Больше, чем воспоминания (ЛП) - Маклейн Молли - Страница 40

— Это было... — Начинает Лив, и я киваю.

— Да. И это только начало.

— Вот, пожалуйста, ребята. — Лорелея подмигивает и протягивает мне завернутые в фольгу кебабы. — Надеюсь этого хватит, чтобы прокормить вас, детектив.

Лив хихикает, и я стону, хотя не могу винить в этом даму.

Я сам навлек это на себя.

ОЛИВИЯ

— Как тут дела?

Позже тем же вечером Эйден прогуливается по гостиной, где я отвечаю на новые посты на доске обсуждений и готовлюсь к экзаменам на следующей неделе. После ужина я воспользовалась его кабинетом для своей вечерней лекции, а когда закончила, мы поменялись комнатами, чтобы он мог подготовить раскладной диван для сна.

— Лучше, чем раньше. На этой неделе большинство студентов действительно проявили себя с лучшей стороны в нашем онлайн-чате. Я думаю, что некоторые из них, возможно, даже чему-то научились в этом семестре. — Я откладываю ноутбук в сторону и вытягиваю руки над головой. Уже поздно, и волнение от возвращения домой и встречи с таким количеством знакомых постепенно сходит на нет.

— Я уверен, что тот, кто платит за их обучение, будет этому рад, — он улыбается и садится в кресло. В какой-то момент он переоделся в серые спортивные штаны вместо джинсов, и его босые ноги стоят на пушистом ковре. Не знаю, почему его вид в скромной одежде так привлекателен. Но мне это нравится. Очень. — Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает он, и я быстро моргаю.

— Хм? — Я что, пялилась? Блин, да. — О, эм, я только что заметила, какой ты загорелый. Я завидую.

Он наклоняется вперед, упирается локтями в колени и смеется.

— Ага.

— Что? Ты думал, я на тебя пялюсь? Пффф. — Отмахиваюсь от него, надеясь, что румянец на моих щеках не заметен в тусклом свете лампы. — Я всё лето сидела взаперти. У меня зависть к твоему загару, вот и всё.

Он прикусывает язык и выгибает тёмную бровь.

— Ты хочешь сказать, что завтра хочешь пойти на озеро?

Я задыхаюсь.

— Мы можем?

Он пожимает плечами.

— Почему бы и нет? В середине недели должно быть не слишком много людей.

Во мне вспыхивает воодушевление, и я радостно пританцовываю на его диване.

— Если ты серьёзно, я бы с удовольствием. Только я не взяла с собой купальник. Придётся одолжить что-нибудь у Амелии или купить в городе. У Бренды Сью всё ещё есть тот маленький бутик за «Коул Стопом»?

— Бутик всё ещё там, но Бренда Сью ушла на пенсию. Теперь им управляет Бейли.

— Правда? — Всё становится лучше и лучше. Мы с Бейли Яниковски дружили в старших классах, но не общались с тех пор, как закончили школу. — Если ты не считаешь, что это слишком рискованно, я бы с удовольствием воспользовалась твоим предложением.

— Всё будет хорошо. У Хейден, невесты Джесси, там есть домик. Я уверен, что она не будет возражать, если мы воспользуемся пляжем, если на главном будет слишком многолюдно. Федералы, вероятно, тоже будут этому рады.

Фу.

— Я чуть не забыла о них. Они приедут завтра?

— Да. Нолан позвонил, пока ты была на лекции. Спецагент Болинджер вызвался выполнить это задание при условии, что сможет взять с собой жену. Они нашли домик в аренду в нескольких милях от города. Я буду держать его в курсе, но он будет держаться на расстоянии. Он здесь на случай, если всё пойдёт наперекосяк.

— Это облегчение. — На самом деле, я охотно надеюсь больше никогда не видеть федерального агента возле моего дома. — Эй, Эйден?

— Да? — он бросает на меня косой взгляд и игра теней и света делает его моложе. Больше похожим на того парня, в которого я влюбилась много лет назад, а не на мужчину, которому я так многим обязана сейчас.

— Спасибо. Я знаю, что уже говорила это раньше, и скажу это ещё тысячу раз, потому что мне очень нужно, чтобы ты понял, как сильно я это ценю.

