Вечные Пески. Гексалогия (СИ) - Сухов Лео - Страница 176

Я ещё раз проверил дверь. Массивная, окованная железом, заперта на два засова. В узком проходе, ведущем к ней – колючая проволока. Мы были готовы. Мы хорошо подготовились.

Я начал подниматься обратно, к выходу на стены.

Ступени были каменными, узкими, за столетия сбитыми тысячами ног. И в этот момент я услышал, как лучники наверху выпустили первые стрелы.

Звук был глухим, коротким – тетива, ударившая по коже наруча, древко, скользнувшее по направляющей. Для лучников мы оставили несколько самых узких бойниц, куда и ахалг не пролезет.

Я замер, прислушиваясь. Бой определённо вот‑вот начнётся. И я собирался в кои‑то веки стоять и смотреть, как нормальный командир. Если, конечно, вдруг не понадоблюсь своим.

Ахалги налетели первыми.

Они не кричали – только стрекотали, сухо и часто. Будто десятки трещоток завели одновременно. Этот звук заполнил пространство, перекрывая собой даже рёв ветра. Тени метались в свете факелов, маленькие, быстрые, с крыльями, мелькавшими так часто, что сливались в одно серое пятно.

Бойницы и вправду были ахалгам не по зубам. Они проникали внутрь через выходы на стену. Решётки, их прикрывавшие, были достаточно широки, чтобы пропустить руку. Для ахалга это даже больше, чем нужно. Они втекали в щели, извиваясь, цепляясь лапками за железные прутья, выгибаясь так, что, казалось, ломали собственный хребет. Однако стоило им проскочить внутрь, их сразу же встречали копья.

Копейщики работали молча. Удар – и тварь падала, рассыпаясь чёрным песком. Следующая лезла на место предыдущей, получала свой удар и тоже исчезала. Я видел, как блестят наконечники, как древки ходят взад‑вперёд, размеренно, без суеты. Это была работа, такая же привычная для ветеранов Илоса, как рубка деревьев для дровосека.

Те немногие, кому удавалось проскочить мимо, натыкались на бойцов ближнего боя. Опытные воины встречали монстров топорами и мечами, разрубая пополам. Или просто пришлёпывая об стену, как назойливых насекомых. Ни криков, ни паники. Глухие удары и шорох падающих тел.

Единицы прорывались дальше строя, но их добивали бойцы, ждавшие своей смены у дверей. Я перехватил одного ахалга на лету, сжал пальцами. Тварь извивалась, пытаясь вцепиться в рукав, но её зубы лишь скрежетали по коже и бронзе наручей. Я сжал сильнее – раздался хруст, раздавленное тело рассыпалось, а я брезгливо отряхнул руку.

И прислушался. До нас по‑прежнему доносились крики из города.

Сначала это были просто удивлённые голоса. Кто‑то что‑то закричал, кто‑то нервно засмеялся, не понимая, что происходит. Однако смех быстро стих. Удивление сменилось испугом, испуг – паникой. Крики множились, накладываясь друг на друга. И по чуть‑чуть превращаясь в нечленораздельный вой.

А потом зазвучали гонги.

Я узнал этот звук: гонги из храмов Времени. Кочевники их переделали в храмы Неба, но гонги остались. Правда, сейчас кто‑то бил в гонги не для того, чтобы сообщить время. В них колотили суматошно, часто и беспорядочно. Будто кто‑то лупил по медным тарелкам всем, что под руку попадётся. Звук разносился над Белым Игсом, отражаясь от стен, множась, разрастаясь…

Сквозь этот звон пробивались вопли: крики боли. Много криков. Слишком много.

Я посмотрел сквозь решётку и поверх голов защитников. Там на стену выбирались из пустынной темноты пауки. Раздутые брюшки скребли по камню. Перестук мерзких лапок доносился даже до меня.

– В головы бей! – крикнул кто‑то из командиров. – В головы!

Копья пошли вперёд, вжимая пауков в пол и пробивая узкие черепа. Твари дёргались, бились, но умирали, уступая место следующим. Те, кому удавалось уцепиться за решётку, получали сразу пять‑шесть ударов. И чаще всего это становилось для них смертельным.

А со стороны города крики уже не стихали. Теперь к ним добавились другие звуки. Отрывистые команды, которые кто‑то выкрикивал поверх панического воя. Безуспешно, видимо. Затем – новые вопли, ещё громче, ещё страшнее. Звон оружия, шум схваток, топот ног. Десятков, сотен ног. Бегущих, спотыкающихся, падающих. Стук тетивы, свист стрел.

