Вик Разрушитель 12 (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 69

— Нужно ли нам внедрять подобную технологию? — он откинулся на спинку стула, пока вновь вошедшие слуги меняли блюда на столе. — На твой взгляд?

— Ваше Высочество, ну какой мой взгляд? — я улыбнулся. — Вы уже всё просчитали, сделали выводы. Но если честно… — покосился на Лиду, наконец-то утихомирившуюся. Поняла, что опять где-то допустила промашку, вот и ведёт себя чинно. — Как тренажёр для военных училищ вполне подойдёт. Именно там отрабатываются командные навыки, и для них «охота на лис» станет хорошим подспорьем.

— Военные училища, — задумчиво проговорил Мстиславский, постукивая пальцами по столу, но, увидев укоризненный взгляд жены, спохватился и сделал знак одному из слуг, чтобы тот налил всем шампанского.

Единственный, кто его не пил, это был Игорь. Но он вполне обходился каким-то соком. Я потянул носом аромат гуляша, поданного с гарниром из риса. Чтобы не обидеть хозяйку, с большим энтузиазмом поработал вилкой.

— Алёна Николаевна, передайте вашему шеф-повару моё почтение, — мой комплимент вызвал довольную улыбку хозяйки. И понял, что пора и слово сказать. Увидев желание цесаревича вновь о чём-то меня попытать, я встал с бокалом шампанского. Всё семейство Мстиславских сразу же обратилось вслух.

— Лида, у тебя кольцо «играет», — вдруг сказал Игорь, глядя на волнующуюся сестру.

И в самом деле, элементали в кольце Великой княжны забегали по кругу, словно трудолюбивые муравьи, отчего золото приобрело красный оттенок.

— Как красиво, — цесаревна улыбнулась ободряюще.

Я глубоко вздохнул, как будто готовился нырнуть в ледяную глубину. Вроде бы пора привыкнуть, уже не первый раз!

— Уважаемые Юрий Иванович и Алёна Николаевна! — голос мой не дрожал, сам я держался спокойно, загнав волнение внутрь. — Когда в Лужниках я проиграл бой пилоту с амбициозным прозвищем «Пустынный Барс», то не мог поверить, что проиграл девушке, да ещё и очень красивой. Но в тот момент меня больше волновало, почему я потерпел поражение, которого априори не должно было быть…

Цесаревич с улыбкой кивнул, поняв, на что я намекаю.

— Богиня Макошь любит сплетать нити судьбы самым непредсказуемым способом, — продолжил я. — Вот и для меня она сплела причудливый узор. Я даже не предполагал, что Лидия Юрьевна станет не только моим партнёром по боям в экзоскелетах, но и верным другом. Пусть нашу судьбу в какой-то мере решили старшее поколение Мстиславских и Мамоновых, но я совершенно не жалею об этом. Да, были моменты, когда у меня возникали мучительные сомнения по поводу нашего с Лидой будущего. Говорю это откровенно, чтобы не возникало иллюзий, что всё шло гладко. Однако окончательный выбор я сделал некоторое время назад, и полностью уверен в своём решении. Поэтому теперь, здесь, в этом доме хочу просить руки вашей дочери. Обещаю сделать всё возможное, чтобы Лида была счастлива со мной.

Последняя фраза откровенно намекала на то, что в нашей будущей семье приоритета я не дам никому. Для меня все равны, хоть Мстиславская, хоть Инглинг с Голицыной и Захарьиной. И чтобы потом не было никаких обид, слёз и жалоб папе с мамой, что «Мамонов меня не замечает и не любит». К моему облегчению, цесаревич едва заметно кивнул, поняв смысл сказанного. Алёна Николаевна, кажется, не обратила на это внимание, с повлажневшими глазами глядя на зарумянившуюся дочь.

Когда я замолчал, ожидая положительного слова хозяина дома (об отказе даже и речи быть не могло, иначе незачем было затевать альянсы, плотную опеку старших, нечестную игру с Ниной Захарьиной), цесаревна поглядела на мужа. Мне показалось, что она всё ещё колеблется, как и Сиггрид. Это понятно: матери беспокоятся о своих дочерях куда сильнее, и на каком-то глубинном уровне ощущают тревогу. Они подспудно ждали от антимагии жутких последствий, и хотелось воскликнуть, что не стоит так волноваться! Но — нельзя. Император и король Харальд ждут от меня наследников с анти-Даром, вот и пусть продолжают ждать, мучиться, строить гипотезы. А я тихой сапой продолжу укреплять антимагию девчат. Когда результаты подобной перенастройки ядра будут гарантированно стабильны, вот тогда можно частично раскрыться перед правителями и Брюсом.