— Лив, тебе не нужно меня благодарить. Это…

— Пожалуйста, не говори мне, что это твоя работа. — Да, это правда, но я действительно хочу, чтобы это было нечто большее.

Он долго смотрит на меня, а затем со вздохом опускает взгляд.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Лив?

— Я не знаю. Я… — Я провожу рукой по волосам и опускаю её на колени. — Может быть, я хочу, чтобы ты делал это отчасти потому, что мы были друзьями.

У него сводит челюсти, и он сглатывает.

— Ты можешь убрать этот флажок, если тебе от этого станет легче.

По моим венам разливается тепло.

— Да, хорошо.

— Хорошо. И это все?

Ни в малейшей степени, но я подожду с вопросами о нас.

— Ты сегодня почти ничего не рассказывал о прошлой ночи. Ты... в порядке? — прикусываю губу. Я не хочу, чтобы он сдерживал свои чувства, потому что у него есть работа. Это несправедливо по отношению к нему.

— Мне нечего сказать, кроме того, что я бы убил этого ублюдка, если бы он уже не был мёртв, — хрипло говорит он, вытягивая руку с красными опухшими костяшками.

— Почему-то я в это не верю.

Он продолжает смотреть на свою руку, сжимая и разжимая её, прежде чем снова заговорить.

— Я должен был быть там, Лив. Чёрт, я должен был сделать так, чтобы этого вообще не случилось, и это бремя я буду нести до конца своих дней. Но я не могу думать об этом прямо сейчас, иначе это собьет меня от того, что я должен сделать.

— Эйден… — Подхожу к дивану, но не подхожу к нему, потому что он просто оттолкнёт меня. — Это не твоя вина. Ты не хуже меня знаешь, что такие мужчины всегда находят оправдание. Если бы не наши отношения, он бы придумал другую причину, чтобы оправдать свои действия.

— Он не был мужчиной. — Его голос такой тихий, что я вздрагиваю. — Мужчины не насилуют женщин подобным образом. Они не поднимают на них руки и уж точно не берут то, что им не принадлежит. Он был трусом. Больной, бесхребетный трус.

Я обхватываю себя руками, холод от его слов становится ощутимым.

— Знаю.

Он качает головой, а затем поднимается на ноги, отводя от меня взгляд.

— Я собираюсь лечь спать. У нас был долгий день, и нам обоим не помешало бы немного поспать. Двери заперты, а сигнализация включена. Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти.

— Эйден, подожди...

— Спокойной ночи, Лив.

Через несколько мгновений дверь его кабинета захлопывается за ним, и я закрываю лицо руками.

Я ненавижу его за то, что он берёт вину на себя. Он коп — он знает, что преступники, совершающие насильственные действия на сексуальной почве, обычно являются нарциссами, которые используют любую возможность, чтобы переложить вину на кого-то другого. Но он принял это на свой счет, и если он не разберётся со своими чувствами сейчас, они укоренятся, и потом от них будет ещё труднее избавиться.

Видит Бог, я тоже долго винила себя. И стыд… Он ощущался как зловещая ведьма, живущая в моей голове, изрыгающая ложь обо всём, во что я когда-то верила. Она даже убедила меня, что я больше не способна любить, потому что внутри меня живёт столько ненависти. Мои эмоции не могли сосуществовать вместе.

Её ложь глубоко проникла в мою душу и убедила меня, что брак с мужчиной, который мне нравился, но которого я не любила, был моим лучшим шансом снова стать хоть немного счастливой. И какое-то время я была счастлива. По крайней мере, до тех пор, пока ложь не начала раскрываться, а боль, которую я так долго скрывала, не вырвалась наружу, напомнив мне, каково это — снова по-настоящему чувствовать.

Смерть Джейка выбила из меня дух. Я любила его так же, как люблю Лену, и я ещё долго буду горевать из-за потери этих отношений. Но когда я узнала, что он взял деньги, которые могли бы помочь бесчисленному количеству детей и семей… это разозлило меня, но в то же время принесло облегчение. Впервые за девять лет я наконец-то освободилась от цепей, которые сама надела на себя в отчаянной попытке защитить себя.

Чувство вины Эйдена, возможно, не такое отчаянное, как та боль, от которой я убегала, но оно медленно проникнет в его кости и крепко их сцементирует.