Связанные (ЛП) - Хабра Бал - Страница 13

— Эли Уэстбрук? — высокий парень, вероятно студент университета, смотрит на меня с недоверием и назойливо преграждает мне путь. — Черт, чувак. Не думал, что когда-нибудь увижу тебя здесь. Ну, не после того, как вы, ребята, победили нас в отборочных матчах «Замороженной четверки».

Тогда я понял, что в спешке остановить Сэйдж забыл надеть капюшон и очки. Но даже если бы она меня выслушала, не думаю, что смог бы исправить ситуацию. Она хочет устроить целый спектакль, чтобы помочь нам обоим, а я никогда на это не соглашусь. Это будет катастрофа.

Мои губы сжимаются в улыбке, а мысли по-прежнему отвлекают слова Сэйдж, которые продолжают крутиться в моей голове.

— Можешь подписать? — он снимает кепку «Торонто Тандер». — Когда закончу учебу, хочу стать похожим на тебя.

В моей груди вспыхивает легкая искра, когда я поворачиваюсь к этому парню с яркими глазами, который выглядит не намного старше первокурсника. Я искренне улыбаюсь, когда беру его кепку, а он роется в сумке в поисках маркера.

Он недоверчиво смеется, протягивая мне черный перманентный маркер.

— Ты вдохновляешь всех парней из моего братства. Миллионный контракт без особых усилий и неограниченное количество девушек — ты живешь жизнью мечты. Можешь дать какой-нибудь совет?

Эти слова опускаются мне на грудь, и все мышцы моего тела напрягаются. Крошечная искра, которая появилась ранее, гаснет и погружает меня обратно в темноту. Моя улыбка исчезает, я подписываю кепку и возвращаю ее ему.

— Приятно было познакомиться, — бормочу я, направляясь прямо к своей машине и выезжая с парковки.

Глава 8

Сэйдж

Когда жизнь подкидывает вам лимоны, она обливает вас кислотой, которая обжигает кожу.

Когда я ранее просматривала почтовый ящик, я была готова найти там только рекламные листовки и купоны, но среди всего этого мусора выделялся белый конверт. Я разорвала его и обнаружила жирные красные буквы с надписью «ОТКЛОНЕНО».

Небольшая балетная труппа, в которую я подала заявку несколько недель назад и которая выступает исключительно в домах престарелых, казалась отличным вариантом. Они настолько старомодны, что для подачи заявки требовалось отправить по почте кассету с прослушиванием. Но эта работа была стабильной, и я подумала, что было бы неплохо наконец-то найти что-то надежное. Как же я ошибалась.

В своей квартире я бросаю письмо в мусорное ведро и сразу же иду в душ. Чтобы облегчить надвигающийся нервный срыв, я зажигаю в ванной свечу с ароматом лаванды. Снимая одежду, я поворачиваю ручку, и она с грохотом падает на пол прямо на палец моей ноги. Я сижу голая в ванне, сжимая ступню и тихо рыдая, прикрывая рот рукой.

Мои соседи, мистер и миссис Филдер, начинают раздражаться, когда я мешаю их послеобеденному сну своими рыданиями. По их мнению, женщины плачут только тогда, когда их мужья уходят на войну. Лично я предпочитаю думать, что они, наоборот, радуются.

Однако мне нечего радоваться, потому что, помимо того, что Элиас превратил меня в неисправимый беспорядок, мне еще и пришел мой первый отказ.

После долгих и жалко выглядящих попыток найти себе работу, я открываю кран только на холодную воду и принимаю самый быстрый душ в своей жизни. Даже под ледяной водой, когда мое тело находится в режиме выживания, перед глазами мелькают кадры с недоверием Элиаса. Это было унизительно.

Стуча зубами, я надеваю джинсы и белую футболку. На кухне я высыпаю пластиковый пакет печенья без сахара в контейнер. Мамы осудили бы меня, если бы узнали, что я купила печенье в продуктовом магазине. Но духовка в моей квартире не работает с тех пор, как я пыталась приготовить лазанью несколько месяцев назад. Я не сказала об этом хозяйке, потому что она попросила бы меня заплатить за ремонт. Поэтому я питаюсь замороженными полуфабрикатами из микроволновки.

