Проклятый Врач. Том I (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 12

Половина. Ничего сложного. Медсёстры набирают дозы каждый день, по десять раз на дню. Это рутинная процедура. Только вот в данном случае от этой рутинной процедуры зависит чья-то жизнь. И моя свобода.

Я поставил флаконы на стол и пошёл к раковине. Открыл кран, пустил холодную воду, подставил руки.

— Ладно, — сказал я своему отражению в тёмном стекле шкафа над раковиной. — Делай что должен.

Высушил руки. Вернулся к столу. Взял шприц на сто миллилитров, большой, для химиотерапии. Вскрыл упаковку, присоединил иглу.

Первый компонент — хлорид натрия 10%, пятьдесят миллилитров. Набрал до отметки.

Второй компонент — аскорбиновая кислота 5%, двадцать миллилитров. Набрал в тот же шприц. Жидкости смешались, цвет не изменился.

Третий компонент — калия хлорид 4%, десять миллилитров. Половина ампулы.

Я взял ампулу, отломил кончик… взял воду для инъекций… смешал полностью. Затем поднёс к шприцу, начал набирать. Жидкость поднималась в цилиндре: один миллилитр, два, три…

Медленно, стараясь не дышать, набрал последний миллилитр. Стоп. Десять!

Поднял шприц на уровень глаз, посмотрел на отметку. Убедился, что было точно десять.

По итогу в шприце было восемьдесят миллилитров жидкости: пятьдесят натрия хлорида, двадцать аскорбиновой кислоты, десять калия хлорида. Бесцветная, прозрачная, невзрачная ересь, которая должна была сжечь чёрные нити и спасти жизнь.

Или убить.

Я вышел из лаборатории и направился к реанимации. Дошёл… остановился. Вдохнул. Выдохнул. Вдохнул ещё раз.

Красный интерфейс показывал:

«СЛЕДСТВИЕ ПРОКЛЯТОГО ОБЪЕКТА: ТКАНЕВАЯ ДЕГРАДАЦИЯ»

Стадия: прогрессирующая

Распространение: 17% сосудистого русла

Уже семнадцать… за двадцать минут набралось три процента. И, как мне показалось, скорость увеличилась…

Я набрал код, открыл дверь и вошёл.

В реанимации по-прежнему было тихо, посторонних не было. Марина сидела на своём месте, листая что-то в планшете. Артём лежал неподвижно, мониторы пикали в своём ритме. Капельницы капали. Жизнь текла.

— Что это у тебя? — Марина кивнула на шприц.

— Экспериментальное лечение, — ответил я, подходя к койке.

— Какого рода?

— Я не могу объяснить, просто выйди на пять минут…

Она округлила глаза и уставилась на меня… в общем… пялилась долго, внимательно, а затем без лишних слов просто встала и вышла, закрыв за собой дверь на ключ.

Фух… слава богу…

— Ну, дружище, — обратился к пациенту. — Поехали…

Система тут же уведомила меня, что интеграция стала ещё больше. И я даже не понимал, по какой причине она росла. Может, потому что я принял решение, которое бы не принял раньше… может, потому что я использовал непонятный навык.

А может, и не было никакой причины, почему эта хрень росла.

«Интеграция: 5%»

Включил Видение Аномалий по тому же принципу. И мир перед глазами тут же приобрёл красный оттенок.

Надел перчатки, а затем поднёс иглу к вене… сосчитал до трёх, и… началось.

Ввёл один миллилитр жидкости внутривенно!

Интерфейс тут же уведомил:

«Распространение: 17%»

Два миллилитра.

«Распространение: 16%»

Чёрт возьми, да они реально умирали! Нити пропадали! Аху…

Семь. Восемь. Девять.

«Распространение: 14%»

Я видел, как нити бледнеют, становятся серыми, а потом тупо растворяются! Моё сердце бешено колотилось — то ли от восторга, то ли от триумфа… ведь я нашёл решение!

Десять. Одиннадцать. Двенадцать.

«Распространение: 10%»

Тринадцать. Четырнадцать.

«Распространение: 7%»

Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать.

«Распространение: 3%»

Двадцать.

