"Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Зубарева Юлия - Страница 34

Акимыч завершал процесс священнодействия. Примял бересту перевернутым совхозным имуществом и стал наваливать сухие ветки шалашиком поверх всей этой вавилонской башни. Попутно объяснял оператору, что костер надо поддерживать, пока вся береста не истлеет, а деготь не стечет в нижний приемник.

— Это получается, мы сок из бересты как будто гоним! — удивился Виталя.

— Ага, концентрированный.

Потом все долго сидели у пионерского костра, подкладывая ветки от поверженной березы, и пили чай. Было тихо и как-то спокойно на душе. Ленка, позевывая, ушла первой. Ей добрый зоотехник притащил раскладушку из дома, и на полу можно было уже не спать. Следом ушел откровенно клюющий носом Иван. Завтра ему опять мотаться с пробирками по всему району. Козу он вечером все-таки посмотрел, но ничего критичного не нашел. Для успокоения хозяйки обещал приехать на днях, чтоб взять кровь на анализы. Лиза тоже стала собираться, а двое естествоиспытателей продолжали при свете фонарика проверять, как себя чувствует печеная береста и стоит ли оставить до утра угли, присыпав их землей, или еще посидеть. Черного дегтя черной ночью так никто и не дождался.

Плимкнул телефон: «Ольгу нашли. Здесь все не так просто. Будь осторожна, одна никуда не ходи. Утром позвоню». Лиза схватилась за Венин талисман и решила, что наведается незваным гостем в сон к безопаснику. Ну нельзя девушке с фантазией такие послания в ночи слать. До утра она точно не дотерпит.

Глава двадцать восьмая

Сон про новые догадки

Летний полдень в Лизином доме был навсегда запечатлен в ее сне. Все те же солнечные зайчики на стенах, запахи выпечки и разогретых досок пола. Милка возлежала на кровати, подобрав под себя ноги, и строго взирала на Лизавету.

— Может уже вставать начнешь? — почесала за ухом любимицу.

— Ме! — коротко и ясно ответила коза, недовольно дернув ухом.

— Я тебе водички из колодца принесу, веников березовых, — подлизывалась Лиза. На это получила благосклонный кивок, но поднять с пуховой перины козу она так и не смогла.

— Как приросла животина моя. Может, у нее ноги во сне отказали? Настоялась в стойле за зиму, вот и снится, что ходить не может, — размышляла козья хозяюшка, обеспечивая любимицу во сне всем необходимым. — Ну, хоть не гадит на кровать, и то хорошо. — Успокоила сама себя и направилась к калитке. Пора было закрыть эту неприятную ситуацию с письмами и проведать бабу Милу.

Та встречала ее на пороге, как будто ждала.

— Феечка-то твоя пропала. Спать легла, думала, пациентку свою летучую проверить, а корзинка пустая. Недосмотрела я.

— Доброй ночи. Это ее нашли наяву, наверное, стала просыпаться потихоньку, вот и пропала. Не волнуйся, — Лиза прижалась к бабушке. — Я так рада тебя опять видеть.

— Ты чегой-то? Натворила чего? Ну-ка рассказывай, куда опять залезла?

Лизаветка зашла за Маланьей в дом, была усажена за стол и покаялась, что нашла письма, а Ленка их смогла восстановить. Что письма те пролежали в коробке, и никто никогда о них не рассказывал, и чувствует она себя крайне паршиво и прощения будет просить еще много-много лет.

— Вот, Анька — поскудина. С того света все гадить пытается, — проговорила баба Мила. — Донесли в деревне, поди, что пропала я, думали, утопилась, да дом мой на продажу выставили?

— Рассказали уже добрые люди, — повинилась Лизка.

— Ну вот, бабка твоя родная, сестрица-змеица, меня и скинула. Думала Ивана прибрать и наследство одним махом. Да не вышло счастье на чужом горе. Дочка одна только и родилась, других детей бог не дал. Ваньку и то сберечь не смогла, дура. Так и осталась у разбитого корыта. Я мать твою один раз только и позвала, думала, хоть посмотрю на Иванову дочь, да там одна Анька отметилась. Так и сказала: «Родишь дочь, тогда и приезжай». Умение наше оно от бабы к бабе передается, но, как видно, только на тебе кровь проснулась.

— Вот почему меня в деревню к тебе привезли, — протянула Лиза. — А ты на 20 лет куда пропала? Сюда, где сейчас?

