Развод. Последний приказ (СИ) - Риман Анна - Страница 22

Она произнесла это без нажима. Даже вежливо. Как совет, который сэкономит всем время.

Я посмотрела на Волкова.

Он уже натягивал куртку.

— Поднимите всё по вчерашнему объекту, — велел он мне. — Журнал, параметры, служебные записи. И подготовьте схему по второй линии.

Я не сдвинулась с места.

— Я могу поехать.

Он застегнул молнию до упора.

— Не можете. Мне нужны бумаги здесь, а там без вас разберутся.

Слова легли ровно, без раздражения. Но внутри все неприятно сжалось.

— Я работала с узлом, — произнесла я, слыша, как голос делается жёстче. — Логичнее, чтобы я была там.

Елена опустила глаза на мои перчатки, лежащие на столе, потом снова посмотрела на меня.

— Если вы всё сделали верно, это и по документам будет видно.

Я сжала пальцы так, что ногти впились в ладонь.

Волков взял ключи.

— Романова, мне нужны бумаги через сорок минут.

И всё.

Ни паузы, ни лишнего взгляда. Как будто не существовало вчерашней кухни. Сияния. И приглашения в кино тоже не было.

Он открыл дверь, пропуская Елену Викторовну вперёд. Она прошла мимо меня, едва не задев плечом. От неё пахло морозом и чем-то терпким, дорогим. Я осталась стоять у стола, пока шаги в коридоре не стихли.

Только потом подошла к окну.

Их машина уже выруливала со двора. Елена сидела рядом. Я видела только светлое пятно её лица в боковом стекле и руки Волкова на руле. Внедорожник повернул и исчез за серым зданием склада.

Я вернулась за стол не сразу.

На моём месте лежала вчерашняя папка. Та самая, которую я перебирала вечером. Я открыла её, достала журнал, распечатки, свои пометки. Буквы сначала плыли перед глазами. Пришлось глубоко вдохнуть и начать заново.

Три двадцать семь. Четыре ноль две.

Подняла архив. Потом еще раз. Полезла в схему и нашла то, чего вчера не было видно: скачок шёл не по той линии, где я меняла прокладку. Смежный контур. Совсем другой участок.

Я уставилась в экран, чувствуя, как в груди медленно разворачивается злость.

Значит, меня просто убрали с дороги.

Без скандала. Аккуратно, почти красиво. Настолько, что даже предъявить нечего.

Телефон молчал.

Я поймала себя на том, что время от времени смотрю на него поверх бумаг, будто он может ожить сам по себе. Сообщение. Короткий звонок. Хотя бы два слова не по работе.

Ничего.

Только через час экран наконец загорелся.

От Волкова.

«Скиньте архив по смежному контуру за ночь. Срочно».

Я перечитала сообщение дважды.

Ни имени. Ни лишнего слова.

Только дело.

Отправила файлы и ещё долго сидела с телефоном в руке, глядя на собственное отражение в чёрном стекле монитора. За окном мело. В отделе кадров кто-то смеялся, хлопнула дверь, зазвонил стационарный аппарат.

Обычный рабочий день.

Только вечером у меня вроде бы было кино.

Или это тоже уже не ко мне.

Глава 33

После сообщения Волкова день не стал яснее. Наоборот — расползся в длинную, вязкую полосу, где всё вроде бы двигалось, а внутри стояло на месте.

Я отправила архив, схему по смежному контуру, подняла служебные записи и ещё раз сверила ночные скачки с журналом. Ошибка была не у меня. Это я видела уже чётко. Смежный участок, чужая линия, другая группа. Но легче от этого не становилось. Бумаги не умели защищать от унижения. Тем более от такого, которое бросают спокойно, без единого лишнего слова.

Телефон лежал справа от клавиатуры. Экран гас, потом снова оживал от рабочих уведомлений, и я всякий раз цеплялась взглядом быстрее, чем успевала себя остановить. Секретарь просила согласовать форму, снабжение прислало накладную, кадровичка уточнила даты командировки. От него — ничего.

К обеду я уже злилась на себя почти так же сильно, как на него.

С чего я вообще решила, что вечер останется в силе? Потому что он сам предложил? Или оттого, что вчера стоял на моей кухне слишком близко? Такая ерунда, а у меня утром уже всё валилось из рук, и я, взрослая женщина, два раза меняла свитер.

