Госпожа пастушка. Хозяйка вересковых пустошей (СИ) - Скор Элен - Страница 7

Самое ценное в город возили, остальное выбрасывали. Я знаю куда. Потом, когда нужда настала, сходила, откопала, что смогла. Вот эти мелкие, с хвостов. Последние остались.

На тряпице лежали всего четыре тоненькие косточки.

- А теперь не мешай мне, работать буду!

Берта сначала перетрогала руками каждую из лежащих перед ней вещичек. Некоторые из них она откладывала в сторону, остальное аккуратно завернула в тряпицу и отложила на край стола.

Я сидела, молча наблюдая за каждым её движением, вдруг пригодиться. Взяв кусок бечёвки, старуха принялась плести оберег, при этом она постоянно что-то шептала. Камешки и палочки складывались в только ей понятный рисунок. А в центре всего этого - косточка нечисти.

Под конец её движения заметно замедлились, старые, словно обтянутые сильно измятым пергаментом пальцы слегка подрагивали. Закончив, она положила оберег на стол и, откинувшись спиной на стену, закрыла глаза.

- Устала, сил совсем не осталось.

- Вам поесть надо.

- Перестань вамкать, ещё услышит кто. Я твоя служанка, ты барыня. Запомни это! А раз взялась помогать, схорони всё это назад, в подполье.

Я сделала всё, как она сказала. Не касаясь голыми руками оберега, завернула его в чистую тряпицу и вместе со свёртком спрятала под половой доской. Только после этого сняла с двери запор., а потом накормила Берту остатками похлёбки. Даже Вайсу немного досталось.

Сама поела козьего сыра. Совсем свежий. Видать недавно делали.

Берта с трудом шевелилась, я видела, как тяжело даётся ей каждое движение. Поэтому наскоро раскатав по лавке матрас, попыталась её уложить.

- Там куры! – порывалась она выйти на улицу.

- Ложись, сейчас я их принесу.

Несушки нашлись в небольшом, сооружённом из прутьев загончике. Видимо они уже привыкли к ежедневному переезду, так что совсем не возражали, когда я взяла их на руки.

Потом сходила в сарай за хворостом. День потихоньку клонился к вечеру, нужно подготовиться.

Я уже закрыла ставни и собиралась запирать дверь на засов, когда в неё постучали. Берта махнула рукой, чтобы я шла к себе, а сама тяжело кряхтя поднялась и села на край лавки.

- Кто там?

- Это я, Петра! – послышался торопливый шёпот.

- Входи!

Дверь приоткрылась и внутрь юркнула крепко сбитая бабенка лет тридцати. В свете нещадно коптившей масляной лампы было трудно что-то ещё рассмотреть.

- А вы уже вечеряете, - заметила она разложенную постель.

- Чего надобно? – не слишком любезно спросила Берта.

- Мне бы оберег…

- Чем платить будешь?

- Вот, - Петра суетливо полезла за пазуху, достав узелочек.

На стол легли несколько монет.

- И вот ещё, - она покопалась в кармане и высыпала на столешницу с десяток разноцветных бусин. – Девке твоей, уж больно она их любит, по всей деревне собирает!

- Выйди за дверь, пока не позову! – велела Берта.

Как только Петра оказалась на улице, старуха зашептала:

- Ханна, достань оберег, положи на стол. И деньги возьми, прибери пока!

Когда я всё сделала в точности, как она велела, Берта вновь позвала покупательницу. Отдала ей оберег, рассказав как его активировать.

Та была не прочь поболтать, но старуха напомнила, что на улице уже вечер.

- Поспешай, Петра, смотри, уже темнеет!

Та ещё раз зыркнула глазами по комнате, только в такой темноте разве чего разберёшь и, попрощавшись, ушла. Я тут же следом закрыла дверь на засов и облегчённо выдохнула. Эта женщина почему-то вызывала у меня не очень приятные ощущения, да и запах после неё остался, терпкий, тягучий, горьковатый.

- Деньги, я сейчас принесу!

- Пусть у тебя будут, - махнула рукой Берта. – И ещё, если со мной что-то случиться, там немного за печной заслонкой припрятано.

- Хорошо, - кивнула я, - хотела снова назвать её на вы, но быстро исправилась, - ты ложись, а я сейчас по-быстрому ужин состряпаю.

