Вечные Пески. Гексалогия (СИ) - Сухов Лео - Страница 19

— Ладно, — буркнул я, вставляя ногу в стремя и легко взваливаясь в седло. — Тогда поехали. Так-то ты права, не убежала бы…

— Ты удивлён? — спросила девушка, и мне показалось, что в её голосе звучит улыбка.

— Скажем так… Ты меня вправду удивила, — согласился я, трогая с места перехана.

И мы снова двинулись вперёд по раскалённой тропе. А позади остались три тёмных пятна на песке, окружённые высыхающей кровью. Тишина, прерванная звуками схватки и звоном металла, опять сомкнулась под сводом бледно-голубых небес.

Том 1

Глава 9

Солнце начинало клониться к западу, но жара держалась, плотная и недвижимая. Мы удалялись от силуэтов Железного Кряжа, и на душе становилось легче. Будто тяжесть перестала на плечи давить.

Впереди, у края дороги, притулилось маленькое поселение. С десяток глинобитных домиков, выстроенных в линию вдоль единственной улицы. На самой окраине виднелось крошечное озерцо. По его берегам росли несколько тощих, зато выносливых деревьев. Их поникшие ветви словно бы тянулись вниз, к живительной влаге.

Всё это нехитрое хозяйство окружала стена в пару-тройку скачков высотой. Сделана она была из того же материала: утрамбованной глины, местами потрескавшейся от солнца, с вкраплениями камней у самой земли. Сторожевой башни в посёлке я не заметил. Одни только ворота, смотревшие прямо на дорогу. Зато над ними висел небольшой бронзовый гонг. Похвальная предосторожность.

За пределами стены, вокруг этого миниатюрного бастиона жизни, ютились крошечные поля, отвоёванные у пустыни. Каждое было огорожено невысоким заборчиком из насухо сложенных камней. Сейчас, в предвечерний час, там копошились люди. Одни, согнувшись в три погибели, пропалывали скудную зелень. Другие, тоже не разгибаясь, таскали к полям воду в глиняных горшках.

Я придержал перехана и свернул с дороги в сторону ворот. Меоли, не говоря ни слова, послушно последовала за мной.

— Зачем мы здесь? — наконец, спросила она, когда мы поравнялись со стеной. В её голосе слышалось удивление, но без единой капризной нотки. — Мы же торопимся…

— Нам нужна вода, — коротко бросил я, не отрывая взгляда от стены, где заметил настороженные глаза. — А мне нужно исполнить Закон Песков, помнишь?

Девушка кивнула.

Мы подъехали к воротам. Они были закрыты, что в такую пору дело обычное для захолустья. Никто не станет держать ворота нараспашку, дожидаясь ночных гостей. Из-за стены на нас смотрел стражник: пожилой мужчина с обветренным лицом, опиравшийся на древко копья с каменным наконечником.

— Эй, в селении! — крикнул я, останавливаясь в паре шагов от ворот. — Путники просятся к воде!

Стражник молча кивнул и исчез. За стеной послышались шаги, скрип дерева, и тяжёлые створки ворот медленно, нехотя, разъехались, пропуская нас в узкий проход. Воздух внутри пах дымом, жареным тестом и пылью. Запах дома, которого у меня не было уже очень давно.

— Где найти старейшину или главного? — спросил я у стражника, когда мы заехали.

Не размениваясь на слова, тот молча махнул рукой в сторону озерца. Не слишком понятно, но уточнять я не стал. Может, стражник и вовсе немой или не любит незнакомцев, зачем его беспокоить?

Мы двинулись по единственной улице, пыльной и пустынной. Видимо, днём жизнь здесь замирала, когда все работали на полях или прятались в глинобитных стенах. Лишь изредка доносился приглушённый разговор или плач ребенка.

У одного из домов, под низким навесом из белой ткани, сидел старик. Он был похож на высохший корень, вросший в землю у порога своего жилища. Медленными, точными движениями старик подносил к губам глиняную чашу, похожую на пиалу. И пил оттуда отвар, цветом больше похожий на жидкую грязь.

Его мутные глаза безучастно скользнули по нам. Что примечательно, в них не было ни страха, ни удивления.

Я придержал перехана и спешился. Меоли осталась в седле, наблюдая.

— Мир вашему дому, почтенный, — сказал я, подходя ближе.

Старик оторвал взгляд от чаши и кивком ответил на приветствие. Его лицо было испещрено морщинами, каждая из которых выглядела отметкой на карте долгой жизни.