Я захлопнула папку чуть громче, чем нужно. За соседним столом обернулись, и я тут же сделала вид, что ищу ручку. Пальцы были холодные, хотя в кабинете натопили так, что к обеду воздух стал густым и душным.

После четырёх я не выдержала и сама написала коротко, будто по делу:

«Архив и схему отправила. Если нужно что-то ещё, я на месте».

Ответа не было.

Я перечитала сообщение, почувствовала, как к щекам приливает жар, и тут же убрала телефон в ящик стола, словно это могло скрыть мою глупость вместе с экраном. Рабочий день медленно сходил на нет. Люди начали собираться раньше обычного: пятница, короткий северный вечер, кто-то спешил за детьми, другие на автобус. В коридоре чаще хлопали двери. Я нарочно тянула время: доправила отчет, заново проверила цифры, разложила бумаги по папкам.

К шести стало ясно, что дольше ждать смешно.

Выключила компьютер, надела куртку и вышла в коридор. У лестницы меня окликнула сотрудница из кадров, та самая, что вечно говорила вполголоса даже тогда, когда причин для этого не было.

— Наталья Олеговна, вы Сергея Андреевича сегодня не видели?

Я остановилась.

— Он утром отправился на объект.

— А-а, — протянула она и тут же, без особого перехода, уточнила: — С Еленой Викторовной уехал?

Я натянула ремень сумки выше на плечо.

— Да.

— Ну тогда быстро не ждите. Елена Викторовна умеет занять.

Рядом тихо хмыкнула её коллега. Я ничего не ответила. Только кивнула, будто речь шла о чём-то рабочем и скучном, и пошла дальше, чувствуя, как под воротник заползает холодок, хотя в здании было тепло.

На улице уже стемнело. Снег в свете фонарей казался серым, утоптанным до ледяной корки. Я села в машину, завела двигатель и несколько секунд сидела, глядя на лобовое стекло. Двор медленно плыл огнями, люди шли к проходной, кто-то смеялся, у ворот гудел грузовик.

«Елена Викторовна умеет занять».

Фраза цеплялась за сознание с каким-то почти физическим упорством. Я попробовала отмахнуться, включила печку, вырулила со стоянки, но легче не стало. Внутри было пусто и неприятно, как после дурного сна, который вроде уже кончился, а осадок остался.

По дороге домой я пару раз ловила себя на том, что сбрасываю скорость и тут же снова жму на газ. Машина шла ровно, дорога была знакомой, по обочинам тянулись темные сугробы, редкие окна в домах светились жёлтым. Город давно перестал казаться мне совсем чужим, но своим тоже не стал. Как Волков. Как эта странная жизнь, в которой можно сорваться ночью на северное сияние, а на следующий день сидеть у телефона, будто тебе двадцать, а не тридцать пять.

Я усмехнулась себе под нос и крепче сжала руль.

Ничего страшного не произошло. Я сама себе все придумала. Никто мне ничего не обещал. Не клялся, что приедет, даже если работа затянется. У него объект. Люди. Авария. Елена со своими бумажками, скачками и привычным «Серёж», будто он её. От этого, правда, не становилось легче.

Я свернула во двор служебного дома и сначала даже не поняла, что меня остановило. Просто нога сама убрала газ, и машина пошла медленнее.

У подъезда, под фонарем, стоял черный внедорожник Волкова.

Снег на капоте уже успел припорошить тонкой пудрой. Фары были погашены. В салоне темно. Машина стояла так спокойно и уверенно, будто ждала здесь давно.

Я заглушила двигатель, но из машины не вышла.

Сидела, вцепившись пальцами в руль, и смотрела перед собой. Сердце стукнуло где-то под горлом. В голове за секунду пронеслось всё сразу: может, к соседям. Если бы не ждал… или просто недавно приехал?

Телефон в сумке по-прежнему лежал тихо.

Я достала ключи, но ещё несколько секунд не могла заставить себя открыть дверь. Снаружи кружил мелкий снег, фонарь потрескивал, и внедорожник под ним казался чужим и слишком заметным.

Потом я всё-таки вышла из машины и закрыла дверь осторожнее обычного.