— Туда-сюда. Я шибко утонуть боялась, хваталась за воздух, а тут Иннокентий меня под крыло и подхватил. Так девкой и утащил за собой. Таскалась с вороньей стаей, сама в перьях, навь с явью путала. А здесь уже полжизни прошло. Ну да дело прошлое. У каждого своя судьба. На тебя я зла не держу, а все остальные померли давно, чего былое вспоминать, — пригорюнилась Маланья. — Хотя, видишь, и мне шанс выпал новую жизнь на две стороны начать. Молодость свою пролетала, зато стареть долго не буду.

— Так ты вороной тоже можешь оборачиваться? — у Лизы даже глаза загорелись, как представила, что она тоже в некотором роде птица.

— Вот не о том ты думаешь, о чем надо! — осекла ее знахарка. — Ты рецепты читала, бестолковка? Выучила, как я тебе наказывала? Чего глаза бесстыжие прячешь? Чтоб я тебя не видела, пока все не расскажешь на зубок. Как во сне, так и наяву! Раскаркалась тут, смотри-ка. Иди, иди, нечего шарахаться, учись и не появляйся, пока все не выучишь.

— Ну, баа, я ж тебе самое главное не успела рассказать: про Ольгу, феечку с крылышками, — пыталась оттянуть неизбежное выдворение Лизаветка.

— Вот потом и расскажешь, никуда она уже не денется, если собираться в одну начала, скоро в себя придет, — взяв за плечи, выпихнула в дверь. — И чтоб от зубов отскакивало! — Понеслось ей на прощанье.

— Вот и поговорили. Ну ладно, сейчас у Вениамина узнаю по-быстрому, чем дело кончилось, и домой. Буду осваивать высокомолекулярную кухню, — вздыхала Елизавета, стискивая одолженный кулон. Шагнула с бабкиного крыльца по металлическому пандусу и пошла, озираясь по больничным коридорам. Те, кто хоть раз был в ожоговом центре, узнают из тысячи запахов запах горелой кожи, смешанный с дезинфекцией и лекарствами, поднимающий дыбом волоски на руках концентрат человеческого страдания.

— Куда меня опять занесло? — озираясь по сторонам, проговорила Лизавета. Коридор освещался скудно, несколькими тусклыми лампочками, и только одна палата была с открытой дверью.

— Ну нет. Ну что ж это за человек такой. Лучше б в песочнице сидел! — Лизавета разглядывала обгоревшего юриста. Все, что ниже плеч, представляло собой бордово-черную коросту. Мигали датчики сердечного ритма, и руки с капельницами были привязаны к кровати. На нее лишенный волос с измученным лицом смотрел Вениамин.

— Это ты? Опять дурацкий сон? — слегка разомкнув потрескавшиеся губы, просипел он.

— Да, сон так себе. Радует, что ты уже восстановился. Просто старые переживания. Зря пулю дал, надо было зажигалку оставить, — не к месту пошутила Лиза, а потом смутилась окончательно. — Я пойду, наверное. Просыпайся. Нечего эту жуть досматривать. Завтра поговорим.

— Нет, не уходи. Выведи меня отсюда.

Обожжённый попытался встать, скривившись от боли.

— Стоп, не шевелись. Больно, потому что ты в свой сон веришь. Лежи уже, блин горелый. Это тебя в Сирии так зацепило? Я думала, ранило тебя там. Пуля-то тут причем? — Лизавета судорожно отцепляла капельницы и отрывала датчики, рассчитывая вывезти Вениамина к себе в дом прямо на кровати. Как она выглядит в чужом сне, воруя пациента, старалась даже не думать. Надо его переключать на другие воспоминания.

— Там трофей был удачный. Это потом случилось, под конец, — корчился от боли пациент.

— Давай рассказывай, что у вас там произошло, и помни, что ты уже здоровый, крепкий мужик. Все прошло. Это всего лишь страшный сон, ты проснешься, и он кончится.

— Да все нормально. Приехали, как и запланировали. Профессура с теткой притащились типа делегация. Начали по палатам ходить. Ольгу нашли в ВИПах. Там крыло отдельное для тех, кто платит по особому тарифу. Пускать не хотели, но ты тетю Розу знаешь. Она такой шум подняла, министру звонила. Ольга там и лежала в отдельном боксе. Документы все черным по белому. У Бориса, мужа ее, паспорт украли месяц назад, так тот, кто привез, Борисом и представился. Копии все заверенные, диагнозы липовые. Там целая организация работала. Не мог это один человек провернуть. Сиделка ничего не знает. Нанимали ее через агентство, рекомендации по клинической гомеопатии. Все растворы не подписаны, держали в медикаментозном сне, типа новая методика. Мутно все. Следственный комитет сейчас разбирается. Лавочку прикрыли, документы изъяли.