Нежеланный жених (ЛП) - Мейсон В. Ф. - Страница 29

— Актеон.

Предупреждения Ориона достаточно, чтобы его брат снова закатил глаза и рухнул на свой стул.

— Ты надолго здесь?

— Ненадолго. Драконша может отравить меня, если я злоупотреблю ее гостеприимством. Хотя, если подумать, я бы хотел посмотреть на ее попытку. — Он подмигивает Матильде и постукивает указательным пальцем по своей тарелке. — Я не притронусь к еде, пока мой брат ее не попробует. Береженого бог бережет.

Матильда визжит на него:

— Я же просила не называть меня так!

— Да неужели? Должно быть, я забыл.

Он хватает еще одну виноградину и бросает ее в рот прямо перед ее кипящим от ярости лицом.

— Может, у тебя память сдавать начала, Матильда. К сожалению, старение — штука не из веселых.

— Ах ты, маленький… — Она делает глубокий вдох и закрывает глаза, после чего резко распахивает их и, кажется, берет себя в руки, поскольку ее голос звучит спокойно. При всем при этом невозможно не заметить сочащуюся из него холодность. — В один прекрасный день твои выходки тебе аукнутся.

Уголок рта Актеона дергается, он откидывается на спинку стула, на его правой щеке проступает ямочка, а в глазах появляется еще больше веселья.

— Матильда, это сейчас был подкол?

— Актеон, перестань вести себя как избалованный сопляк и прояви хоть немного уважения к Матильде.

Суровый голос Леона заставляет мои брови поползти вверх, а челюсть отвисает при виде того, как краснеет лицо Матильды. Они что, вместе? Это бы многое объяснило.

Леон поворачивается ко мне:

— Пожалуйста, миссис Райт.

Он берется за мой стул и отодвигает его, жестом приглашая меня присесть, и я сажусь в тот же момент, когда Орион делает то же самое. В итоге я оказываюсь на стуле напротив Актеона, но справа от своего мужа.

— Ну надо же, надо же. — Мой деверь щелкает языком и указывает на Леона. — Вы только посмотрите на…

— Актеон, заткнись, иначе твой зад вылетит отсюда в то же мгновение. Мое терпение не безгранично, и ты уже достаточно его испытал.

Они обмениваются долгим взглядом, и, к моему изумлению, Актеон кивает, отчего Леон с облегчением выдыхает.

Матильда качает головой, прежде чем направиться на кухню.

— Леон, нет необходимости нас обслуживать. Оставь нас одних, пожалуйста.

— Как пожелаете, сэр.

Он кладет руку мне на плечо и ободряюще похлопывает.

— Я поставил свежие розы в вашу комнату, миссис Райт.

Поскольку у меня не хватает духу сказать ему, что меня уже начинает от них тошнить, я просто улыбаюсь:

— Спасибо, Леон. Я ценю это.

— Просто позовите меня, если вам что-нибудь понадобится.

Затем он выходит из столовой, и Актеон тут же заполняет тишину.

— Так как вы двое познакомились?

Он спрашивает это, поднимая вилку с ножом и отрезая кусок от своего стейка прожарки medium-rare. Я подавляю подступившую тошноту. Я никогда не могла выносить полусырую еду. Если я вижу кровь, то не стану єто есть.

— Мне правда любопытно, потому что вы не похожи на людей с общими интересами.

Я беру свой стакан с водой и делаю большой глоток, ожидая ответа его брата, так как понятия не имею, что именно он хочет рассказать Актеону.

И я никогда не умела лгать. Еще одна причина, почему я предпочитаю отсиживаться в своем крыле. Я не хочу выходить наружу, наткнуться на репортера и случайно сболтнуть то, чего не следовало бы.

— Я решил купить компанию ее отца. Так мы и познакомились. Можешь назвать это одержимостью с первого взгляда.

От этих слов мои глаза округляются, и я подавляюсь водой, заставляя Ориона посмотреть на меня. Интенсивность его взгляда прошибает мое тело электрическими разрядами.

Он сказал это с такой уверенностью и убежденностью, что на секунду я чуть не поверила, что это правда.

