Вечные Пески. Гексалогия (СИ) - Сухов Лео - Страница 309

– А ты чего на стену вылез? – спросил я у регоя.

– Хотел сказать, что мы будем поглядывать в окна при случае! – охотно сообщил Ситранис. – Если вам тут совсем тяжко станет, пришлём подкрепление. И ещё за Аланой следите. Она во‑о‑он там, в середине двора разместится!..

Я пригляделся и увидел: да, действительно. В темноте, посреди зелёных насаждений у одного из резервуаров с водой, обустраивали место для шептуньи. Не лучшее место, прямо скажем. Если слуги Дега прорвутся во двор, сложно будет Алану прикрыть. Но я буду знать и следить. Лично постараюсь в случае чего. А вот, чтобы оборонять дворец от тумана, позиция Аланы казалась идеальной.

– Понял, иди к своим! – кивнул я Ситранису, а тот хлопнул меня по плечу и со словами: «Держись тут, брат!» поспешил обратно в правое крыло.

Истор к этому моменту выстроил илосцев на стене. Бойцы, закалённые ещё осадой Илоса, а затем прошедшие через степи, Разлом и Серые Угорья, не нуждались в долгих наставлениях. Они вставали привычным строем: первая шеренга с топорами и мечами, вторая и третья – с копьями.

Никто не нервничал, многие стояли в ожидании боя с такими скучающими лицами, будто впереди не кровь и смерть, а нудная речь городского чиновника.

– Держать строй!.. Ну, в общем, вы и так знаете! – коротко бросил Истор, проходя вдоль шеренги. – Просто бейте любое, что на стену полезет. И любое, что ещё шевелится на стене. Естественно, кроме своих товарищей. И всё будет хорошо… У нас, конечно, а не у тех, которые с жабрами!

– Так себе речь! В следующий раз старайся лучше! – оценил Борк, и по строю побежали смешливые шепотки.

– В следующий раз сам будешь произносить! – с улыбкой ответил Истор и погрозил сотнику пальцем.

– Я! Я! Можно, я! – откликнулся со своего места Гвел.

– Что ты? – не понял Истор.

– Можно, я не буду речи толкать? – спросил Гвел, сделав самый невинный вид.

– Тьфу ты, зараза! – под хохот бойцов Истор покачал головой и глянул на меня. – Не, ну ты видел, воевода, а?

– Не сцы! Они и надо мной, великим воеводой, ржут! – с усмешкой отмахнулся я.

Илосцы посмеивались. Им, наверно, вообще не требовалось речей. Большая часть из них видела, как вырезают население Илоса. Многие потеряли близких и знакомых. Эти люди смирились с тем, что смерть всегда рядом. И предпочитали шутить, когда она подходит слишком близко.

Всегда лучше шутить, чем бояться. Искренний смех прогоняет страх, подсвечивает его уродливые контуры. И делает не таким жутким и объёмным.

А ведь год назад большинство этих воинов было простыми ремесленниками. А кто‑то и обычными голодранцами. Я ещё помню, как они сжимали потными ладошками копья, выданные в арсенале Илоса, и отчаянно трусили в ожидании боя.

Молодцы. Пусть лучше смеются, чем боятся до дрожи в коленях. Моему авторитету, да и авторитету Истора, ущерба не будет. Не в нашем случае.

Шептуны собрались у дальнего конца стены. Ближе к тому месту, откуда лучше всего просматривался серпантин. Ферт стоял, прикрыв глаза и склонив голову к правому плечу, как большая сонная птица. Рядом нервно постукивал пальцами по зубцу Мирим. Молодой Ашкур сел на камни, подоткнув под себя плащ, и закрыл глаза.

Чуть в стороне встал Расис, закутанный в неизменный балахон, но накинувший поверх какой‑то плед. Старик, такой же древний, как и большинство местных воинов, казался совершенно невозмутимым. Только узловатые пальцы, сжимавшие тёплую ткань, подрагивали. Ну и ещё сухие губы шевелились в неслышимом бормотании.

Ферт открыл глаза и поймал мой взгляд, скользнувший обратно. А затем кивнул, показывая, что все они уже готовы.

Я оглянулся на Алану. Она сидела отдельно, во дворе, с выражением предельной сосредоточенности на лице. Я знал, что она успела начать работу. Да, туман, который должен был захлестнуть двор, пока ещё был далеко. Однако в Дикий Шёпот, звучавший у меня в голове, уже вплетались новые нотки.

