Связанные (ЛП) - Хабра Бал - Страница 19

Он рассказывает о том, как почти попал в НБА, пока разрыв крестообразной связки не помешал его уверенным амбициям. Сейчас он играет за местный АМХ9 в качестве запасного игрока. Я не осуждаю его, потому что, что касается балета, я тоже запасной танцор. Но сосредоточить свое внимание на его бессвязных разговорах о том, что было бы, если… практически невозможно. Когда он пытается положить руку мне на бедро, я инстинктивно отшатываюсь.

В какой-то момент за эти девять минут я упомянула балет. Дерек воспользовался случаем, чтобы наклониться под стол и неловко долго смотреть на мои ноги, явно измученные вчерашними репетициями.

Я никогда еще так не хотела иметь способность скрывать свои части тела.

Каким-то образом я пошла на свидание с самым жаждущим прикосновений парнем в центре города.

Я делаю маленький глоток своего слишком сладкого напитка и прикасаюсь к губам, чтобы синий оттенок не остался на них.

— У тебя красивые губы, — говорит Дерек.

Я сдерживаюсь, чтобы не задрожать.

— Спасибо.

Я ненавижу себя за то, что сказала это. Но проклинать всю его родословную не пойдет мне на пользу, особенно потому что этот мужчина выглядит так, будто последует за мной домой и спрячется в нестриженных кустах возле моей квартиры.

Самосохранение — это урок, который каждая девушка должна усвоить, прежде чем выйти из дома. Однако я узнала об этом, попав в ситуации, которые ни одна молодая девушка не должна переживать. Самостоятельно усвоенное чувство самосохранения — настоящий знак чести.

Пытаясь заглушить его голос, я оглядываю переполненный бар, но слова Элиаса снова всплывают в моей голове. «Пинт» — популярное заведение, особенно в дни игр. На различных телеэкранах транслируются баскетбольные и хоккейные матчи, причем наибольшее внимание посетителей привлекает игра между Ванкувером и Лос-Анджелесом. Это подтверждает опасения Элиаса, что кто-то меня узнает.

— Еще одну маргариту?

Я резко поворачиваюсь к Дереку, который теперь стоит. Я почти не притрагивалась к своей первой маргарите.

— Нет, спасибо. Я попью воды.

— Хорошо, я закажу нам еще закуски, — говорит он, улыбаясь мне кривой улыбкой.

Когда он уходит, я опускаюсь на свое место, сожалея о каждом своем решении. Нельзя доверять разгневанной Сэйдж, а мстительная Сэйдж, по-видимому, еще хуже.

До того, как Элиас появился у моей двери, я спорила с собой в зеркале ванной, читать ли все назойливые комментарии, оставленные обо мне в моем профиле, или просто выйти из дома и забыть об этом. Увидев Элиаса, я вспомнила о том шквале негатива, в который он меня втянул.

Я могла бы пережить его отказ, черт возьми. Он не может в случайный понедельник в прямом эфире решить, что все-таки хочет попробовать мой «невозможный» план.

И то, как он стоял там, под дождем, капли которого стекали на его обтягивающую серую толстовку, и с выражением раненого щенка на лице, только укрепило мое решение. Мне нужно было отвлечься с помощью другого парня, иначе Элиас и его, как и следовало ожидать, идеальные кубики пресса прилипли бы к моему мозгу, как леденец.

Дерек вернулся в рекордно короткие сроки.

— Итак, балет. Как у тебя с ним дела?

Он садится и подтягивает стул к столу, так что его живот прижимается к деревянной поверхности. Пространство между нами теперь не кажется мне комфортным — его колени прижимаются к моим, а лицо находится всего в нескольких сантиметрах от моего.

Я отодвигаю стул назад, чтобы компенсировать недостаток пространства.

— За неделю я получила два отказа, так что не очень хорошо, — говорю я, не пытаясь произвести на него впечатление.

Первый отказ был от небольшого театра, который дает представления в домах престарелых, а второй — от балетной школы, где я хотела поработать летом. Ничего слишком разочаровывающего, но это была вишенка на торте и без того ужасной недели. Однако после ежедневного обновления сайта Театра Современного Балета я заметила, что они еще не закрыли кастинг на двойную роль принцессы Одетты и Одиль, а это значит, что они еще никого не выбрали. Это все, что мне нужно, чтобы не сдаваться, пока я не найду способ попасть на прослушивание. Но я видела новый кастинг на роль принца Зигфрида, которую играет Адам Калвер, и Ротбарта, которого играет Джейсон Леви.