Кочевники не были беспомощными. О нет, они умели воевать. Некоторые даже успели с демонами познакомиться. Но если тебя атакуют со всех сторон, умение не поможет. Нужно укрытие, нужен строй, нужна дисциплина… В общем, всё то, чего у кочевников нет и не было.

А потом на стену выплеснулась волна песчаных людей. Жёлтые глаза загорались десятками, сотнями, тысячами. Они шли сплошной массой, не разбирая дороги, не останавливаясь перед рогатками и проволокой. Они очень спешили убивать.

И некому было остановить эту волну. Песчаных людей было так много, что стена исчезла под ними, буквально превратившись в пологий склон из живого песка.

Тех, кто лез к нашей башне, встречали копья. Первый песчаный человек добрался до решётки, вцепился в прутья четырьмя руками. Копьё вошло ему в грудь, там, где было средоточие. Тварь, даже не успев дёрнуться, рассыпалась чёрным песком. Следующий навалился на её останки, получил удар – и тоже рассыпался. Третий, четвёртый, пятый…

Копейщики работали без остановки. Древки ходили ходуном, наконечники тускло поблёскивали в свете факелов. Ни одного лишнего движения. Ни одного вскрика. Ни паники, ни страха, лишь спокойствие и уверенность.

Мы уже били этого врага. Мы знаем, как защищаться. Ничего страшного не происходит. Очередной набег демонов.

Совсем иная картина была в городе. Хотя я и не видел её целиком, но по звукам мог определить, что примерно творится. А там шло избиение. Там горело. Не так, чтобы полыхало, но дым тянулся над крышами – лёгкий, серый, с багровыми отсветами. Крики не стихали, но стали другими – хриплыми, сдавленными. Будто у тех, кто их издавал, не было сил кричать по‑настоящему.

А на стену лезли всё новые и новые твари. Копейщики сменяли друг друга, когда дыхание сбивалось, а руки начинали дрожать. Это была не битва. Это была работа, которая не кончалась. И не могла кончиться до рассвета. Длинная рабочая ночь.

И я не хотел думать о том, что творится сейчас в городе. Слишком хорошо представлял, чем заканчивается набег демонов на мирные кварталы. И пусть у кочевников даже подростки – это воины, но… Пращой и камнем много не навоюешь. Против демонов, во всяком случае.

Им на ливень из камней плевать. Их такое не останавливает. Женщины, дети, старики – все они были беззащитны перед лицом нагрянувшей беды. Это их там внизу убивали сотнями. Тех, кто не успел укрыться. Тех, кто не догадался спрятаться. Тех, кто по кочевому обыкновению решил притвориться мёртвым.

Демонов дешёвыми трюками не проведёшь. Им важна жизненная энергия. А раз она есть, тебя обязательно укусят, ударят и полоснут когтями. И будут так делать много‑много раз, пока эта жизненная энергия не закончится.

И всё же там, внизу, демонов убивали. И убивали много. Судя по тому, что они продолжали переть вперёд, кочевники резали их сотнями. Иначе бы песчаные монстры уже заполнили собой чашу внутри стены.

Всё было не зря. Всё будет не зря. Кочевники внесут свою лепту в отражение орды. Я теперь в этом даже не сомневался. А что племена, привлечённые Мгелаем, сегодня существенно проредят… К сожалению, правда в том, что они и так приговорены.

И если ещё пару дней назад я бы очень жалел новых жителей Белого Игса, то сейчас – нет. Они думали, что хитрее всех, в том числе орды? Добро пожаловать в мир разочарований… И да, горе побеждённым.

Глава 75

Я не стал ждать, когда освободят проходы на стену. Приказал раскрыть люк наверх и выбрался на крышу надвратной башни.

Кровавый рассвет вставал над Белым Игсом. Кровавый и страшный. Правда, для меня и моего маленького войска ничего страшного не было. Мы отлично пережили ночь. Да, пришлось попотеть, особенно во время последнего натиска, но бывшие илосцы справились.

Сложнее пришлось нашим соседям, Севию и Гелаю. Их люди рубились отчаянно, но копейщиков у кочевников не имелось. А рубиться с демонами на кривых мечах – удовольствие ниже среднего. Они тоже, сволочи, быстрые и сильные. Один хороший удар, и лови руками свои потроха. А то и голову, улетающую прочь от тела в неизведанные дали.