"Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Зубарева Юлия - Страница 130

— Туда и тихо там.

Лиза в какой уже раз пожалела, что взяла в спутники сопящих и топающих как слоны влюбленных, а не козу свою боевую. Случись чего — чем отбиваться? Опять шишки метать?

На ковре среди разбросанных игрушек Федор Иванович сидел, по-турецки сложив ноги, и сосредоточенно чинил паровозик от детской железной дороги. Разобранная эта машинерия топорщилась шестеренками и пружинками, с каждым движением неумелого ремонтника разбираясь все больше в руках на составные части.

— Нет здесь никакого кошмара. Просто волнуется и хочет починить, может, даже отношения ваши. Иди уже к отцу, поздоровайся.

Лиза не особо чинясь, пихнула остолбеневшего Ваньку к отцу. Они действительно были похожи. В своем сне этот магнат фармацевтический сбросил лет двадцать и стал если не ровесником, то старшим братом, отрастившему бороду и заматеревшему вдали от родительского дома Ваньке.

— Батя, бать. Это я. Давай вместе посмотрим. Может, починим паровозик. Я его помню, представляешь. Как же я рыдал над ним. Как будто больше плакать не на чем было, прикинь.

— Ванька!

Бросив развалившийся окончательно паровоз, Федор вскочил на ноги, обнял непутевого отпрыска. Видно, самому Ванятке это было в новинку, такое проявление чувств. Девчонки только к двери попятились, глядя на недоуменное лицо своего приятеля.

— Да и черт с ним, с этим барахлом, другой купим. Ты хоть расскажи где ты, да как? Мать твоя темнит, а я уже сто раз пожалел о нашей ссоре. Глупо же вышло, правда?

— Конечно, глупо бать, и ты меня прости. Дурак, в общем, был. Мне тут умный человек мозги прочистил, куда там маминому психологу. Я бы к тебе приехал, ты как вообще?

Отец все еще держал в руках повзрослевшего сына, смущенного неожиданной лаской. Кивал, не смахивая с ресниц внезапных мужских слез. Лизе так неудобно стало стоять столбом, свидетельницей этой по-настоящему интимной сцены, не для всех, только для двоих. Аккуратно Ваську за локоть подцепила и потащила из комнаты вон. Потом спросят, никуда эта информация уже не денется, да и не повлияет она ни на что. Так, для общего развития.

— Извините, — громко, нарушая семейную идиллию, произнесла сопротивляющаяся Василиса. Ее, как козу безрогую тащила в проем Лизавета. Не успела. Нашу боевую Ваську танком не перешибешь, если в атаку рванет.

— Это кто?

Ванька выскользнул из отцовских объятий, перехватил Василиску и развернул к папе, сделав шаг вперед. Так и застыли на мгновенье. Взъерошенная Васька и два поколения Прокофьевых, как витязи на распутье.

— Это невеста моя. Василиса. Мы живем вместе. Ну жениться будем, понимаешь? Ты не против?

— Здрасьте.

— Забор покрасьте, — неожиданно в рифму ответил Федор Иванович и улыбнулся широко и радостно. — Мамка твоя ее не так описывала. Да мне, честно сказать, пофиг. Лишь бы человек хороший был. Вы хороший человек, Василиса, любите Ваньку моего?

— Ага, люблю, — Васька спряталась под мышкой у некрупного Ивана вся целиком.

Растопыривший руки будущий свёкор наступал на парочку, казалось, желая сокрушить этих дуриков, но всего лишь обнял обоих и посмотрел на Лизавету поверх голов.

— А это еще одна невестушка? Вот, ведь дичь какая. Давай и тебя обниму уже.

Практику осознанных сновидений Ванькин папа явно ни разу не пробовал. Все ему было одинаково забавно: где одна, там и две невесты. Главное сын вернулся и больше не надо собирать в пустой квартире разваривающиеся воспоминания о том, как все было хорошо.

— Стой, бать. Это просто гостья. Я правда здесь и Васька она настоящая, понимаешь? Я чего пришел. Ты честно скажи — проблем не будет, если вернусь? Ну там с дядей Толей, вы же сговорились бизнес там слияние, Анжелка эта дура еще крашенная.

— Да пошел он, этот Толик, вместе с дочкой своей и слиянием. Хвоста накрутил, бабок назанимал и слился вслед за приятелем профессором. Я же думал ты у нас в семье дурак, а сам дурнее оказался. Хорошо, хоть контракт не подписал. Отделался малой кровью.

