Развод. Последний приказ (СИ) - Риман Анна - Страница 17

Я сглотнула.

— Я… — слова застряли. — Проспала. Автобус уже ушёл.

На линии повисла короткая пауза.

В голове уже звучал его ровный голос — коротко, без эмоций, но так, что становилось не по себе.

Но он сказал другое.

— Понятно, — произнес Волков ровно. — Я уже выехал. Буду у вашего дома через десять минут.

Я даже не сразу поняла смысл.

— Что?

— Собирайтесь.

Связь оборвалась.

Я стояла посреди комнаты с телефоном в руке, пока смысл сказанного медленно доходил.

Он едет сюда.

Из-за меня.

— Чёрт…

Я быстро умылась и метнулась к шкафу. Куртка, шарф, ботинки — всё на автомате. Руки путались, молния не хотела сходиться.

В голове лихорадочно крутилась одна мысль: я его подвела.

Нормальные люди не опаздывают на автобус и не заставляют начальника менять маршрут.

Снова зазвучал мамин голос.

Ты старшая. Должна быть мудрее.

Я резко затянула шарф.

Да, конечно. Мудрее.

В подъезде было тихо. Я спустилась почти бегом, толкнула тяжёлую дверь и вышла во двор.

Снег за ночь лёг тонким слоем на машины, лавку, на детскую горку. Воздух был холодный и чистый.

Черный внедорожник ждал у самого подъезда.

Волков уже вышел из машины и стоял рядом, закрывая дверь. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня.

Я подошла ближе.

— Извините, — сказала сразу. — Я не услышала будильник. Две ночи почти не спала, и…

— Садитесь, — перебил он спокойно.

Ни тени раздражения.

Я замолчала и обошла машину. Села на пассажирское сиденье, захлопнула дверь.

Волков занял своё место за рулём. Двигатель негромко загудел.

Мы выехали со двора.

Я смотрела в окно, чувствуя, как внутри снова поднимается неловкость.

— Извините, — произнесла я повторно. — Я вас задержала.

Он коротко покачал головой.

— Вы меня не задержали.

Пауза.

— Просто плохо спали.

Я повернула голову.

Он смотрел на дорогу. Руки спокойно лежали на руле, будто мы говорили о погоде.

И вдруг стало странно легко.

Никаких «почему», «что случилось». Ненужных советов.

Я опустила взгляд на свои ладони.

— Да, — сказала тихо. — Плохо.

Он не спросил больше ничего.

Машина плавно выехала на дорогу. Город медленно просыпался: редкие автомобили, люди у остановок, серое небо над крышами.

Волков протянул руку к подстаканнику и поставил передо мной картонный стакан.

— Возьмите.

— Что это?

— Кофе.

Я взяла стакан осторожно. Он был горячий, и тепло сразу ударило в пальцы.

— Спасибо.

Он кивнул едва заметно.

Мы ехали молча.

— Кстати, — добавил он через пару минут. — Вашу машину забрали из сервиса.

Я повернула голову.

— Уже?

— Аккумулятор поменяли. Он был совсем мертвый. И масло заодно.

Я нахмурилась.

— Масло?

— Да. Оно давно просилось на замену.

Я опустила взгляд на стакан с кофе.

— Сколько я должна?

Он даже не повернул головы.

— Ничего.

— Так не бывает.

— Бывает, — ответил ровно. — Просто не запускайте машину. Ей иногда тоже нужно внимание.

Я смотрела на дорогу впереди, на полосы снега у обочин и думала о том, как странно иногда складывается утро.

Ночью тебе предлагают чужого ребёнка вместо семьи. Мама спокойно распределяет роли, как мебель по комнатам. А утром человек просто говорит: вы плохо спали — и этого оказывается достаточно.

Я сделала глоток.

Кофе был крепкий и горький.

— Сегодня сложный участок, — сказал Волков через несколько минут. — Там узел, который вчера повело от ветра. Надо будет посмотреть.

Я кивнула.

— Посмотрим.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Ваша голова сегодня пригодится.

Вроде и не похвала, но почему-то от этих слов стало теплее, чем от кофе.

Машина выехала из города. Дорога впереди тянулась ровной тёмной полосой между белых полей.

Я смотрела на неё и впервые за последние сутки почувствовала, что могу просто ехать дальше.