Не знаю, какой ценой ей это давалось, я мог только догадываться. Даже в неверном свете факелов было видно, как напряжены её плечи и как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в края резного кресла.

Город внизу тонул в тумане. Белая пелена заливала улицы, перехлёстывала через низкие заборы, затекала в распахнутые двери домов. Лишь верхушки деревьев и коньки крыш ещё торчали над этой молочной рекой. С нашей высоты казалось, что Серебряный Ключ медленно погружается в озеро.

Тишина установилась такая, что жуть поневоле охватывала. В этой тишине отчётливо слышался плеск воды со стороны берега и шорох тысяч ног, шагающих в сторону нашей скалы, где стоял дворец.

А над головой, над всей этой жутью, было распахнуто ясное глубокое небо. Звёзды горели ярко, как это бывает только в Приозёрье, Приречье и Междуречье. А через всё небо, от горизонта до горизонта, тянулась Светлая Дорога – сияющая, невероятная. Я невольно подумал, что, возможно, скоро по ней пройдут и некоторые из нас. Впрочем, я во всё это не верю. Точнее, так… Верю, отчасти… Просто не связываю дорогу на тот свет и небесные явления.

Отогнав лишние мысли, я перевёл взгляд на серпантин. А Дег, между тем, уже поднимался по первым, самым нижним, виткам.

Он шёл тяжело и целеустремлённо. Его огромные ноги оставляли на каменной дороге мокрые следы, которые тут же затягивал туман. Четыре руки мерно покачивались в такт шагам. А шесть щупалец за спиной извивались, будто жили собственной жизнью.

Рыбья голова была чуть наклонена вперёд, и я отчётливо видел, как поблёскивают в свете звёзд огромные, немигающие глаза. И не было в этом взгляде ни злобы, ни торжества: только древнее, бесконечное равнодушие.

«Во что же ты себя превратил, чудовище?» – подумал я.

И на сей раз мой внутренний голос даже спорить не стал.

В толще тумана за спиной Дега угадывались силуэты слуг. Они двигались молча, не издавая ни звука. Если прошлой ночью они звали нас, то нынче просто шли убивать. А мы собирались убивать их. И ведь и там, и там – люди… Будто у нас в мире Вечных Песков других врагов не хватает.

К этому моменту туман охватил скалу с двух сторон. Он жадно лизал каменные склоны у самой вершины, и только там, где стоял замок, небо оставалось чистым. Большое спасибо Алане…

– Приготовиться! – негромко, но так, чтобы все услышали, скомандовал я.

Лучники вскинули луки. Шептуны замерли у зубцов. Даже ветер, казалось, стих, ожидая первого удара.

Где‑то там, внизу, огромная тварь ещё шагала по серпантину. До первого залпа, когда рыбья башка появится в поле зрения, оставались мгновения.

Однако тварь вдруг встала на месте. Какое‑то время она продолжала стоять, ничего не предпринимая. И туман застыл рядом с ней, послушно стелясь у ног, как самый верный раб.

А потом зазвучал голос… И звучал он прямо в голове. Впрочем, у вылезшей на берег твари вряд ли получилось бы издавать человеческую речь:

– Сдавайтесь! Вы хорошо сопротивлялись, но всё кончено! Сдавайтесь!

Дег, ну или какой‑то его особо продвинутый слуга, посмотрел вверх. Он явно ждал ответа, но так и не дождался его. И всё же предпринял следующую попытку:

– Я дам вам силу и долгую жизнь! Я дам вам могущество и покой! Вы сможете жить в глубинах озера, не боясь ни Дикого Шёпота, ни иных врагов! Спускайтесь ко мне, примите мою власть добровольно!

– Не отвечать ему! – рявкнул я, и мой приказ подхватили другие командиры.

– Ты здесь главный, юноша? – отозвался голос в голове, а я почувствовал внимание древней твари. – К чему это сопротивление? Моих людей больше, они сильнее, выносливее, живучее. Мой шёпот в десятки раз громче вашего! Я могу сокрушить вашу крепость одним лишь голосом! К чему эти жертвы и напрасные смерти?

– Если бы ты мог, уже бы сокрушил! – отрезал я и мысленно, и вслух. – Хватит разговоров. Дерись давай, если не трус.

– Разговоров никогда не хватает, юноша! – возразил голос. – Разговоры – это то, что отличает нас от животных! Зачем нам проливать кровь, если можно договориться?