Вечные Пески. Гексалогия (СИ) - Сухов Лео - Страница 115

А на седьмой день доставка из города принесла плохую новость. Очень плохую.

— Гухулы, сразу трое, напали на полпути! — сообщил стражник из сопровождения. — Мы одного зарубили, а остальные ушли. И это уже четвёртый случай за последние три дня!

— Днём нападают? — удивился один из ополченцев из триосмии Гвела.

— Днём. Это же гухулы… Им солнце нипочём, — ответил стражник. — А их в последнее время в городе всё больше.

Тренировки с этой поры проводили исключительно на стене. Благо её ширина вполне позволяла. Спускаться в Глиняный круг для учений стало опасно. Ополченцы рубились с чучелами из мешков, набитых песком, учились держать строй и прикрывать соседа. Одори гонял их каждый день, не щадя, до седьмого пота.

И не только наших: из соседних башен подтягивались желающие. А мы не отказывали, понимая, что не всем повезло заполучить талантливого наставника. Чем лучше подготовлены бойцы в соседних башнях, тем проще будет нам самим.

К десятому дню мы вооружили новыми щитами всех в сотне. Кузнец и плотник работали, не покладая рук. Щиты были овальные, высокие, почти в рост человека, обитые железными полосами, снятыми с дверей и ставней. Тяжёлые, зато надёжные.

Беспризорники, которых мы приютили, кстати, помогли мастерам. Таскали материалы, подавали инструменты, а заодно учились ремеслу.

К сожалению, потери всё равно были. Как ни вооружайся, как ни обучайся, от случайностей не застрахован никто.

В моей триосмии погиб только один ополченец. Молодой парень не справился с пауком на верхней площадке. Прыгнувшая тварь вцепилась ему в лицо. Пока свои смогли помочь, он уже захлебнулся кровью.

Я заменил его одним из прибившихся мужчин — молчаливым и угрюмым. Наверняка промышлявшим до того разбоем. Но сейчас он не пытался задирать других и вписался в состав отряда. У него были шансы, если выживет, переосмыслить свою жизнь.

Другим триосмиям везло меньше. Оти за эти дни потерял троих. Урум — двоих. Ихон ругался на чём свет стоит каждый раз, когда приносили тела, но поделать ничего не мог. Демонов становилось больше, они лезли настырнее, и каждый раз кто-то не успевал, не добивал, ошибался…

Моральный дух начал проседать. Люди молчали за едой, реже шутили, дольше смотрели в одну точку. Даже Гвел, любознательный и общительный, притих. Разве что изредка задавал вопросы строго по делу. Элия, и та, перестала огрызаться, когда её называли девчонкой.

А на тринадцатый день поставка не пришла.

Обычно телеги приезжали к обеду. Привозили запас продуктов, воды и немного лекарств. Лом и оружие нам и так больше не доставляли. Хорошо ещё, мы собрали достаточно, чтобы хоть на этот счёт не беспокоиться.

В этот же раз полдень минул, а телеги на улицах не появились. И беспокойство, естественно, испытывали не только мы, но и соседние башни.

Мы ждали. Ихон метался по верхним ярусам, рассматривая дорогу к Кирпичному кругу. Однако там по-прежнему было пусто. Лишь лёгкий ветерок гонял пыль по мёртвым улицам.

— Ишер, надо бы проверить, что там случилось! — сказал Ихон, когда после обеда минуло два гонга. — Ещё есть время сходить к Кирпичному кругу и вернуться. Возьми свою триосмию, проверьте все прямые пути. У меня сердце от того, что телег нет, не на месте.

Мы выступили через чашу, которая понадобилась, чтобы собрать бойцов и выгнать из башни.

Глиняный круг встретил нехорошей тишиной. Улицы, по которым мы ходили каждый день, казались особенно враждебными. Глиняный круг следил за каждым нашим шагом провалами окон и чёрными дверными проёмами.

Там, внутри домов, хватало затаившихся демонов. Но их жажда ещё была не настолько сильна, чтобы рвануть к нам под солнечным светом.

До ворот в Кирпичный круг оставалось не больше пяти чаш ходьбы, когда мы вышли на перекрёсток и увидели телеги.

Они сбились в кучу, как стадо, почуявшее хищника. Гнуры, запряжённые в них, били копытами, мычали, дёргались, но не могли сдвинуться с места — упряжь перепуталась, колёса перекосило. Возницы стояли на самих телегах, сжимая в руках кто топор, кто лопату, кто просто оглоблю.