Глава 26

Объект встретил нас слишком спокойно.

Я заметила это ещё из машины, когда Волков свернул к служебным постройкам и заглушил двигатель. Техника стояла на местах, люди двигались без спешки, никто не бежал, не махал руками, не суетился. После вчерашнего это выглядело почти подозрительно.

— Не похоже на аварию, — заметила я, глядя в окно.

— Сейчас посмотрим, — ответил Волков.

Он вышел первым. Я потянулась за папкой, проверила телефон — тишина. И тоже выбралась из машины. Воздух был сухой, колкий. Снег под ногами скрипнул резко, словно здесь даже звук не хотел быть мягче.

К нам уже шла женщина.

Не торопясь. Уверенно. В темной теплой куртке, в высоких сапогах и с непокрытой головой, как человек, который не боится ни мороза, ни чужих взглядов. Возраст было не так просто определить: лет тридцать пять, может, чуть больше. Лицо ухоженное, слишком спокойное для того, кто сорвал людей с места из-за проблемы на узле.

— Серёж, хорошо, что ты приехал, — произнесла она, подходя ближе.

На «ты». Без тени сомнения. Так, будто это было давно заведенным порядком.

Потом её взгляд скользнул на меня. Внимательно, с короткой паузой, в которой уже читался вопрос: кто я и почему рядом с ним.

— А это кто? — спросила она.

— Наталья Олеговна Романова, — ответил Волков ровно. — Работает со мной.

Он кивнул в её сторону:

— Елена Викторовна. Здесь отвечает за объект.

Фраза была обычной, деловой. Но почему-то меня зацепило. Он мог представить меня как угодно: «из офиса», «специалист», «приехала помочь». Работает со мной. Прозвучало как обозначенная граница. Или мне уже начинало казаться лишнее.

— Понятно, — протянула Елена Викторовна.

И это «понятно» уже не было нейтральным. Оно прозвучало холодно. Как если бы меня быстро занесли в одну из внутренних граф: нежелательна.

— Что у вас? — спросил Волков, сразу переводя разговор в дело.

Женщина развернулась к системе, чуть отступив в сторону.

— Ночью давление прыгало. Не критично, но мне это не понравилось. Я решила перестраховаться.

Мы подошли к узлу. Я наклонилась, проверила манометр, послушала ход. Потом ещё раз. Давление держалось ровно. Не идеально, но без аварийных признаков. Клапан не шипел, соединения были сухими. Я провела ладонью по металлу и выпрямилась.

— Сейчас всё стабильно, — заметила я. — Похоже, ночью просто дёрнуло, а потом выровнялось.

Женщина посмотрела на меня с осуждением.

— То есть тревога оказалась ложной?

Сказано было мягко, почти с усмешкой. Но в тоне сквозило недовольство — не из-за ситуации, из-за меня.

Я открыла было рот, но Волков ответил раньше:

— Лучше перепроверить.

И всё. Ни упрёка ей, ни поддержки мне. Ровно столько, чтобы не дать разговору уйти не туда.

Она улыбнулась. Улыбка получилась короткая и какая-то слишком собранная.

— Конечно, — согласилась она. — Я же для этого вас и вызвала.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно царапнуло. Досада. Слишком явная для человека, который вообще не должен был быть в этой истории.

Елена Викторовна будто вспомнила что-то на ходу и повернулась ко мне:

— Наталья Олеговна, посмотрите ещё, пожалуйста, клапан на второй линии. Вчера он тоже вёл себя странно. Не хочу снова зря всех дёргать.

Фраза была безупречной. Вежливой. Рабочей. И всё же в ней слышалось: пойдите туда.

Потом она повернулась к Волкову:

— Сергей, зайди ко мне на минуту. Нужно пару бумаг подписать, пока не забыла.

Так же гладко. Абсолютно естественно.

Я на секунду посмотрела на Волкова. Он ничего не сказал — ни мне, ни ей. Только кивнул коротко, как будто в этом не было ничего особенного.

— Посмотрю, — ответила я и пошла ко второй линии.

Снег у труб был утоптан, металл покрылся сухим налётом инея. Я присела, проверила соединение, потом второе. Всё было в порядке. Настолько в порядке, что даже стало смешно.