— А поподробнее, пожалуйста. Профессор не Володенков, случайно? — Лизавета даже на цыпочки привстала от любопытства, пытаясь поймать взгляд Федор Ивановича.

В этой семейной пирамиде он нависал над парочкой, не размыкая рук. Васька только мычала, зажатая между мужиками.

— Он самый. Они с немцами мутили чего-то, гранты выбивали. Думали рынок захватить, а вот им!

Кукиши этот бизнесмен скрутил знатные и с больши́м, видимо, удовольствием. Пошевелил большими пальцами и снова рассмеялся, не отпуская из объятий блудного сына с любовью своей.

— Пригорело у них, похоже, знатно. Рванул академик за бугор, а Толик следом. Только и успел долгов набрать чародей штопаный. Короче, Ванька, зря я у него на поводу пошел, фигней оказалась его волшебные пилюли с микротоками и лечением во сне. Сначала тесты отличные гнали: обновление клеток, вторая молодость, вся фигня, а потом раз и пшик. Нулевой результат понимаешь? По всей готовой партии. У них очередь из властьдержащих, а лечение не работает, хоть уснись. Шамбалу они там искали или Беловодье — хрен разберешь, теперь из органов их ищут, а это, я вам скажу, пострашнее колдунство. Говорят, людей на опыты набирали, уморили кого-то. Хорошо, что ты дурилка на Гельке не женился — тогда б и нас подгребли, а так краями разошлись. Возвращайся Вань, хватит дурить, а то сам приеду.

— Вот вспомнишь сон, так и приезжай, а пока пора нам, пап. Мне на работу вставать.

Ваня вывернулся из-под отцовой руки, похлопал еще раз по плечу и шагнул к Лизавете.

— Не зря сходили? Узнала что хотела?

— Выходит, что так. Пошли, просыпаться пора.

Глава двадцать пятая

Первый семейный скандал с фингалом

Голова лежала на чем-то твердом, даже пошевелиться страшно, волосы зажатые неведомым прессом немилосердно тянуло при малейшем движении, еще и ногой неудачно дернула, аж слезы из глаз — вот тебе и утро.

— Проснулась зайка? Не шевелись, сейчас освобожу, — Вениамин бережно начал выпутывать больной рукой Лизаветину прядь из браслета часов.

— Я тебя очень прошу, — голос Лизу тоже не слушался. Начала с шепота, а потом чуть не на писк перешла. — Никогда не называй меня зайкой!

Освобожденная голова дернулась. Рука, что служила подушкой для растрепанной блондинки с дурным характером была убрана и Лиза откинулась на пуховую свою прелесть. Сейчас бы поспать без сновидений, одной, в одеяло закутавшись, а не волосы рвать на голове. Ольгу она так и не поймала во снах. Ворон разлюбезный друг на зов не откликнулся. Пойдет ли Веня против тетушки и ее любимой ученицы тоже непонятно. Из союзников только одна коза и осталась, да дед за стенкой.

— Я сейчас кофе приготовлю и вернусь, а ты лежи пока. Не буду тебя зайкой называть, только по имени и по отчеству, как в паспорте написано. Не фырчи лисенок, я на минутку.

Подушка полетела следом гадко ухмыляющемуся паразиту, что успел хлопнуть дверью за секунду до попадания.

Дед Василь в кухонную дверь заходил боком и даже немножко задом. Сгорбившись, как будто тащил пудовый камень за пазухой проскользнул мимо завтракающих к раковине, а потом только поставил доенку с молоком на стол.

— Добренького значит, ага. Ну не буду мешать, потом значить поем. Вот молоко процеди, а у меня дела там срочные.

И боком, боком, прикрываясь бородой стал пятиться к дверному проему. Вообще не похоже на громогласного деда Лизиного. Свесилась с табуретки, пытаясь рассмотреть чего за пазухой прячет старый партизан, а потом как разглядела.

— Деда стой! На свет покажи мне лицо свое. Кто это тебя так разукрасил? Ты чего подрался с кем?

Лиза забыла и про больную ногу и про Вениамина, что рядом сидел. Под заплывшим глазом Василича расцветал шикарнейший фингал — всем деревенским фонарям на зависть.

— Эк, как знал неча было домой переться. Да нормально все, ну стуканулся дверью впотьмах, бывает. Чего раскудахталась-то?

Лиза вытащила из морозилки кусок мяса, дала приложить к опухшему носу и скуле, разворошила аптечку в поисках бодяги или хотя бы крема троксевазина, а Вениамин только и сделал, что положил руку на плечо поворачивающегося пенсионера и проникновенно так спросил: — А теперь послушаем настоящую версию. Кто и как?