Компания открыла прослушивания для международных солистов, поэтому в настоящее время они путешествуют по миру в поисках своей лебединой королевы после того, как определились с большинством танцоров. Поскольку это первая постановка Циммермана «Лебединого озера», он ищет нечто иное, — совершенство.

— Уверен, что это не продлится долго. В тебе есть что-то, что кричит о том, что ты танцовщица. Вероятно, твои ноги.

Я смеюсь, подтягивая ноги под стул, потому что он смотрит на них, как будто оценивает их потенциал для продажи на черном рынке.

Он ухмыляется, наклоняясь ближе, и я ненавижу это. Его подавляющий запах, смешанный с мужественным мускусом, витает вокруг нас, как темное облако. От его неприятного взгляда у меня пересыхает в горле, поэтому я беру стакан с водой и делаю большой глоток. Как только я ставлю стакан на стол, его мозолистая рука обхватывает мою, и я с ужасом наблюдаю, как он подносит ее ко рту, чтобы поцеловать.

— Ты…

— Я бы посоветовал тебе убрать руки от моей девушки.

Этот голос ползет по моей спине и влезает в уши, как красные муравьи.

Дерек поднимает глаза, его взгляд прикован к мужчине позади меня, а выражение лица — полно благоговения. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что он видит. Обтягивающая толстовка, впечатляюще твердая грудь, лицо, которое является воплощением совершенства. Мне нужно отыскать свой словарь, чтобы убедиться, что рядом с этим словом вклеена его фотография.

Я глубоко вздыхаю, прежде чем повернуться к мужчине с напряженной челюстью, который только что вошел в переполненный бар, чтобы объявить — снова — что я его девушка. Элиас одет в спортивную одежду, но все равно выглядит лучше всех, кого я видела сегодня. Это несправедливо.

Нет сомнений, что он — лучший из этой разочаровывающей группы парней, и сложно игнорировать всех этих женщин и даже мужчин, которые сейчас им восхищаются.

— Д-девушки? — заикается Дерек, его губы все еще застыли на полпути к моей руке.

Мой лоб морщится так сильно, что в висках начинает зарождаться головная боль.

— Я не его девушка, — говорю я, стиснув зубы. Дерек продолжает смотреть за мою спину, широко раскрыв глаза. Я знаю, что он узнал Элиаса за те полсекунды, что он потратил, чтобы подойти ко мне.

Раздраженная, я щелкаю пальцами, чтобы Дерек снова сосредоточился на мне.

— Что ты там говорил?

Он сглатывает, все еще глядя на Элиаса, и, дрожа, целует мою руку.

— У тебя красивые руки.

Комплимент совершенно обычный, но я хихикаю, застенчиво улыбаюсь и хлопаю ресницами, как кокетка. Больше для того, чтобы побесить кое-кого, кто назвал меня своей девушкой.

Атмосфера становится неловкой, когда я поворачиваюсь к новичку, стоящему надо мной, как муха.

— Сэр, вы, должно быть, ошиблись.

Его челюсть дергается.

— Это никогда не было ошибкой, Сэйдж.

Что за черт? Этот напыщенный богатенький хоккеист думает, что может заявиться на мое свидание, и я упаду к его ногам, когда он вдруг решил, что теперь я его девушка?

Смешно.

Мне требуется немало усилий, чтобы не удостоить это вниманием и не ответить. Когда я поворачиваюсь, ожидая увидеть все еще потрясенного Дерека, он встает и небрежно бросает мою руку на стол.

Отлично, я только что осталась без потенциального парня из-за какого-то хоккеиста.

— Эли Уэстбрук, верно? Я видел твое интервью… — он делает паузу, его взгляд мечется из стороны в сторону. — Подожди. Это твоя Сэйдж?

Я опускаю голову на руки в знак поражения.

— Я не его, — бормочу я.

Дерек не слушает меня, а смотрит на Элиаса с извиняющимся видом.