Затопила печь, стразу стало светлее. Замесила тесто для лепёшек из муки воды и соли. Мы часто готовили их когда ходили в горы. Можно жарить хоть на сковороде, хоть на разогретом в костре камне.

Делала побольше, чтобы и на завтрак хватило. Хвороста в сарае совсем немного, нужно его экономить, лишний раз не жечь. Заварила чай, спросив у Берты каких травок в него положить.

- Ешь, пока тёплое, - подсовывала я ей очередную лепёшку.

Вайсу тоже досталось. Пёс и так худющий, в чём только собачья душа держится! Крошки со стола достались курам. Те в ответ благодарно раскудахтались, а потом отправились спать в своё гнездо.

Убрав со стола, проверила, не забыла ли повесить на дверь оберёг, после чего пожелав Берте спокойной ночи, отправилась спать.

Вайс растянулся на полу у кровати. А я ещё долго лежала, перебирая в голове всё, что сегодня узнала. Я баронесса, пасу овец, живу в покосившейся избе на краю деревни со странной старухой, собакой и парочкой кур.

Но я молода, здорова и, кажется, у меня есть магия!

Немного поворочавшись с боку на бок, привыкая к новой кровати, то и дело прислушивалась к каждому шороху. Но Берта уже спала, а на улице было тихо. Похоже, сегодня нечисть решила погулять в другом месте.

Потом, как и вчера, я уткнулась носом в подушку. Запах трав успокаивал и я, наконец, задремала.

Глава 5

Утром Берта не смогла встать. Лежала и ворчала, ругаясь на себя, что поспешила с оберегом и выложилась с ним по полной. На Петру, которая намекнула, что придёт за ним вечером и хорошо заплатит. На нечисть, хотя именно она стала причиной её хорошего заработка.

Мне эта мысль тоже не давала покоя. Родители Ханны зарабатывали, охотясь на нечисть и как говорила Берта, жили вполне обеспечено. Я просто не видела другого способа разбогатеть, вернуть роду былую славу и уважение.

Но сначала нужно вернуть усадьбу! Я не собиралась и дальше жить в этой развалюхе.

Сделав зарядку, покормила Берту вчерашними лепёшками и холодным чаем, выпустила кур на улицу и стала собираться в дорогу. Полезла в комод за косынкой, чтобы прикрыть голову от солнца и вспомнила про монеты, которые дала Петра за оберег. Надо бы их спрятать!

Пошарила глазами по комнате в поисках подходящего места. Может, в подпол, как Берта? Но тут мой взгляд упал на деревянные столбики кровати. Что если…

Тайник был в изголовье. Ну как тайник, просто одна деревянная деталь видимо рассохлась от старости и её, приложив некоторые усилия, можно было сдвинуть с места. Под деревяшкой находилась небольшая выемка, куда я и спрятала монеты.

Остались бусины. Крупные, яркие, красивые. Ничего удивительного, что Ханне они нравились. Я просто ссыпала их в мешочек к остальным бусинам и убрала назад, в ящик комода.

Одевшись, выглянула из комнаты, думая как сказать Берте, куда я иду. Но этого не потребовалось, старуха спала, чуть похрапывая, приоткрыв рот. На цыпочках я проскользнула мимо, поманив Вайса с собой.

Закрыв дверь, осмотрелась. Рядом никого не было. Всё же есть свои преимущества в такой жизни, на отшибе. И самое главное - усадьба располагалась в этой же стороне, и мне не нужно идти через всю деревню.

В траве ещё угадывалась довольно широкая тропа. Чуть позже я поняла, что это выложенная камнем дорога. Просто она сильно заросла травой. И чем дальше, тем травы было больше.

Идти стало сложней, ещё и дорога пошла вверх, дом стоял на небольшом возвышении. Подойдя ближе, поняла, что усадьба намного больше, чем мне казалось издалека.

Трёхметровый забор просто так не перелезешь, да и не сразу к нему подойдёшь – всё заросло колючим терновником. Ворота накрепко заперты. И как мне попасть внутрь?

- Гав! – Вайс припал на передние лапы и замахал хвостом, словно приглашая меня поиграть в догонялки.

- Милый, мне сейчас не до игр, - вздохнула я, присматривая место, где пробравшись через терновник можно подойти вплотную к каменному забору.