— Что скажешь, дорогая? — цесаревич тоже чувствовал напряжение, исходящее от жены, и готов был пресечь вмешательство в свои планы. — Достоин ли сей юноша нашей дочери?

— Пап, ну к чему этот спектакль? — не удержавшись, воскликнул Павел. — Уже давно всё обговорено, решено. Андрей и так затянул с признанием, а ещё и вы…

— Цыц, мальчишка, — Мстиславский так поглядел на сына, что тот сразу заинтересовался содержимом своей тарелки. — Лучше учись, как нужно подходить к вопросу о женитьбе… Основательно и без спешки. Я свою дочь хорошо знаю. Она — не подарок, поэтому и давал Андрею время найти правильный подход к Лиде. Как видишь, твоя сестра стала гораздо выдержаннее, поменьше спонтанных действий. Теперь думает, прежде чем что-то сказать.

— Папа! — полыхнули огнём щеки моей избранницы. — Ну зачем ты так сейчас?

— Действительно, дорогой, не тот момент, — Алёна Николаевна встала, обошла стол и остановилась за спиной цесаревича. Положила руки на его плечи. — Дети ждут от нас слова, и ты, как отец, должен его сказать.

— Конечно, конечно, — цесаревич поднялся на ноги.

Лида же потянула меня за руку, и я сообразил, что нам нужно выйти из-за стола. Старшие Мстиславские вышли нам навстречу — и мы замерли друг напротив друга.

— Благословляю вас, деточки мои, — цесаревна сначала обняла Лиду, а потом крепко прижала к своей груди меня. — Дай вам Боги счастья и побольше наследников.

Я вдруг осознал, почему Алёна Николаевна колеблется. Она боится за свою дочь не из-за возможности попасть под влияние анти-Дара, а за то, как Лидия впишется в семью, где помимо неё у супруга будет ещё три жены. Ведь после свадьбы к нам будет привлечено внимание не только высшей знати, но и журналистов. А те, как известно, любят жареное. Как же: впервые за долгие годы образовалась княжеская полигамная семья, да к тому же отпочковавшаяся от двух мощных Родов! И малейшая склока между моими жёнами, если она выплеснется наружу, станет такой информационной бомбой, что заденет всех: и Мстиславских, и Харальда, и Голицыных с Захарьиными.

Мне предстоял долгий путь по минному полю, где шаг влево или вправо грозил взрывом непредсказуемых последствий. А ведь нужно ещё учитывать тот момент, что со мной будут идти жёны, а сам я окажусь обременённым каким-то количеством детей. Спросите, а тебе не хватало времени всё обдумать и отказаться от авантюры? Времени хватало, но вот так остро ощутить, что этих мин вокруг вагон и маленькая тележка — получилось только сейчас. Это как «Книгу Откровений» раскрыть.

Видимо, Мстиславский сумел прочитать на моём лице эти мысли и ободряюще сжал мою руку.

— Благословляю, дети мои, — сказал он твёрдо. — Не бойтесь трудностей, будьте рядом друг с другом в радости и печали. Только ваша сплочённость поможет в житейских бурях.

— Спасибо, не подведём, — так же уверенно ответил я и поглядел на радостную Лиду, крепко держащую меня за свободную руку.

Мы вернулись за стол, выпили по бокалу шампанского, после чего цесаревна распорядилась подать десерт и чай. Разговор плавно перешёл на обсуждение срока помолвки. Решено было провести её в середине сентября в одном из лучших ресторанов Москвы. Алёна Николаевна пообещала заняться списком гостей со стороны Мстиславских. Я предложил привлечь к столь серьёзной работе Галину Семёновну — жену моего родного дяди Сергея Яковлевича. Не сомневаюсь, что она охотно согласится. Это ведь такой шанс сблизиться с цесаревной!

— Я бы попросил маму о помощи, но она вряд ли поедет в Москву с маленьким ребёнком, — развёл я руками.

— А ты спроси, — улыбнулась Алёна Николаевна. — Мне кажется, Аксинья Фёдоровна ни за что не пропустит такое событие.

Почему бы и нет? Семнадцать лет назад мама уже проделывала долгий путь с младенцем на руках, одинокая, без поддержки. А сейчас у неё куча нянек, есть кому помочь с Алёнкой во время путешествия. Уверен, что отец не оставит жену и дочку одних в Ленске, вместе приедут. Поживут у меня пару месяцев, пообщаются с сыном, душу отведут.