Связанные (ЛП) - Хабра Бал - Страница 47

Затем я слышу, как его окликают по имени, и отдергиваюсь. Дерьмо. Я заснула на нем.

— Прости! Почему ты меня не разбудил? — шепчу я и вытираю его футболку, хотя там ничего нет. Мне просто нужно чем-то занять свои беспокойные руки. Я больше не чувствую ветерок, только горячую боль между ног, когда он так на меня смотрит. Как будто в этот момент не существует никого, кроме него и меня.

— Зачем мне будить тебя?

Я прищуриваюсь.

— Боже мой, я что, храпела? Поэтому ты так добр ко мне? Потому что я опозорила тебя перед твоими товарищами по команде?

— Не совсем, — его губы приподнимаются в улыбке, как будто он мне врет. — Кроме того, когда ты вертишься у меня на коленях, я не смог бы встать, даже если бы захотел.

Ох.

Элиас убирает волосы с моего лица, как будто только что не признался, что у него на меня стояк. Мне приходится держать рот на замке, чтобы ничего не сказать. Он соблюдает целибат, Сэйдж.

— Эли, — кричит ему Сокет у раздвижных дверей.

На долю секунды он замирает. Как будто хочет что-то сказать, но мягко сдвигает меня с колен, и мы встаем. Он берет мою тарелку с собой, когда мы направляемся внутрь, где его товарищи по команде беседуют в прихожей.

— Спасибо, что пригласили нас, — невнятно произносит Сокет, обнимая Элиаса.

— Ты лучший! Самый ценный игрок! Лучший новичок…

Я забираю тарелку у Элиаса и направляюсь на кухню, пока Сокет продолжает его хвалить.

— Сэйдж, — шепчет мягкий голос.

Я тихо ругаюсь про себя, прежде чем отворачиваюсь от раковины и вижу, как Оуэн идет прямо ко мне. Он обнимает меня, и он настолько тяжелый, что его даже трудно оттолкнуть. В моей голове звенят тревожные звоночки. Мой бывший парень — эмоциональный пьяница.

— Оуэн, — хриплю я.

— Прости, я забыл, что у тебя есть новый парень-звезда, — он отстраняется. — Ты меня ненавидишь?

Я вздыхаю.

— Я не ненавижу тебя, Оуэн. Мы просто отдалились друг от друга.

— Но теперь я вернулся. Мы можем стать ближе. По-настоящему.

По-настоящему. Это слово пронзило меня как острый укол в позвоночник. Оно звучит странно.

— Ты танцевала для меня. Помнишь? — продолжает он. Это преувеличение, потому что единственный раз, когда он видел, как я танцую, был, когда я репетировала перед ним. Он никогда не приходил на мои выступления. — Станцуй для меня в последний раз, — говорит он. Его карие глаза краснеют, когда он расширяет зрачки. — Я хочу увидеть…

Затем мой взгляд падает на Оуэна, но я не могу его разглядеть, потому что между нами встает Элиас. Я вижу только его белоснежную футболку, плотно облегающую спину.

— Ты пьян, Харт, — грохочет его глубокий голос. — Иди домой.

Я нервно сглатываю. Он собирается возразить, но в кухню входят Эйден и Саммер. Она смотрит на Оуэна так, будто готова выцарапать ему глаза, если я ее об этом попрошу. Оуэн громко сглатывает и выходит из кухни.

В воздухе повисает тишина, которая сохраняется даже после того, как мы выходим вслед за ним. Элиас не смотрит на меня, и от осознания этого у меня начинают дрожать руки.

— Мы всех проводим, — внезапно говорит Саммер. Она тянет за собой растерянного Эйдена. — И, может быть, сходим за десертом. Так что нас какое-то время не будет.

Она делает акцент на последнем предложении, бросая на меня многозначительный взгляд. Затем дверь закрывается, и остаемся только Элиас и я.

Я отворачиваюсь от двери, чтобы наконец поговорить с ним, но он уходит в гостиную. Я раздраженно смотрю ему вслед и следую за ним по пятам. Когда он останавливается перед диваном, я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле, когда Элиас поворачивается и останавливается всего в нескольких сантиметрах от меня.

— Зачем ты здесь, Сэйдж? — внезапно спрашивает он.

Этот вопрос сбивает меня с толку, и его внушительный рост тоже не помогает мне собраться с мыслями.

— Из… за тебя, — заикаюсь я.