Сегодня в школе Шона проходит весеннее барбекю, которое обязательно для родителей и опекунов. А это значит, что мне придется ехать на поезде несколько часов, чтобы поесть кукурузу и делать вид, что никто не шепчется о нашей семье. Единственный плюс в том, что я увижу Шона после нескольких месяцев, и, хотя он понимает, что я занята, я хотела бы компенсировать его пропущенные звонки.

Просканировав свою карту Presto7 на станции, я успеваю на дневной поезд, который доставит меня прямо в Йоркскую подготовительную школу для мальчиков в тихом пригороде, окруженную домами с гектарами земли, отделяющими их от соседей, и женщин, которые носят своих пуделей в дизайнерских сумках.

Не секрет, что поступить в Йорк было сложно, но с помощью дяди и немного удачи Шона приняли. Жить в интернате ему не нравится, но здесь у него есть лучший друг, который хотя бы немного поднимает ему настроение.

Лучший друг Шона, Джош Сазерленд, происходит из семьи фермеров. Его отец — бизнес-магнат, а мать — мотивационный спикер, которая пишет бестселлеры с такой скоростью, будто разгрызает Тик Так. Он самый милый парень, которого я знаю, и не похож на тех сопливых мальчиков, которые издевались над Шоном, когда он только поступил в Йорк. История нашей семьи не является секретом, и родительский совет позаботился о том, чтобы директор знал о «правонарушителе», которого они приняли в общество. Шон никогда не жаловался на преследования, и я узнала об этом только потому, что Джош ударил своего одноклассника за то, что тот спросил, есть ли у Шона тоже зависимость. Это была не смешная шутка, и Джош позаботился о том, чтобы парень это понял.

Мои сандалии стучат по чистой мостовой, когда я перехожу короткую дорожку, внимательно следя за бесшумными беспилотными автомобилями, которые проносятся мимо.

Осматривая пластиковый контейнер, я с облегчением замечаю, что печенье без сахара не раскрошилось во время поездки на поезде. Когда я замечаю гирлянды, тянущиеся вдоль покрытых плющом кирпичных стен, они ведут меня прямо к столам для пикника на открытом воздухе, уставленным домашними десертами и чем-то, похожим на веганскую альтернативу барбекю.

Я никогда не вдаюсь в эти формальные приветствия всех, кто сидит за большим столом, поэтому проскальзываю мимо них к миске с клубничным освежающим напитком. Вскоре я чувствую на себе тяжелый взгляд, но сосредотачиваюсь на поиске Шона или Джоша.

Но, учитывая мою недавнюю удачу, меня находит не Шон, а мое печальное прошлое.

Мой бывший парень машет мне рукой.

Оуэн Харт пробирается сквозь толпу осуждающих родителей и их не менее раздражающих детей и широко улыбается мне. Я замечаю его брата, сидящего на скамейке, который улыбается мне, а затем снова утыкается в свой телефон. Он был в числе тех детей, которые издевались над Шоном четыре года назад, когда тот только поступил в Йоркскую школу. Но когда вызвали родителей, Оуэн пришел вместо них и извинился за поведение своего брата. В тот день он предложил отвезти меня домой, и с тех пор мы были вместе. Ну, до недавнего времени.

Он смотрит на меня так, будто я исчезну, если он отвернется. К сожалению, это невозможно, даже если бы я захотела. Я стою на месте, как неподвижный валун. Часть меня хочет, чтобы мы все еще были вместе, потому что так моя жизнь стала бы намного проще. Он был единственной стабильной вещью, за которую я могла ухватиться, но в конечном итоге именно это и разлучило нас.

Я думала, что его взяли в команду где-то за границей, поэтому не надеялась с ним сегодня увидеться.

Но, видимо, я ошибалась.

— Сэйдж, — он обнимает меня, и у меня по коже бегут мурашки.

— Оуэн. Что ты здесь делаешь?

Очевидно, что он здесь делает, но я не люблю изобретательные светские беседы.

— Ты не слышала новости?

— Какие новости? — я специально избегала каких-либо новостей после того, как Элиас упомянул, что за мной могут начать следить папарацци. Хотя уверена, что им это быстро надоест.