За чертой (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 29

Примерно тогда же, сразу после странного приказа, он вызвал меня и Макса на стрельбище. Обычно мы работали с автоматами, пулемётами, иногда с АГС или РПГ. Теперь всё изменилось. Большую часть времени Морозов гонял нас с оружием под ПБС. Автоматы с приборами бесшумной стрельбы. Пистолеты ПБ. Иногда свой АПБ доставал и сам.

Стреляли много. Причём выполняли не обычные армейские упражнения. Огонь с коротких дистанций. Стрельба после быстрого перемещения. Работа по нескольким целям. Стрельба в сумерках. Стрельба ночью.

Однажды Морозов вообще заставил нас почти час двигаться между камнями и дувалами полигона, после чего внезапно выставлял мишени буквально в нескольких метрах.

— Быстрее.

— Не дёргай стволом.

— Вторую цель потерял.

— Ещё раз.

Макс после очередной серии вытер пот со лба и покосился на меня.

— По-моему, старлей опять что-то задумал.

— Это и ежу понятно. — Устало огрызнулся я — Только вот что?

Но это было только начало. Через несколько дней Морозов посадил нас за радиостанции. Сначала мы решили, что это шутка. Ошиблись. Каждый вечер после ужина мы сидели в учебном классе связи. Изучали частоты. Порядок радиообмена. Условные сигналы. Сокращения. Работу на аварийных частотах. Передачу коротких сообщений.

Иногда Морозов специально устраивал помехи и заставлял принимать радиограммы почти на слух.

— Ещё раз.

— Не разобрал.

— Разберёшь.

— Там половины слов не слышно.

— Значит, слушай лучше.

Через пару недель я уже работал на рации значительно увереннее. Макс тоже. Хотя матерился при этом постоянно. Казалось бы, на этом можно было остановиться. Но нет. В дело неожиданно вмешался Наумов. Однажды вечером капитан просто зашёл в расположение и ткнул пальцем сначала в меня, потом в Макса.

— За мной.

Мы переглянулись и пошли. Наумов привёл нас в штаб, усадил за стол и положил перед нами обычную школьную тетрадь. На первой странице были аккуратно выписаны слова на дари.

— Будем учить.

— Что? — не понял Макс.

— Язык.

— Зачем? — Поинтересовался я, и получил исчерпывающий ответ.

— Затем.

Спорить с Наумовым никто не стал. Так начались занятия. Никакой грамматики. Никакой теории. Только самые простые слова и фразы.

«Остановись. Подойди сюда. Где дорога? Сколько человек? Есть оружие? Не бойся. Садись. Встань. Покажи. Пойдём.».

Наумов гонял нас жёстко, сидели мы до ночи. Ошибся — начинай заново. Забыл слово — повторяй десять раз. Через несколько недель мы уже могли кое-как объясниться с местными без переводчика. Не сказать, что хорошо. Но достаточно для самых простых разговоров.

После одного из таких занятий я зашёл к Морозову за какими-то бумагами. Старлей сидел один. На столе лежала карта. Обычная штабная карта провинции Кунар. Только вся исчерченная карандашом. Линии. Кружки. Стрелки. Пометки. Район был мне знаком. Беркот. И горы вокруг него. Я остановился возле стола буквально на секунду. Морозов сразу заметил мой взгляд. Спокойно перевернул карту и накрыл её папкой.

— Любопытный слишком.

— Просто случайно увидел.

— Увидел и забудь.

Я пожал плечами. Но забыть не получилось. Слишком уж много странностей накопилось за последнее время. Бороды. Бесшумное оружие. Рации. Дари. Теперь ещё и карта Кунара с пометками вокруг Беркота. Мы бывало выходили туда на боевые, хотя территория и считалась подконтрольной ДРА. В Беркоте и на границе стоял полк афганских пограничников, но советских войск там не было. Что-то готовилось. Причём готовилось очень серьёзно. А судя по тому, что Морозов привлекал к этому меня и Макса, сидеть в хозвзводе до конца отведенного мне срока мне явно не придётся.

Ответ мы получили через несколько дней. После ужина за мной пришёл посыльный.

— Серёгин, к начальнику разведки.

Возле штаба уже стоял Макс.

— Тебя тоже вызвали?

— Ага.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут дверь открылась.

— Заходите.

Кроме Наумова в кабинете находился Морозов. На столе лежала карта Кунара. Та самая, которую я случайно увидел несколько дней назад. Теперь она была развернута полностью. Весь район Беркота был исчерчен карандашными пометками, стрелками и кружками. Когда мы вошли, Наумов сразу закрыл дверь.