Его рука скользит к подолу моей джерси и сжимает ткань.

— Чье имя написано на твоей спине?

Жар пробегает по моему телу.

— Твое.

Элиас проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— А чье имя ты кричала на трибунах?

Тепло его прикосновения заставляет меня задрожать. Я сглатываю.

— Твое.

— И больше ничье?

Я приподнимаю бровь.

— А почему я должна кричать еще чье-то имя?

Он опускает руку.

— Потому что твой бывший парень может быть другого мнения.

Его слова — как поток холодного воздуха. Саммер была права.

— Ты знаешь? — робко спрашиваю я.

— Да, знаю, — презрительно отвечает он. — И ты еще утверждаешь, что ты как открытая книга.

Я слишком удивлена, чтобы говорить, и он отходит от меня, утыкаясь взглядом в противоположную стену. Как будто ему невыносимо смотреть на меня.

— И это правда. Оуэн просто мой бывший. Я бы рассказала тебе, если бы это действительно было важно.

Элиас не оборачивается.

— Он мой товарищ по команде, Сэйдж. В раздевалке перед игрой я узнал, что вы были вместе много лет. Это чертовски важно.

— Почему это важно? — я разочаровано вздыхаю. — Ты же не рассказываешь мне о своих бывших.

— Потому что они не появятся на твоем концерте в качестве одной из балерин.

— Ладно. Я должна была тебе рассказать, и мне жаль, что я этого не сделала. Но он для меня ничего не значит.

Элиас с сомнением оглядывается через плечо.

— Я серьезно. Мы были вместе так долго только потому, что нам было комфортно. Не более чем привычка.

— Он знает о тебе то, чего не знаю я, — тихо говорит он.

Я фыркаю.

— Например? Мой средний балл на первом курсе или мое второе имя? Ничего из этого не имеет значения. Он знает только старую Сэйдж. А настоящую он больше не знает.

Он все еще стоит ко мне спиной, и я замечаю, что его руки сжаты в кулаки.

На секунду мне кажется, что у меня галлюцинации, но потом до меня доходит.

— Ты ревнуешь?

— Нет, — Элиас поворачивается, чтобы выйти из гостиной. Я загораживаю ему путь.

— О боже, конечно, ты ревнуешь! — я не могу сдержать улыбку. — Быстрее! Кажется, он возвращается. Поцелуй меня, как будто я твоя собственность.

Его каменное выражение лица только подстегивает меня. Я останавливаю его у дивана, положив обе руки на его твердые мышцы груди, полностью преградив ему путь. Его взгляд падает на мои ладони, и, несмотря на жжение, я не убираю их.

— Давай, дай волю своим пещерным инстинктам, — я ухмыляюсь, когда на цыпочках шепчу ему на ухо: — Спроси меня, чье имя я хочу кричать. Обещаю, что это не Оу…

Элиас прерывает меня, схватив за волосы и притянув к себе. Боль длится всего секунду, потому что он прижимается губами к моим.

Этот поцелуй лишает меня всего.

Чтобы остановить дрожь в руках, я запускаю пальцы в его волосы. Не теряю времени и проникаю языком в его рот, чувствуя, как его язык скользит по моему. Я знаю, что он хорошо целуется, но сейчас он не сдерживается и доказывает это, отдавая мне больше.

Я подумываю проверить, нет ли здесь камер, но в комнате только мы. Он целует меня по-настоящему, и я позволяю ему делать это так, как он хочет. У меня горят легкие, и мне отчаянно нужно сделать вдох, но это нужно мне еще больше. Он нужен мне еще больше.

Когда он прижимается ко мне бедрами, давая мне почувствовать его твердость, я стону. Он ласкает мой рот каждым движением языка, пробуждая каждый спящий нерв в моем теле, а затем отстраняется. Я протестующе мычу, но затем его ладонь скользит по моей щеке, и я подаюсь навстречу его прикосновению, не в силах устоять перед жаром его взгляда, который пробуждает во мне безрассудство. Когда подушечка его большого пальца осторожно высвобождает мою губу из-за зубов, я всхлипываю. Я правда, черт возьми, всхлипываю.

— Сэйдж, — хрипит он, как будто это предупреждение, и я клянусь, что теряю всякую способность соображать. На этот раз я бросаюсь на него и так внезапно прижимаюсь к его губам, что он теряет равновесие. Элиас обнимает меня за талию и падает назад на диван, а я оказываюсь сверху.