Дочь севера. Исцеление дракона (СИ) - Ардо Ирина - Страница 24

— Как вам удалось выжить? Если верить летописям, то все поселения испепелил король Эерхон. Лично.

— Ты ведь не отстанешь, да?

Вопрос был риторический.

С тяжёлым вздохом я села и обняла колени руками, прежде чем приступить к рассказу:

— Как только драконы пришли в наш мир, все три королевства содрогнулись. Но это ты и так знаешь. Они действительно уничтожили не только наши дома, но и все записи, так что мы знаем о нашей истории лишь на словах. Саарг’хаи не прятались и единственные не отреклись от своих предков. Удалось спастись лишь жалкой горстке.

— Каким образом?

— Пустошь услышала нашего вождя в последний раз. Тогда он был шаманом и пожертвовал своей жизнью, чтобы скрыть последнее поселение. Именно тогда пропал посох.

— В наших книгах это просто очередная реликвия. Красивая, знаковая, но бесполезная.

— Неудивительно, — я горько усмехнулась, вспоминая рассказы отца. — Это вам не осветительные артефакты, здесь более тонкая материя.

Вдаваться в подробности я не собиралась. Пусть этот дракон и не проявлял открытой враждебности, но кто знает… Уже тот факт, что он спелся с Вьерном, о многом говорил.

Да и постоянные вспышки ярости, странные прикосновения, вызывающие дрожь…

Нет, что-то с ним не то.

— Я удовлетворила твоё любопытство?

— Вполне, — беспечно заявил он и лёг лицом к двери.

Облегчённо выдохнув, я погасила лампу и тоже закрыла глаза, в очередной раз представляя, как передаю отцу посох.

Сегодняшнее пробуждение было иным, нежели предыдущие. Меня снова начали мучить кошмары, но на этот раз я видела, как отца и сестёр запирают в клетках четвёртого сектора Драгонхолда, как Фиенд стоит над ними, слышала душераздирающие крики. Вот только сделать ничего не могла.

Меня словно посадили за стекло, которое ничем не пробить.

А затем я и вовсе перестала видеть что-либо, потому что перед лицом возникло два огромных жёлтых глаза.

Именно в этот момент я подскочила и поняла, что Ингвальд тряс меня за плечи в попытках разбудить. Осознание было слабым, едва ощутимым, ведь мне казалось, что всё произошло по-настоящему.

Влажными от пота ладонями я молотила по плечам Одена и кричала, что нам нужно вернуться. Он сгрёб меня в охапку и замер, как каменная скала, не позволяя мне вырваться.

Спустя некоторое время я успокоилась, хотя дыхание по-прежнему было сбивчивым, а в голове то и дело звучали вопли моих родных.

И даже сейчас, стоя под порывами прохладного ветра, я то и дело вздрагивала, вспоминая об этом. Наше поселение скрыто, но нельзя рассчитывать на то, что Ормарр I не поймёт, где именно искать.

Ингвальд спикировал вниз, сделав два круга над кораблём.

— Что это значит? — спросила у капитана, стоявшего позади.

— Это значит, что уже вечером вы сойдёте на берег.

Ещё никогда время не тянулось так долго!

После слов Вьерна я только и делала, что высматривала берега Искальдры. Но вот уже сгустились сумерки, а впереди был лишь непроглядный туман. Сначала мне показалось, что мы заблудились, но затем я вспомнила об одном месте, куда даже по суше никто не доезжает.

Утёс проклятых.

И какой дурак решил, что это будет хорошая идея?!

Капитан и квартирмейстер стояли у штурвала, поскольку оба понимали, что их ждёт. Вся команда была в полной готовности. Даже самые молодые были предельно серьёзны, хотя прежде были склонны к глупым шуточкам, за что не раз драили палубу до глубокой ночи.

Ингвальд же сидел на мачте и смотрел вдаль. Пусть расстояние между нами было огромным, но я кожей ощущала охватившее его предвкушение. Каждый раз, как только заходила речь о нашем короле, Оден улыбался. Но это была не добродушная или тёплая улыбка, нет. Это был самый настоящий оскал. Так волк смотрит на перепуганного кролика, который сам загнал себя в ловушку.

Казалось, что он был готов разорвать монарха, окажись он перед нами сейчас.

