказал мне: Саш, валить надо, да побыстрее! Ты устал от всего этого.

В общем, что я и сделал.

Однако кто-то же нашёл осколок Козлова, верно? И как мне его можно было найти? Или всё, я его уже не найду?

«Бинго, дуболом», — мысленно сказал самому себе.

Давайте по порядку: фактически я просрал возможность получить непоглощённый осколок. А вот практически… я ведь с легкостью узнаю, кто его мог подобрать, чтобы потом разобраться с проблемой. Как?

Ха! Всё просто! И, к сожалению, это пришло ко мне только сейчас, когда уже пора было ложиться спать, ибо завтра на работу. Причём я прям парился на этот счёт все выходные!

Завтра мне нужно будет только открыть график дежурств, посмотреть, кто вечером находился в больнице… попросить охранника дать распечатку пропусков, кто находился в здании в то время, и-и-и-и-и… всё! Я без проблем узнаю, кто нашёл то, что я не смог найти.