Связанные (ЛП) - Хабра Бал - Страница 25

Его тело неловко согнуто, а ноги вытянуты за пределы дивана. Никогда еще мне не казалось, что этому защитнику ростом сто девяноста сантиметров, так неудобно. И все же он спит здесь, потому что я заняла его комнату, как какая-то бездомная.

Элиас дергается, и лунный свет освещает блестящий пот на его лбу.

Когда Шон был маленьким, ему снились кошмары. Моих родителей никогда не было дома, поэтому я периодически проверяла его в течение ночи. Привет, бессонница.

Но я научилась никогда не будить человека во время ночных кошмаров. Я знаю, почему Шон от них страдал — невозможно расти в такой семье как наша, оставаясь в здравом уме. Но Элиас кажется таким уверенным. Будто у него все под контролем, он придерживается своего продуманного жизненного плана, и нарушить его его убьет. Я смотрю на него так долго, что может показаться, будто я пытаюсь прочитать его мысли, но я не могу этого сделать даже, когда он бодрствует и разговаривает, чего уж говорить о его сонном состоянии.

Какой хаос скрывается в его прекрасной голове?

Тихонько я опускаюсь на колени рядом с диваном и вкладываю свою руку в его дрожащую ладонь. К моему удивлению, он хватается за нее, как за спасательный круг. Его дыхание и пульс выравниваются, а измученное тело расслабляется.

Я сосредотачиваюсь на его руке, которая не отпускает мою, и позволяю ему держать ее, стараясь не думать об улыбке, которая появляется на моих губах. Рисовать маленькие узоры на его коже большим пальцем успокаивает меня, и я раздумываю, не лечь ли мне спать на полу рядом с ним, но быстро отказываюсь от этой идеи, потому что его ровное дыхание останавливается, и карие глаза смотрят на меня.

Увидев наши переплетенные руки, он садится и так быстро отпускает мою ладонь, что на ней и в груди остается некий холод. Он выглядит обеспокоенным, а я, наверное, выгляжу обиженной, но мы оба стараемся сдерживать свои эмоции.

— Я не могу заснуть, — выпаливаю я, не желая, чтобы он чувствовал себя неловко.

— Из-за моей кровати? — спрашивает он хриплым, сонным голосом, от которого у меня сжимается живот. Его тон грубый, как будто он раздражен тем, что его кровать является причиной моей бессонницы. Будто она стала его врагом номер один в этот момент.

— Нет, твоя кровать идеальна, — и пахнет тобой. — Просто я страдаю такой супер-забавной штукой под названием «бессонница».

— Как такое возможно? — он выглядит удивленным. — Ты же самый жизнерадостный человек, которого я знаю.

— Я восприму это как комплимент, ради тебя, — он морщится, но я не даю ему извиниться. — У меня это началось в подростковом возрасте, и проявляется время от времени, — как каждую ночь в течение последнего года.

Когда Элиас встает, он жестом приглашает меня идти за ним. Я чувствую себя заключенной, которой не удалось сбежать из тюрьмы и которую обратно ведет надзиратель. Надзиратель, с которым я в какой-то мере хочу переспать.

— Я никогда не замечал, сколько света проникает через эти шторы, — говорит он, стоя у окна своей спальни и глядя на уличные фонари и огни города.

— Не волнуйся об этом. Со светом или без, я все равно не смогу заснуть.

Он останавливается на мгновение, затем направляется к двери.

— Позвони мне, если что-нибудь понадобится.

Что-нибудь? Мое тело находится в состоянии повышенной готовности, и я знаю, что если он уйдет, я буду лежать здесь и смотреть в потолок, думая о нем. Когда он переступает порог комнаты, слова сами вырываются из меня.

— Элиас, — говорю я. Он поворачивается, и я сглатываю. — Ты не мог бы лечь со мной?

Он несколько раз моргает.

— Сэйдж… — начинает Элиас.

— Только на эту ночь! — вырывается у меня. — Уверена, на диване спать неудобно. Ты слишком огромный для него.

— Не так уж и неудобно.

— Пожалуйста? — я смотрю на него. — Думаю, я смогу заснуть, если рядом со мной будет кто-то. Чтобы я могла успокоиться, понимаешь, — вру я. Это никогда мне не помогало. Иногда Шон приходил ко мне в комнату после кошмаров, но я все равно не могла заснуть.