— Садитесь.

Мы с Максом устроились на стульях. Начальник разведки взял карандаш и ткнул в карту.

— Район Беркота.

Мы переглянулись. Значит, не ошиблись. Именно туда нас всё это время и готовили.

— Обстановка в зоне ответственности отряда за последние месяцы заметно осложнилась, — начал Наумов. — Агентура сообщает о постоянном движении людей и грузов через пакистанскую границу. Причём речь идёт не о нескольких караванах. Поток идёт практически непрерывно.

Карандаш прошёл вдоль границы.

— По некоторым данным, противник пытается создать на востоке Афганистана устойчивое политическое образование под своим контролем. Центром рассматривается Беркот. В лагерях беженцев возле Беркота, на пакистанской стороне, сосредоточены до трёх тысяч моджахедов. Их обучают и снабжают очень интенсивно.

Наумов говорил спокойно, без лишних эмоций.

— Но нас сейчас интересует не политика. Нас интересует практическая сторона вопроса. Кто приходит. Что приходит. Куда идёт. Где проходит. Кто это охраняет.

Он посмотрел на Морозова.

— Поэтому вашей группе ставится разведывательная задача. Пойдете втроем.

Старлей кивнул. Похоже, он уже знал ответ заранее. Наумов продолжил:

— Работать будете под видом афганских беженцев. Основная задача — оценить обстановку в районе Беркота, выявить маршруты движения караванов, места перехода через границу, районы сосредоточения моджахедов и возможные площадки для будущих действий отряда.

Он ткнул карандашом в несколько отмеченных ущелий.

— После возвращения на основании ваших данных будут планироваться дальнейшие рейды отряда в этот район. Возможно, не один и не два.

Макс нахмурился.

— А афганцы?

Наумов усмехнулся. Вопрос был правильный.

— В самом Беркоте находится крепость. Там расположен батальон афганской армии. — Карандаш коснулся квадрата на карте. — Кроме того, ещё два батальона стоят непосредственно на приграничных участках.

Я удивлённо посмотрел на карту. Сил вроде бы хватало, зачем тогда мы там? Наумов словно прочитал мои мысли.

— Формально район контролируется правительственными войсками ДРА. — Он сделал небольшую паузу. — Формально.

После этого в кабинете повисла тишина. Все прекрасно поняли, что он хотел сказать.

— Командование полученным от этого полка данным не доверяет, — продолжил Наумов. — Насколько там всё под контролем на самом деле, никто точно сказать не может. Кто работает на Кабул, кто на местных командиров, а кто вообще получает деньги через Пакистан — вопрос открытый.

Морозов молча курил и слушал. Подобные вещи его не удивляли. Меня тоже. В Афганистане такое встречалось постоянно. Один человек служит правительству, его двоюродный брат воюет за духов, но они семья, а тут родственные связи важнее устава и присяги. Наумов открыл папку и достал несколько фотографий. Крепость на вершине скалистого холма, кишлак, группы вооруженных людей, при знакомом виде которых руки сами тянулись к автомату, мирно разговаривающие с афганцами в форме правительственной армии.

— Поэтому работать будете самостоятельно. — Он положил снимки на стол. — Вы ни кому кроме руководства отряда и бригады не подчиняетесь. Даже вышестоящим офицерам, с которыми войдете в контакт. У вас своё задание.

Карандаш снова коснулся Беркота.

— К чему я это. В крепости находятся два советских военных советника и два переводчика.

Я сразу понял, к чему он ведёт.

— Они знают о нас?

— Да. И руководство афганского полка тоже.

— А смысл маскироваться тогда?

Наумов посмотрел на нас очень внимательно.

— Смысл есть. Да, оставаться неузнанными в самом Беркоте вы долго не сможете, но у вас будет какое-то время, чтобы собрать данные до того, как о вас узнают агенты духов. В основном маскировка под афганцев нужна, чтобы вы могли под видом местных жителей или беженцев выходить из кишлака в горы и скрытно проводить наблюдение со стен крепости под видом солдат афганского полка. Вся крепость и Беркот отлично просматриваются с окружающих высот. Саму крепость периодически обстреливают снайперы, поэтому маскарад так же для вашей безопасности. Доставят вас в Беркот на афганском вертолете. В том, что троих беженцев высадил вертолет ничего необычного нет, из-за того, что наземные дороги к Баркоту фактически контролируются духами, гарнизон находился в блокаде, всё снабжение гарнизона идет вертушками и афганцы периодически привозят и вывозят из Беркота местных жителей по воздуху.