А вокруг них кипел бой.

Две триосмии стражников рубились с гухулами. Я насчитал не меньше четырёх десятков демонов. Они крутили вокруг телег смертоносный хоровод, не давая двигаться дальше.

— Копья к бою! — рявкнул я своим, выхватывая топор. — Растянитесь на всю улицу! Аримир, выстрой копейщиков! Воины ближнего боя, со мной!

Мы трусцой двинулись к перекрёстку, на котором застряли телеги. И в этот момент один из гухулов повернул голову в нашу сторону. Глаза его вспыхнули алым. Нас заметили. И это значило, что без проблем мы точно не уйдём.

— В атаку! — зарычал я, взмахивая топором. — Держать строй! Не рассыпаться!

Мы успели обрушиться на демонов с тыла. Гухулы днём были не те, что ночью. Двигались медленнее, реагировали с запозданием. Даже их удары теряли половину силы. И всё равно это были быстрые, хитрые и опасные противники.

Две триосмии стражников, под прикрытием телег, могли их удержать. Но не могли перебить. А вот мои ребята — вполне. У них и выучка теперь была, и опыт достаточный.

Мы смяли первый десяток врагов единым порывом. Оставшиеся гухулы бросили стражников и развернулись к нам. Стражники так и не пришли на помощь своим спасителям. Пришлось самим убивать демонов, обезумевших от жажды, одного за другим.

Бой кипел пару чаш, не больше. Но за эти чаши мы выложились так, будто прошёл гонг. Когда последний гухул рухнул под копьями ополченцев, я огляделся и насчитал среди своих семерых, кто получил ранения. У кого-то была разорвана рука, у кого-то глубокая рана на ноге. Ещё один ополченец сидел, зажимая живот, и лицо у него было белое, как мел.

— Перевязывайте! — приказал я, кивнув на раненых, в первую очередь на бледного. — Живо!

Пока наши хлопотали над товарищами, я подошёл к телегам. Стражники и возницы уже растаскивали их в стороны, распутывая упряжь. Командир стражи — немолодой, с сединой в волосах и глубоким шрамом на щеке — шагнул вперёд.

— Спасибо за помощь, — сказал он сухо. — Дальше мы сами.

— Дальше — это куда? — спросил я, останавливаясь в двух шагах.

— Назад. В Кирпичный круг.

Я посмотрел на него, потом на телеги, потом на небо. До заката оставалось гонга три.

— Вы должны доставить припасы в башни, — сказал я ровно. — У нас там сотни людей, которые ждут поставку.

— Должны, — согласился командир. — Но мы не доедем. Скоро закат, мы слишком надолго тут застряли. А вечером эти твари станут втрое быстрее. Мы не дойдём.

— Тогда отдайте припасы нам. Мы довезём по списку, а телеги вы завтра заберёте.

— Это казённое имущество! — вмешался один из возниц, тщедушный мужичок с бегающими глазами. — Мы за него отвечаем. Если отдадим, потом с нас спросят! И вообще… А если вы все припасы себе присвоите?..

Я шагнул к нему, и он попятился.

— Что ты сказал? Меня в воровстве обвинил? — я наклонил голову, рассматривая этого типа.

Возница тут же стушевался, но вперёд, заслоняя его, выступил командир стражи.

— Не дави на людей, наёмник! — сказал он жёстко. — Мы не пойдём дальше. И припасы не отдадим. Нам за них приходится отвечать.

— И что, нашей сотне сегодня идти в бой голодной? — усмехнулся я.

Да, в башне имелись запасы на крайний случай. Вот только я знал: этот крайний случай и без того наступит. Нельзя кидать сегодня в желудок то, что спасёт тебе жизнь завтра.

К месту спора, между тем, подтягивались остальные стражники. Да и сами возницы воинственно расправляли плечи, намекая, что стоять в стороне не останутся. Правда, их взгляды то и дело возвращались мне за спину. Скорее всего, там сбивали строй мои ребята.

— Мы не можем уйти без припасов, — повторил я, глядя в глаза командиру стражи. — И ты это понимаешь.

Он посмотрел на моих людей, на свои поредевшие ряды. Его лицо обиженно дёрнулось, как будто я хлестнул ему по щеке.

— Ты хочешь драться, наёмник? — спросил он тихо. — Со своими? Из-за мешка муки?