— Не уверен, что это хорошая идея.

Я подхожу к нему. Его тонкая футболка не облегчает ситуацию.

— Почему нет? Ты сексуален и все такое, но я могу сдержать себя в руках на одну ночь, новичок, — я провожу пальцем по его твердым мышцам живота, подразнивая. А затем тыкаю в него. — Если только ты не сомневаешься в своей выдержке.

Из его горла вырывается сдавленный звук, и меня пронизывает искра удовлетворения. Я жду его ответа, наблюдая, как его грудь равномерно поднимается и опускается, словно он взвешивает все «за» и «против».

Затем его напряженные плечи опускаются.

— Только, чтобы помочь тебе заснуть.

Пол дрожит, или, вернее, дрожу я. Его ответ заставляет меня моргнуть, пока я не беру себя в руки и не придумываю небрежный ответ.

— Да, да. А теперь пойдем, у меня утром занятия.

Элиас Уэстбрук будет спать со мной в одной кровати!

Он снимает футболку. Его мускулистая спина напрягается при движении, а широкие плечи опускаются при выдохе. Вожделение к своему фальшивому парню должно сопровождаться предупреждением. Но вряд ли я к нему прислушалась бы.

В ходе моего интернет-расследования я нашла видео, после которого новичок стал так популярен. На видео он такой же милый и привлекательный, как и в реальной жизни. Дальше можно было и не смотреть. После этого я погрузилась в изучение его голов и интервью в «Замороженной четверке». Теперь это приватное стриптиз-шоу подогревает каждую грязную мысль в моей голове. Я выхожу из состояния галлюцинации, когда он смотрит на меня, и ныряю под одеяло.

— Спокойной ночи, — говорю я, мой голос заглушается одеялом.

— Спокойной ночи, Сэйдж.

Один щелчок лампы, и мы погружаемся в темноту. В тишине комнаты, с теплом его тела в кровати королевского размера, я понимаю, что это, возможно, моя самая глупая идея. Спать с моим фальшивым парнем и притворяться, что я не так легко воспламеняюсь, как спичка от огня, — не очень умно.

Проходят минуты, и я снова начинаю считать овец, но они начинают походить на кучу обнаженных Элиасов, и я снова возбуждаюсь. Я переворачиваюсь на бок, затем скручиваюсь в позе эмбриона, а потом снова переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.

— Все в порядке? — снова этот хриплый голос. Чистая пытка для моего гиперактивного мозга.

— Мм-хм, — я прочищаю горло. — Считаю овец.

Должно быть, его удовлетворил мой ответ, потому что он больше ничего не говорит. Я, с другой стороны, нашла способ вращаться по горизонтали, чтобы найти идеальное положение.

— Иди сюда, — глубокий голос Элиаса прорезает тишину комнаты и пугает меня.

— Ты со мной разговариваешь? — шепчу я.

— Нет, я говорю с третьим человеком, который лежит с нами в постели, — безэмоционально отвечает он. — Я сказал, иди сюда, Сэйдж.

Это требование поразило меня, как удар между ног. Я могу представить себе множество других ситуаций, в которых он мог бы сказать это, но сейчас мне в голову приходит только одна, и лучше ее не произносить. Я даже не могу ответить на его сарказм.

Мои глаза привыкли к темноте, и я вижу, что он смотрит прямо на меня.

— Куда?

— Сюда, — он поднимает руку, как будто это самая естественная вещь на свете. — Ты ворочаешься и не можешь уснуть, и ты же сказала, что тебе будет спокойнее, если кто-то будет спать рядом с тобой, верно?

Я такое говорила? Сэйдж несколько минут назад была полной идиоткой. Я подбираюсь поближе, оставляя достаточно места для Святого Духа. Но пока я застыла на месте, он притягивает меня к себе. Я пищу и на мгновение впадаю в безумие, когда хочу прижаться своей задницей к нему. Но, очевидно, не делаю этого.

— Лучше? — шепчет он мне прямо у уха.

Нет. Он теплый, уютный и безопасный.

— Да.

Его большой палец рассеянно гладит мой живот, и это ощущение прожигает мою футболку. Под простынями есть кое-что очень живое, и я боюсь, что он почувствует мой пульс, если сдвинется им на несколько сантиметров ниже.