«Распространение: 0%»

«ТКАНЕВАЯ ДЕГРАДАЦИЯ: НЕЙТРАЛИЗОВАНА»

Я закончил вводить препарат и вытащил иглу. Прижал вату к месту инъекции, держал, считал до десяти. Поднял глаза на мониторы. Пульс — 86. Давление — 115 на 75. Сатурация — 99. Всё в пределах нормы. Лучше, чем было до инъекции.

И тут Артём вздохнул! Глубоко, полной грудью, как будто впервые за долгое время. Кожа начала розоветь на глазах. Сероватый оттенок уходил… вообще с неестественной скоростью!

Я выпустил вату, снял перчатку и посмотрел на свою ладонь. Геометрический рисунок по-прежнему был на месте, но, если присмотреться, он стал чуть ярче, чуть чётче. Как будто он тоже получил что-то от того, что я только что сделал.

«Интеграция: 6%»

«Награда: опыт носителя +10»

Опыт носителя? Боже, реально как в игре!

Но вот только я играл с жизнью человека, и за это система выдала мне опыт.

«Задание выполнено: пациент спасён от тканевой деградации»

«Награда: опыт носителя +25»

«Новое задание: найти и поглотить второй осколок»

«Срок: 29 дней 22 часа 48 минут»

Да оно и не новое… оно уже было…

Но всё же… двадцать девять дней. Почти месяц. И где-то нужно найти ещё четырнадцать осколков. Четырнадцать проклятых объектов, которые кто-то раскидал по живым людям и которые пожирают их изнутри, как я понимал, если судить по Артемию.

И я, видимо, единственный, кто это видит, кто может это остановить.

Главный хирург клиники с красным интерфейсом и татуировкой на ладони, у которого осталось двадцать девять дней до смерти от болезни, которой у него нет.

Я закрыл глаза и тихо выругался.

Глава 4

Смертельный диагноз

Хотите забавную вещь? Человек, который натравил на меня своего ручного мента, который… решил, что я навредил его сыну… в общем, в данный момент он рыдал!

Зуев-старший стоял в моём кабинете, уткнувшись в плечо, и плакал! И это, прошу заметить, не пятница! А среда! Не знаю, правда, к чему это я.

Скажу так: прошло два дня с того момента, когда я ввёл пациенту коктейль с калия хлоридом. И не убил его!

— Александр Сергеевич, — он шмыгал носом, и я понимал, что халат придётся стирать. — Я хочу… то есть мы с супругой хотим выразить вам…

— Не надо, — я отстранился, посмотрел на халат и вздохнул. Блин, реально стирать! — Я просто делал свою работу.

— Но я был не прав… оказывается, вы не вредили, а спасли ему жизнь! Врачи в областной говорили, что шансов не было!

«В областной? Интересно выходит… я прекрасно помню, что мы „первые“, кто вообще обнаружил и взялся за Артёма. Неужели кто-то, кроме нашей клиники, видел его анализы?»

Здесь стоило бы поругаться, надавать Диме по ушам, высказать своё нужное мнение Зуеву, но я вежливо промолчал. А вот мужчина похлопал себя по пиджаку и через мгновение достал из внутреннего кармана конверт. Толстый. С логотипом банка, чьим зарплатным клиентом был я.

— Мы понимаем, что у вас их и так достаточно, но… — он протянул конверт. — Это бонус!

— Алексей Петрович, — я говорил ровно, но внутри меня кипело раздражение. — Я не беру чаевые за операции. Это клиника, а не ресторан.

Он в буквальном смысле застыл, держа на весу конверт. Лицо его тут же начало меняться: сначала была «маска» шока, затем пришло замешательство. Люди его круга общения не привыкли к таким отказам.

— Но…

— Если хотите помочь, — я сделал пару шагов назад и сел на край стола, — сделайте так, чтобы ваш Морозов перестал ходить по клинике и задавать лишние вопросы. Мешает работать.

Зуев, недолго думая, убрал конверт на место. Затем подошёл ко мне и протянул руку. Не сказать, что мне очень хотелось жать её, но пришлось. Рука была влажная, но… Костяшка его большого пальца была холодной, что говорило о вегетососудистой дистонии!

— Вам бы обследоваться, — подметил я, но он решил ничего не уточнять. Молча кивнул и вышел, чуть не столкнувшись с Дмитрием Борисовичем, который явно подслушивал наш разговор.