Развод. Последний приказ (СИ) - Риман Анна - Страница 19

Света.

Я на секунду закрыла глаза.

Волков ничего не произнес. Только чуть отступил к подоконнику, оставляя мне пространство.

Я ответила.

— Да.

— Наташа…

Голос у неё был надломленный, почти плачущий.

— Ты… ты понимаешь, что происходит?

— Что случилось?

На том конце всхлипнули.

— Он с ума сошёл! — выпалила она. — Говорит, что будет продавать квартиру!

Я медленно выдохнула. Вступать сейчас в споры совершенно не хотелось.

— Без меня он ничего продать не сможет.

— Ты не понимаешь! — её голос сорвался. — Он говорит, что раз ты решила разводиться, ему всё это больше не нужно! Что он не собирается всех нас тянуть!

Я посмотрела в окно.

Серый двор, редкие люди, кто-то тащил коробку к складу. Обычный рабочий день и сестра со своими катастрофами.

— Света, — произнесла я спокойно, — это ваш с Максимом разговор.

— Наш?! — она почти закричала. — Мы из-за тебя поругались!

Я тихо усмехнулась.

— Не из-за меня. Из-за того, что ты решила строить семью с чужим мужем.

В трубке повисла пауза.

Потом она заговорила снова. Быстро, нервно проглатывая окончания.

— Наташа, послушай… он сейчас злится. Но если ты заберешь заявление… если всё остановить…

— Света.

Она замолчала.

— Без моего согласия он ничего не продаст. И ваши отношения с ним меня больше не касаются.

Я нажала отбой.

Телефон погас в ладони.

Только через секунду я вспомнила, что стою не одна.

Поднимать глаза было неловко. Слишком многое прозвучало вслух в этом разговоре.

Но когда я всё-таки посмотрела, Волков стоял там же. Расслабленно. Без лишнего интереса.

— Извините, — произнесла я.

— За что?

Вопрос прозвучал просто.

Я чуть улыбнулась, скорее самой себе.

— Уже не знаю.

Он ничего не ответил. Несколько секунд просто смотрел в окно, потом перевёл взгляд на меня.

— Вы северное сияние когда-нибудь видели?

Я даже не сразу поняла, о чем он.

— Что?

— Северное сияние.

Я покачала головой.

— Нет.

— Сегодня может быть. Если небо к вечеру очистится.

Я взглянула на него удивленно, пытаясь понять, к чему это.

— Если хотите, можно съездить посмотреть.

Просто предложение. Без намека или ожидания.

Я вдруг почувствовала легкую растерянность.

Ещё несколько минут назад Света плакала в трубку из-за Максима и квартиры. А сейчас этот человек спокойно говорил о северном сиянии, будто мир не состоял только из скандалов и чужих претензий.

Я отвела взгляд.

— Я… никогда его не видела.

— Значит, пора.

Сказано было почти буднично.

Я тихо усмехнулась.

— Вы так уверены?

Он пожал плечами.

— Иногда полезно посмотреть на что-то большее, чем собственные проблемы.

Несколько секунд мы молчали.

Я вдруг поймала себя на том, что впервые за последние дни не думаю ни о скандалах, ни о том, что меня ждет дома.

— Хорошо, — согласилась я тихо. — Я поеду.

Он кивнул так, будто этого ответа и ждал.

— Тогда после работы заеду за вами.

Глава 29

Домой я ехала медленно.

Не потому что боялась снова заглохнуть. Наоборот — машина шла ровно, тихо, послушно, будто и не было того утра на трассе, когда я стояла на ветру и не знала, что делать дальше. Руль слушался мягко, двигатель не дергался, в салоне было тепло. Я невольно прислушивалась к ходу, словно ждала подвоха, но его не было.

Сделали хорошо.

Конечно, хорошо. Иначе у него, наверное, не бывает.

Я крепче сжала руль. Раздражение из-за сервиса никуда не делось, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Неловкость. И почему-то — тихое, почти стыдливое удовольствие от того, что обо мне просто позаботились. Без условий. Без того, чтобы потом припомнить при случае.