— И твоим шатрам, путник, — голос оказался хриплым и тихим, как шелест листвы. — Что ищешь в нашей глуши?

— Как и все мы. Того, с кем можно поговорить. Так где мне найти старосту? — отозвался я, тоже присев, чтобы оказаться на одном уровне с собеседником.

Старик медленно покачал головой. Его заскорузлые пальцы обвели край чаши, словно их хозяин глубоко задумался.

— Старосты здесь нет. Слишком нас мало, чтобы начальника выбирать. Решаем всё сообща. А если спор выйдет, собираемся втроём: я, да Ариш, да старая Малани. Мы и есть старейшины.

Я кивнул, оценивая ситуацию. Необычно, но и такое бывает. Маленькое поселение, всего на три семьи, каждая по несколько поколений, где старших уважают и слушаются.

Покосившись на ткань навеса, я оценил, что она довольно новая. Как и накидка на плечах старика.

— Значит, мне повезло, что я столкнулся с тобой. Я — Ишер, наёмник из гильдии Илоса, — я сделал небольшую паузу, а сам в это время достал печать из поясной сумки. — По дороге от гор на нас напали четверо разбойников.

Старик почти не изменился в лице. Лишь тяжело вздохнул и слегка нахмурился. Через пару секунд он всё-таки ответил:

— Знаем мы этих голодранцев. Приходили к нам, просились, грозили… Но ворота крепкие, а мужчины у нас за себя постоять умеют. Не пустили. Пропали они тогда. Думали, в песках свои кости оставят. Видно, выжили, раз на путников позарились.

— Не пропали, — констатировал я. — Но это не главное. Слушайте внимательно, почтенный. К западу от Золотой Воды я столкнулся с гухулами. Пустынными демонами. А у «Тенистого Приюта» за Железным Кряжем на постоялый двор напал качург. И третье: с гор теперь белые туманы сходят, несущие смерть. Услышал ли ты меня?

Взгляд старика, до этого почти безучастный, стал острым и сосредоточенным. Когда я закончил, он долго молчал, уставившись в свою чашу, будто искал в ней ответы. А затем, наконец, тяжело вздохнул и подняв на меня усталые глаза:

— Спасибо за вести, наёмник. Горькие вести, но спасибо. Закон Песка выполнен. Мы посоветуемся. Решим, что делать.

— Можем ли мы, почтенный, пополнить запасы воды и напоить переханов? — спросил я.

Старик кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто, смутно похожее на одобрение:

— Закон Воды велит напоить страждущего. Кто мы такие, чтобы отказывать в воде путнику? В нашем селении Законы чтят. Иди к озеру. Никто тебе не помешает.

— Благодарю, — я коротко склонил голову. — Мир вашему дому.

— И тебе удачной дороги, — ответил старик, погружаясь обратно в созерцание своего отвара.

Выпрямившись, я вернулся к перехану и легко вскочил в седло. Меоли смотрела на меня с тихим любопытством, но молчала.

Мы поехали дальше, к воде, за которой пришли, оставив старейшину наедине с его размышлениями и горьким отваром.

У озерца, в тени чахлых деревьев, кипела неспешная и выверенная жизнь. Вся она вращалась вокруг воды — этой драгоценной, но зыбкой сердцевины местного бытия. Двое симпатичных девушек стирали одежду, склонившись над большим глиняным тазом. Их движения были ритмичными, а тихая перебранка о чём-то казалась частью этого древнего ритуала.

У самой стены, отделявшей озеро от полей, работали двое мужчин. Один, стоя по колено в прохладной воде, наполнял большой глиняный кувшин и передавал его односельчанину, ждавшему на берегу.

Тот принимал ценную ношу, а затем ставил её на конструкцию, похожую на огромные деревянные весы или колодезный журавль. Два длинных бруса-стрелы, сбалансированных на высокой опоре. Одна стрела, с привязанным кувшином, свешивалась над озером. А другая, с таким же, но пустым кувшином на конце, уходила за стену, в сторону полей.

Работа шла слаженно, без лишних слов. Мужчина на берегу ловил какой-то невидимый нам сигнал. Возможно, махание рук с полей или движение верёвки. Тогда он тянул за канат, выравнивая стрелы, и поворачивал всю конструкцию на центральной опоре. В итоге, полный кувшин, медленно покачиваясь, перемещался за стену, а пустой — возвращался обратно к нему.