Неудивительно, если учитывать, что именно Ормарр I обрёк Ингвальда на годы заключения. Конечно, Оден мог пойти на уступки и выторговать у Фиенда условия получше, но было в этом драконе что-то такое… Наверное, достоинство.

На протяжении всего пути он был почти галантен, держался уверенно. Если бы я не вытащила его из тюрьмы, то могла бы подумать, что он воспитывался в какой-то обеспеченной семье.

Хотя, возможно, так оно и было. Отец говорил, что, взойдя на престол, король принялся устранять всех, кто был верен прежнему правителю. Тот, в свою очередь, скончался при весьма странных обстоятельствах.

Но меня мало волновали сплетни проходивших через соседнюю деревню путников, поэтому подробности я не спрашивала.

Сейчас же я готова была расспросить хоть каждую сороку на ветке — лишь бы отвлечься от надвигающейся бури.

Туман становился плотнее, вязкий, как молоко, и корабль будто скользил в пустоте. Ни звёзд, ни линии горизонта — только редкие вспышки молний впереди, от которых сердце предательски ухало в пятки.

— Держать ровно! — Вьерн говорил спокойно, но прищуренные глаза и напряжённая спина выдавали крайнюю степень беспокойства.

Квартирмейстер время от времени бросал на него косые взгляды, словно хотел убедиться, что капитан не передумал. Команда замерла в напряжённом ожидании, и даже удары волн о борта казались громом.

Всё тело звенело от тревоги. Слишком много слухов и легенд крутилось вокруг этого гиблого места. И далеко не все были пустыми байками.

А затем взгляд снова зацепился за чёрную тень на мачте. Ингвальд не двигался, только слегка склонил голову, и мне показалось, что в свете вспышки его глаза тоже блеснули, как молнии.

Он наслаждался этим.

Точно сумасшедший!

— Ещё немного, — Вьерн тихо, будто самому себе, но каждый на палубе услышал. — Если боги благоволят — войдём.

А если нет… мысль я постаралась оборвать, но пальцы всё равно дрогнули, как и сердце.

Ветер усилился, туман плотнее обвил мачты — и вдруг он изменился: из молочно-серой пены проступили тёмные силуэты. Это были не просто скалы. Это были зубы. Каменные клыки, врывающиеся в небо, и между ними — узкое горло бухты.

Из-за погоды мне казалось, что самое страшное место Искальдры находится достаточно далеко, но то были лишь игры разума.

Очередная вспышка вторила моим мыслям, а раскат грома словно поддержал её. Само небо смеялось над нами.

И всё же голос Себастьяна был громче:

— Рифь паруса!

В прошлый раз, когда я услышала эту фразу, шторм едва не разобрал «Тень Семи Ветров» на мелкие щепки.

— Госпожа, — один из пиратов подошёл ко мне, опасливо оглядываясь на дракона и капитана, — тут это… как его…

— Мне лучше уйти? — с пониманием улыбнулась я.

— Во! — мужчина щёлкнул пальцами. — Мне сказали отвести вас…

— Если господин Вьерн не против, то я бы хотела переждать бурю в его каюте. Хочу видеть всё.

Было ли мне интересно, как в действительности выглядит буря в этой бухте? Разве что немного.

Мне нужно было пройти через эти испытания самой, хотя бы так, чтобы помнить, ради чего я иду, и не забывать цену каждого шага.

Моя просьба удивила капитана, однако он не стал препятствовать. Я уже собиралась открыть дверь, как раздались удивлённые возгласы.

Стоило обернуться, чтобы вживую увидеть то, о чём я столько слышала лишь в море: на мачтах загорелись огоньки. Нет, не факелы, не результат магического воздействия.

Лёгкое потрескивание пугало и завораживало одновременно. Это выглядело так, словно кто-то аккуратно посадил голубые язычки пламени на все выпирающие части корабля.

— Это… — я не могла вымолвить ни слова, взирая на происходящее с благоговейным трепетом.

Пираты считали, что это души их погибших товарищей пришли, чтобы указать им курс и уберечь корабль от неминуемой гибели. Все опасливо поглядывали на штурвал, чтобы не увидеть противоположное знамение.

— Идите, госпожа эйн Исгельд, — Хейнрих распахнул передо мной дверь каюты. — Поверьте, это добрый знак.