У служебного дома я припарковалась со второй попытки. Снег по краям двора уже потемнел, вечер подбирался незаметно — как всегда на севере, быстро и без предупреждения. Я поднялась к себе, сняла куртку, поставила чайник и долго стояла у окна, пока он закипал.

Комната была той же самой. Стол, кружка, бумаги, узкая кровать. Ничего не изменилось. Только внутри всё почему-то уже не стояло таким глухим комом, как днём.

Я налила чай. Обожгла губы. Села с кружкой на край стула и поймала себя на том, что смотрю не в телефон и не на документы, а на темнеющее стекло.

Он правда заедет?

Вопрос был дурацкий. Конечно, заедет. Волков не производил впечатления человека, который бросает слова на ветер.

И всё равно внутри уже жило это неприятное, почти девичье ожидание, которое я не хотела в себе признавать.

Чтобы хоть чем-то занять руки, я достала из шкафа свитер потеплее. Потом ещё один. Затем убрала первый обратно. Ничего смешного — на улице мороз, ночь, поле, снег. Но почему-то я выбирала одежду так, будто это имело значение.

Когда внизу коротко просигналили, сердце дёрнулось быстрее, чем следовало.

Я выдохнула, надела куртку, взяла шапку и спустилась.

У подъезда стояла его машина. Фары резали сумерки ровными полосами. Волков вышел, когда я приблизилась, и просто посмотрел — спокойно, без улыбки.

— Готовы? — спросил он.

— Да.

Он открыл дверь, подождал, пока я сяду, и только потом обошел машину.

В салоне было тепло. Пахло свежим воздухом, кофе и чем-то ещё — чистым, спокойным, как он сам. Я пристегнулась и отвернулась к окну, пока он выруливал со двора.

Город быстро остался позади. Дома, фонари, редкие машины — всё съежилось и растворилось в темноте. Впереди была дорога, белые поля и небо, которое пока казалось просто чёрным.

— Часто оно бывает? — спросила я, чтобы не молчать слишком напряженно.

— Бывает, — ответил Волков. — Но не всегда так, как обещают.

— То есть мы можем приехать и ничего не увидеть?

— Можем.

Я усмехнулась.

— Оптимистично.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Лучше знать заранее.

В этом был весь он. Без украшений и обещаний.

Дальше мы ехали молча. Но это молчание не давило. Оно вообще не требовало усилий. Я смотрела на темнеющее небо и ловила себя на том, что рядом с ним не нужно подбирать слова или угадывать, где тебя подденут.

Он свернул с основной дороги на узкую, почти незаметную под снегом полосу. Машина качнулась, прошла ещё немного и остановилась.

— Приехали, — произнес он.

Я вышла первой и сразу втянула голову в плечи от холода. Воздух был прозрачный, острый, будто его только что вынули изо льда. Вокруг — ни домов, ни света, только поле, редкая линия деревьев и огромное небо над головой.

— Здесь? — спросила я.

— Здесь.

Он встал рядом. Ровно так, чтобы не мешать и всё равно чувствоваться.

Поначалу ничего не происходило.

Я стояла, запрокинув голову, и видела только тёмную высоту и россыпь звёзд. Они были слишком яркими — в Москве таких не бывает. Но сияния не было.

— Кажется, мы приехали зря, — протянула я, не опуская глаз.

— Подождем, — ответил он.

И мы ждали.

Минуту. Другую. Время на морозе всегда течёт иначе: тише, медленнее. Я переступила с ноги на ногу, вдохнула глубже и вдруг заметила что-то слабое, почти неуловимое слева.

— Это?..

— Смотрите, левее, — сказал Волков.

Я повернулась не туда, и тогда он легко коснулся ладонью моей спины — чуть ниже лопаток, почти невесомо — и мягко развернул.

Прикосновение длилось секунду. Не больше.

Но мне показалось, что холодный воздух вокруг сразу стал плотнее.

Я почувствовала его ладонь слишком остро. Сквозь свитер, сквозь куртку — всё равно. И то, что он стоял рядом, тоже почувствовала слишком ясно.

Он убрал руку сразу же. Так спокойно, будто это действительно было только движением — показать направление, не более. А у меня внутри словно кто-то тихо провел пальцем по натянутой струне.

Я посмотрела туда, куда он показал.