Какая же я идиотка. Он игнорировал меня почти месяц, и одного взгляда достаточно, чтобы я растаяла? Мои чувства к нему пора бы изучить ученым. Или, может быть, это то, что люди называют похотью, и мое изголодавшееся по ласке и плотским утехам тело видит в этом зеленый свет, чтобы наконец поддаться всем этим желаниям, которые сводят меня с ума по ночам.

Я сбилась с счета, сколько раз просыпалась посреди ночи в холодном поту после того, как Орион во сне играл с моим телом, словно самый искусный мастер.

В любом случае, для моего сердца это обернется катастрофой, так что мне следовало бы запереть их все в метафорический мешок и выбросить. Вот только сделать это трудно, когда он так на меня смотрит. По крайней мере, когда он меня игнорирует, он напоминает мне, за что я его недолюбливаю.

Актеон свистит, прерывая нашу дуэль взглядов, и мы переключаем внимание на него. Он пережевывает стейк, а затем отвечает:

— Серьезно? Потому что, по словам некоторых людей, отец продал ее, чтобы сохранить свою компанию. — Я снова давлюсь водой и отодвигаю стакан. Мне лучше вообще ничего не есть и не пить за этим ужином. — Должен сказать, эта версия мне нравилась больше. Она придает этому браку мрачноватый оттенок.

— Тебе не стоит верить слухам. Ты лучше кого бы то ни было знаешь, как люди любят чесать языками. Точно так же, как они разговаривают о тебе и той девчонке, которую ты любишь донимать.

Актеон замирает на середине движения, разрезая стейк, и хотя выражение его лица остается невозмутимым, я вижу, как его пальцы сжимаются вокруг вилки.

— Думаю, мы стоим друг друга, не так ли, брат?

Он ухмыляется, хотя его глаза подергиваются иного рода холодом, говорящим о жестокости, скрытой за маской безразличия. Мне ли не знать, ведь мой собственный брат обожал притворяться равнодушным и мучить людей за закрытыми дверями.

— Ты спец по покупкам, а я, судя по всему, по преследованию женщин. Похоже, гены этого ублюдка в нас сильны. Он бы гордился.

Он подмигивает мне и берет свой бокал, делая большой глоток воды, а затем крутит его в руке, пока напряжение между двумя братьями нарастает.

— Добро пожаловать в нашу гребаную семейку, Диана. Некоторые секреты тебя раздавят, но если это настоящая любовь, ты должна отнестись ко всему с пониманием.

От его слов в моей душе поселяется еще больший страх и смятение, потому что, черт возьми, что это вообще значит?

Покупка и преследование женщин — это то, чем гордился бы их отец? Это сразу же включает во мне сигналы тревоги. Мужчина, обладающий такой огромной властью… просто невыносимо думать о том, что он мог творить с ее помощью.

— Кого ваш отец купил и преследовал?

Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю себя остановить, и вокруг мгновенно сгущается нервная энергия, ведь ярость, промелькнувшая на их лицах, заставляет меня хотеть сбежать.

— Не обращайте внимания, — шепчу я, хватая вилку и заталкивая кусок брокколи в горло, чтобы переключиться на что угодно, кроме пугающих мыслей, крутящихся в голове.

Может, я все неправильно поняла, и это просто два брата выпускают пар, говоря все что угодно, лишь бы побольнее задеть друг друга? Учитывая все, что мне известно, Конрад мог нанимать эскортниц или преследовать каких-нибудь бедных женщин, ответивших отказом на его ухаживания. Вещи ужасные, конечно, но это не то, на что они намекают.

— Это хороший вопрос. Уверен, мой брат когда-нибудь ответит на него. Этот стейк холодный.

Я моргаю, когда Актеон отодвигает стул и встает, запуская пальцы в свои растрепанные волосы, что только добавляет ему привлекательности.

— Я, пожалуй, пойду. Ночная жизнь Бостона — это отдельный опыт. Было приятно познакомиться. Артемида, ты отлично вписываешься в семью со своим дерьмовым папашей. Теперь я вижу ваш общий интерес.

Я едва сдерживаю смех, готовый сорваться с моих губ. Он обходит стол и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Актеон вздыхает, когда Орион отталкивает его, отчего тот отлетает в сторону. Он щелкает языком.

— Не нужно быть таким собственником, брат.

Игнорируя трепет в животе, я устремляю взгляд на Актеона и произношу: