Развод. Последний приказ (СИ) - Риман Анна - Страница 35

— Зато ты успела. Еще и адвоката подключила. Зачем, Наташ? Мы могли нормально договориться.

Мне оставалось только рассмеяться. Нормально. Любимое слово тех, кто уже всё развалил.

— Нормально — это когда ты врываешься в квартиру без предупреждения?

— У меня есть ключ.

— Пока есть.

Максим замолчал. Взгляд у него стал острее.

— Ты серьезно?

— Более чем.

— Решила воевать?

— Нет. Решила больше не разговаривать с тобой на кухне.

Он откинулся на спинку стула, но уверенности в этом движении стало меньше. Раньше ему хватало повысить голос или посмотреть так, словно я опять делаю что-то не то. И я начинала объяснять. Доказывать. Оправдываться.

Сейчас не хотелось.

— Все вопросы по квартире теперь через адвоката, — сказала я.

— Да брось.

— Через адвоката.

— Наташ, ты себя слышишь? — раздражение в его голосе стало явным. — Ты же сама все усложняешь. Я предложил отличный вариант. Быстро продали, закрыли кредит, поделили деньги и разошлись.

— Ты предложил вариант, удобный тебе.

— А тебе что, неудобно? Света съехала, мать тоже. Квартира пустая. Можем хоть завтра все оформить.

— Через адвоката.

Он резко поднялся.

— Хватит повторять одно и то же.

— Тогда перестань спрашивать.

Максим прошелся по кухне, заглянул в шкаф, облокотился на подоконник. Вел себя так, словно до сих пор жил здесь.

— Ты думаешь, если нашла деньги, теперь можешь ставить условия? — спросил он, не оборачиваясь.

Внутри дрогнуло, но снаружи я осталась невозмутимой. Значит, адвокат уже сообщил. Хорошо.

— Я думаю, тебе лучше разговаривать с человеком, которому я за это плачу.

Он повернулся.

— Откуда деньги?

— Не твое дело.

— У тебя кто-то появился?

Вопрос ударил неожиданно. Не больно, скорее противно. Он явно искал, чем зацепить и снова сделать виноватой.

— Даже если появился, ты последний, кому я должна отчитываться.

Лицо у Максима изменилось. Только на миг. Но я заметила.

— Быстро же ты.

— Это ты сейчас правда решил поговорить со мной о скорости?

Он отвел глаза первым.

На секунду стало почти жаль нас прежних. Тех, кто когда-то стоял на этой кухне, спорил о плитке, выбирал шторы, считал ипотечный платеж и думал, что взрослые люди так строят жизнь. Потом жалость прошла. Потому что прежних нас больше не было. Остался он — с моей кружкой в руке и долгами за спиной.

— Ключ оставь, — сказала я.

Максим посмотрел на меня с недоверием.

— Что?

— Ключ. Оставь.

— Не перегибай.

— Это моя квартира.

— Наша.

— Тем более. Все вопросы через адвоката.

Он сжал челюсть. Несколько секунд казалось, что сейчас сорвется. Начнет кричать, хлопнет дверью, скажет что-нибудь мерзкое. Но вместо этого полез в карман и бросил ключи на стол.

Металл ударился о поверхность и прокатился к сахарнице.

— А ты изменилась, — произнес он сухо.

В голосе не было восхищения. Только раздражение и что-то еще, ближе к досаде. Как если бы сломалась вещь, которая раньше работала безотказно.

— Нет, Максим. Просто до меня наконец дошло.

— Что?

— Что с тобой бесполезно по-человечески.

Он усмехнулся, но уже без прежней силы.

— Посмотрим.

Ответа не последовало. Максим вышел из кухни, в прихожей взял куртку. Дверь за ним закрылась без хлопка, почти аккуратно.

За дверью еще несколько секунд слышались его шаги, потом подъезд снова затих. Я подошла к замку, повернула защелку. Дернула ручку. Дверь держалась плотно. На столе лежал его ключ, но легче от этого не стало. Дубликат мог быть у кого угодно. У него, у Светы, у черта в кармане.

Замок надо менять.

Эта мысль пришла без паники. Практичная и злая.

На кухне еще пахло его одеколоном. Воздух был испорчен им, как вещь, к которой прикасались грязными руками. Кружка стояла на столе, недопитый чай темнел на дне.

Я взяла ее двумя пальцами, вылила чай в раковину и включила горячую воду. Мыла долго. Дольше, чем требовалось. Пальцы покраснели, на стекле окна отразилось мое бледное лицо.

Форточка открылась с трудом. В квартиру потянуло вечерним воздухом, шумом дороги, весной и мокрым асфальтом. Одеколон не исчез, но стал слабее.

Ключ Максима лежал на столе и раздражал одним своим видом. Замок нужно менять, и как можно быстрее.

Только сил не осталось даже на это.

Пришлось прислониться к подоконнику. Всего на секунду я закрыла глаза и неожиданно вспомнила Волкова. Как он открывал передо мной дверь машины, молча ставил чайник, не требуя благодарности. Рядом с ним мне впервые за долгое время не приходилось все время держаться.

Горло сжалось. Я отвернулась к окну и вдохнула холодный московский воздух.

После Волкова одиночество ощущалось иначе.

Глава 53

Ночью я то проваливалась в сон, то снова просыпалась от каждого шороха в подъезде. Под утро всё-таки отключилась, но ненадолго. Голова была тяжелой, глаза резало, а на кухне до сих пор лежал ключ Максима.

Тот самый, который он бросил на стол перед уходом.

Я взяла его двумя пальцами и сунула в ящик к старым квитанциям и батарейкам. Потом открыла телефон и полезла искать, как вообще меняют замки. Оказалось, ничего сложного. Нужно снять личинку, измерить, купить новую.

По крайней мере, так выглядело на видео.

Чай сделать не успела. Телефон зазвонил, когда я уже стояла перед зеркалом и пыталась застегнуть блузку непослушными пальцами.

Адвокат.

— Наталья Олеговна, доброе утро. Есть новости.

Сердце неприятно дернулось.

— Какие?

— Максим Викторович согласился на нашу сумму.

Я медленно опустилась на край кровати.

— Серьезно?

— Да. Документы подготовим сегодня. Похоже, с кредитом у него всё действительно плохо. И, думаю, он понял, что напрямую через вас этот вопрос уже не решит.

Несколько секунд я просто молчала, глядя в стену.

Вот так, значит.

Столько нервов, разговоров, скандалов, а закончилось всё цифрами в документах и срочно понадобившимися деньгами.

— Наталья Олеговна?

— Да. Я поняла.

— Тогда готовьте паспорт и деньги. Остальное беру на себя.

После звонка стало тихо, и усталость навалилась разом. Словно внутри наконец отпустило что-то, что держалось месяцами.

На работу я приехала ближе к обеду.

Москва жила своей жизнью. У перехода ругались две женщины, курьер на велосипеде едва не въехал в автобус, из такси гремела музыка. Ещё вчера всё это раздражало до зубного скрежета. Сегодня — просто мелькало мимо.

В отделе со мной здоровались уже без той осторожности, что появилась после проверки и командировки. Люди быстро привыкают к чужим проблемам, особенно если понимают, что ты не развалилась.

На столе лежали документы, мигала почта, возле монитора кто-то оставил распечатку с пометками от Ивана Семеновича.

Работа неожиданно пошла нормально. Без ступора и бесконечного перечитывания одного абзаца по пять раз. Даже это казалось маленькой победой.

— Наташ.

Ирина стояла возле стола с сумкой в руке.

Беременность её не украсила, как любят писать в женских журналах. Просто лицо стало круглее, походка тяжелее, а характер — еще вреднее.

— Пойдем поедим.

— У меня куча работы.

— Работа никуда не денется. А я скоро уйду в декрет, и тебе потом даже поругаться будет не с кем.

Через пятнадцать минут мы уже сидели в маленьком кафе за углом. Ирина заказала себе сырники и чай, мне — салат, потому что, по ее мнению, кофе без еды был прямой дорогой к гастриту.

— Выглядишь лучше, чем перед отъездом, — заметила она, размешивая сахар.

— Спасибо, наверное.

— Это был комплимент. Не привыкай.

Я усмехнулась и сделала глоток кофе.

— С квартирой, кажется, разобралась. Максим согласился на выкуп.

Ирина даже ложку опустила.

— Да ладно.

— Кредит его прижал.